Наталья Способина – И приведут дороги (страница 13)
Глава 5
Я не представляла, что могло понадобиться Миролюбу, но готова была помочь ему всем, чем смогу. Как он сегодня помог Альгидрасу, рискуя своей жизнью.
– Что случилось? – прошептала я.
– Ищу дом, где хванец живет. Прямо спросить не мог, а окольными путями только улицу вызнал.
– Э-э-э… – пробормотала я, лихорадочно пытаясь сориентироваться. За разговором я не следила за дорогой. – Сюда! – наконец решила я, хотя, признаться, не была уверена. Вот Миролюб удивится, что я в знакомом с детства городе не ориентируюсь. – А на что он тебе?
– Поговорить, да и посмотреть, как он.
– Следующий дом, – с облегчением воскликнула я, увидев в желтоватом свете фонаря резьбу на воротах.
Любопытно, что на самом деле привело Миролюба сюда? И удастся ли мне это выяснить?
Мы подошли к воротам. Миролюб остановился и оглядел деревянные створки, явно изучая рисунок в свете горящего у дома фонаря. По окончании осмотра он хмыкнул, словно что-то для себя решил. Мне было интересно, к каким выводам он пришел, но спросить я не успела – княжич уверенно постучал в ворота. А я-то думала, он сперва меня домой отведет.
Миролюб повернулся ко мне и серьезно спросил:
– Хочешь с ним увидеться?
– С кем? – У меня даже пересохло в горле от волнения. Уж на что на что, но на это я рассчитывать не могла.
– Да с хванцем, – досадливо откликнулся Миролюб, словно сетуя на мою недогадливость.
– А можно? Радим же запретил. – Я внезапно оробела, растеряв всякий задор.
– Радим тебя ругать не будет. Если что, скажешь, что моя воля была. Да мы и ненадолго. Я подумал, что ты за него тревожишься, – вполголоса добавил он, в то время как за калиткой послышался звук отодвигаемого засова.
Ворота распахнулись, и перед нами предстала встревоженная Велена. Она куталась в теплую шаль и не спешила радоваться незваным гостям.
– Что надобно? – неприязненно спросила она, окинув княжича цепким взглядом. На меня она даже не посмотрела, словно Миролюб был один.
– Здравствуй, добрая женщина, – Миролюб учтиво поклонился. – Олега проведать хотели.
– Не в том он виде сейчас, чтобы гостей зазывать.
– Я знаю, Велена, – примирительно отозвался Миролюб, удивив меня тем, что знает ее имя. – Поговорить мне с ним надобно.
Велена несколько секунд размышляла, не торопясь впускать нас во двор. Потом все же решила, что держать княжича у ворот – не самая лучшая идея, и медленно отступила в сторону.
Миролюб бросил на меня быстрый взгляд, точно спрашивая согласия, я кивнула, и мы проскользнули во двор, будто крадущиеся в ночи преступники. Я подумала, видел ли нас кто-то из свирцев, донесут ли Радиму? Но сейчас все это было неважно, потому что где-то там, за бревенчатыми стенами дома, который был вдвое меньше Радимова, находился израненный Альгидрас. И моя мечта хоть что-то узнать о нем, кажется, вот-вот должна была стать явью.
– Ты пойдешь со мной или обождешь здесь? – Взгляд Миролюба был испытывающим, и в другой раз мне стало бы неуютно, но сейчас я просто подумала, что он снова дает мне выбор, и уверенно кивнула.
– Не утомляй его, княжич, – недовольно бросила Велена и отошла к будке, рядом с которой, низко пригнув голову, скалилась крупная собака.
В моей памяти всплыла ее кличка: Ветка. Псина вправду была такой огромной, как мне показалось той злосчастной ночью. Велена что-то тихо сказала собаке, и та перестала скалиться. Только шерсть на загривке так и не опустилась.
Миролюб, пообещав управиться быстро и ничем не побеспокоить хванца, потянул меня в дом. Я поднялась по ступеням, которые видела совсем недавно во сне. В сенях я уверенно повела Миролюба в комнату, где в моем сне Всемила разговаривала с Альгидрасом. В печи теплился огонь, несмотря на то что на улице сегодня стояла жара. Миролюб поклонился печи и что-то негромко произнес.
