Наталья Способина – И приведут дороги (страница 15)
– Как оправишься, в Каменицу поезжай, хванец. Будут тебе свитки.
Альгидрас вскинул голову так резко, что я невольно поморщилась. Влажная тряпица вновь соскользнула с напряженных плеч, однако хванец даже не заметил.
– У тебя свитки есть? На старокварском?
Альгидрас осторожно встал, придерживаясь рукой за стену. Мой взгляд зацепился за кожаный шнурок на его шее. Помнится, в нашу первую встречу я задалась вопросом, что же висит на шнурке, уходящем за ворот его рубахи. И вот теперь передо мной была небольшая резная бусина, кажется, похожая на те, что он подарил Злате. В тусклом свете невозможно было рассмотреть нормально. Альгидрас покачнулся, бусина мотнулась из стороны в сторону, и я очнулась. Первым моим желанием было броситься к хванцу и поддержать. И я почти сделала движение навстречу, только вдруг смутилась от того, что он неодет, а я собираюсь за него хвататься, тем более на глазах у Миролюба. К тому же сам Миролюб по-прежнему стоял у стены и не делал попыток подхватить раненого.
Я замерла и осмелилась поднять взгляд на Альгидраса. Между нами было меньше полуметра. В дрожащем свете лампы Альгидрас в упор смотрел на княжича, точно взял того на прицел. Тишину нарушало лишь его сорванное дыхание. И в этот миг я вдруг поняла, что меня едва не смывает волной нервной надежды. И она совсем не моя.
– Отвечай, княжич! – произнес Альгидрас таким тоном, словно выше него тут никого по рангу не было.
Миролюб не обратил никакого внимания на приказной тон.
– Чего у меня только нет, хванец, – не отводя взгляда, ответил он. – Приезжай. Все покажу.
Ну не могла же я всерьез рассчитывать, что кто-то начнет открывать тайны при мне? Я и так, признаться, была сильно удивлена, что эти двое наговорили уже столько всего, что не предназначалось для посторонних ушей. Неужели они оба настолько мне доверяют? Или же Миролюб прикопает меня в ближайшей рощице? Я нервно усмехнулась и покосилась на Альгидраса, встретив такой же вороватый взгляд. Миролюб кашлянул, и Альгидрас многозначительно на него посмотрел, ясно давая понять, что нам пора бы и честь знать.
– Ну, поправляйся, хванец. Я до рассвета еще в Свири. Коль надо будет чего… Хотя… – перебил он сам себя, – не Велену же ты ко мне пошлешь? Хочешь, на заре к тебе загляну?
– Не стоит, княжич. Радим осерчает. Ты и так набаламутил тут сегодня. Не стоит на глазах у всей Свири еще и к бывшему воеводиному побратиму бегать.
Я вздрогнула от этих слов, Альгидрас же сказал их совсем спокойно. Я больше не чувствовала никаких его эмоций. То, что он мог хорошо себя контролировать в таком состоянии, представлялось мне маловероятным. Значит, он вправду ничего не чувствовал на этот счет. Мне бы его умение так быстро расставаться с привязанностями. Миролюб меж тем кивнул:
– Твоя правда. И так я сегодня…
Мне показалось, что Альгидрас что-то хотел спросить, но, бросив на меня взгляд, передумал. Мне надоели эти переглядывания, и я негромко сказала Миролюбу:
– Я во дворе тебя ждать буду, – и добавила, уже глядя на хванца: – Поправляйся. В гости ходить не обещаю.
Он выдавил из себя подобие улыбки:
– Куда уж теперь ко мне в гости. Разве что с кем из семьи.
Краем глаза я видела, что Миролюб демонстративно изучает потолок, делая вид, что его здесь нет. Это меня отрезвило, и я, бросив последний взгляд на хванца, быстро вышла из комнаты.
Глава 6
На крыльце я столкнулась с Веленой. Старая женщина сидела на верхней ступени и перебирала какие-то травы в тусклом свете кованой лампы.
– Помочь? – спросила я, хотя понятия не имела, что нужно делать.