На влажном полу стояла большая миска с окровавленными тряпками, и это поубавило мой пыл. Я остановилась у миски и поняла, что не могу сдвинуться с места. В мозгу стучало «он ранен!». Не знаю, почему я замерла, ведь сама же видела, во что превратил его спину кнут Борислава.
– Неужто она сама его лечит? – хмуро прошептал Миролюб, оглядывая комнату, где царил беспорядок: на столе валялись чистые тряпки, стояли глиняные миски, кувшины. То тут, то там была разлита вода. – Сильно же Радим осерчал.
Мы синхронно обернулись к двери, которая, очевидно, вела в покои. Миролюб осторожно ее толкнул, и мы оказались в маленькой комнате, где стояли сундук, лавка и узкая кровать. Альгидраса не было. Увидев вязание на подоконнике, я озвучила мысль:
– Это Веленины покои.
Миролюб кивнул и немного растерянно оглядел комнату. Видно, ему нечасто приходилось бывать в маленьких домах, и он слегка потерялся, впрочем, почти сразу отыскал еще одну дверь, за которой, как мне показалось, должен был находиться чулан.
Миролюб осторожно открыл дверь и шагнул внутрь. Для этого ему пришлось согнуться почти пополам. Я вошла следом за Миролюбом и едва не врезалась в его спину. Вероятно, эта комната вправду некогда служила чуланом. Впрочем, все для жизни здесь было. Кровать, сундук, лавка, даже маленькое окно. В комнате резко пахло какой-то мазью и немного кровью. Я рассматривала стены без единой завитушки, кованый фонарь на сундуке, жестяную кружку рядом с фонарем, снова, как и у клети, оттягивая момент, когда мне придется смотреть на Альгидраса.
– Олег, – шепотом позвал Миролюб, и я невольно вздрогнула, когда с кровати раздалось слабое:
– Кто?
– Это я… Миролюб, – тут же откликнулся княжич, а я перевела взгляд на кровать.
Альгидрас лежал на животе, отвернувшись к стене. Его спину укрывала ткань, на которой проступили розовые разводы.
– Ты один? – едва слышно спросил он, и я бросила быстрый взгляд на Миролюба. Тот посмотрел в ответ неуверенно, но все же честно сказал:
– С сестрой воеводы.
После этих слов Альгидрас пошевелился и, сделав над собой усилие, повернул голову в нашу сторону. На белом как мел лице четко выделялись глаза, которые сейчас казались почти черными. На потрескавшихся губах засохла корка.
– Воды вот попей…
Я даже не заметила, как в руке Миролюба оказалась смоченная водой тряпица, которую он тут же поднес к лицу Альгидраса. Тряпица коснулась иссохших губ, и Альгидрас благодарно закрыл глаза. Я сглотнула и посмотрела на Миролюба. Стоило ли приходить?
– Как ты, хванец? – шепотом спросил Миролюб, вновь отступая к стене.
– Жив, как видишь, – Альгидрас криво усмехнулся. – Сестру воеводы на что привел? Мы не побратимы, как слышал. Негоже девке ночью одной по чужим домам…
Я возвела глаза к потолку. Миролюб покосился на меня, коротко улыбнувшись.
– Тревожилась она за тебя, а я дорогу к тебе найти не мог.
Альгидрас уперся руками в узкую койку и привстал, шумно втянув воздух сквозь зубы.
– Ну, куда скачешь? – Миролюб бросился к нему на помощь и по пути едва не снес с ног меня, что в такой комнатушке было неудивительно.
– Сам, – огрызнулся хванец и неловко уселся на койку, болезненно морщась.
– Не нужно было вставать, – пробормотала я, не в силах оторвать взгляда от его груди, где свежий шрам, спускавшийся с плеча, встречался с полоской старого рубца. И он мне рассказывал, что не воин?
Я с усилием отвела взгляд от шрамов и посмотрела в его глаза. Комнату освещал лишь фонарь, стоявший на сундуке у кровати, потому половина лица сидящего Альгидраса терялась в тени.
– Радим-то прийти дозволил? – серьезно спросил он и тут же, словно не ожидая от меня правдивого ответа, посмотрел на княжича.
Миролюб скорчил гримасу и потер лоб.
– Он пока не знает, – наконец честно ответил он.
Альгидрас какое-то время молчал, рассматривая Миролюба, точно что-то для себя решал, а потом негромко проговорил:
– Ты ее домой сведи, а потом приходи. Поговорить ведь хотел?
Миролюб покосился на меня, потом повернулся к Альгидрасу.