Просто вид сгорбленной старушечьей фигурки не мог оставить меня равнодушной, к тому же очень хотелось выкинуть из головы то, что я увидела в этом доме. Велена медленно обернулась ко мне, точно пытаясь удостовериться, что это и вправду сестра воеводы, как будто у Альгидраса там вереница посетителей за день прошла, а потом только усмехнулась:
– Да нешто ты тут поможешь? Твои ж ручки, окромя иголки, ничего и не держали.
В ее словах слышалась неприкрытая издевка, и я вновь вспомнила, что Всемила – отнюдь не всеобщая любимица. В семье это легко забывалось.
Обойдя Велену, я быстро спустилась по ступеням, пересекла темный двор и остановилась у калитки. Я не собиралась выходить на улицу, потому что мне было банально страшно, но и стоять рядом с этой женщиной не хотелось. Пусть она хоть трижды любит Альгидраса… Ветка, к счастью, была привязана коротко и могла только скалиться, глядя на меня.
Мои мысли вернулись к хванцу, пока я рассматривала смутно видневшийся рисунок резьбы на балке над воротами. Почему-то в этот момент я не чувствовала жалости к нему – нет. Вероятно, все это придет потом. Пока же все произошедшее казалось мне дурным сном. Особенно поединок и смерть Златана. Да что там поединок? Мне еще даже не верилось, что Альгидрас вправду разорвал побратимство, потому что представить их с Радимом друг без друга было невозможно.
– Ты бы не ходила сюда больше, девонька, – нарушила тишину Велена. – Не рады тебе здесь. Я уж о том молчу, что срам это – по ночам с молодцами по чужим дворам ходить.
Приехали. Она меня еще и жизни сейчас поучит.
– Княжич попросил проводить его к побратиму воеводы, – спокойно ответила я, хотя внутри все клокотало от злости. Только нотаций мне не хватало.
– Бывшему побратиму, Всемила. И ты о том не хуже меня знаешь. Воевода даже не справился о нем. Даже Добронега не зашла.
Я нахмурилась. А ведь правда. Мы все время были с Добронегой вместе. Почему она не проведала Альгидраса? Он же ранен! Или, что бы она тут ни говорила, каждый сам за себя?! И раз сын запретил, то она ничего не станет делать? А что, если он умрет? В этом мире не существует антибиотиков! Как Добронега будет с этим жить? А Радим?
А как с этим буду жить я? Решительно развернувшись, я почти бегом бросилась к крыльцу. Плевать мне на все!
– Никто тебе не указ, да? – недобро произнесла Велена и медленно поднялась, всем своим видом показывая, что уходить с дороги она не собирается.
– Мне слова передать надобно, забыла я, пока они с княжичем говорили, – соврала я, и Велена после небольшой заминки отступила к перилам.
Я взбежала по крыльцу и в темных сенях буквально налетела на Миролюба, схватившись за его руки чуть повыше локтей и коротко взвизгнув от неожиданности. Он что-то пробормотал, видно, я его тоже испугала, и хрипло спросил:
– Ну куда летишь? Что стряслось?
– Меня Велена бранила, – пожаловалась я. – Вот я и пошла обратно.
Я почти не врала. К тому же верила в то, что Миролюб ничего не скажет пожилой женщине, в чей дом он так бесцеремонно ворвался на ночь глядя.
– Ну, со мной, глядишь, бранить не будет, пойдем.
Миролюб чуть шевельнул левой рукой, высвобождаясь. Под моими пальцами скользнули напряженные мышцы и мягкая складка подвернутого рукава. Ожидаемо и все равно неожиданно. Я не смогла удержаться и вздрогнула. Правое плечо Миролюба, которое я все еще сжимала, ощутимо напряглось, и над моей головой раздалось негромкое:
– Что? Испугал тебя сегодня суженый, без рубахи-то?
Я замотала головой, но он не поверил.
– Да я понимаю все. Порой и сам себе противен.
Голос Миролюба звучал ровно и отстраненно, и именно это говорило о том, насколько эта тема для него болезненна.
– Ну что ты выдумываешь?! – горячо воскликнула я, выпуская его плечо и отступая на шаг.
Скудный свет от уличного фонаря едва проникал в сени через распахнутую дверь, поэтому мне с трудом удавалось различить лицо Миролюба.
– Не смей так о себе говорить! Ты ведь сам знаешь, какой ты красивый.
И в эту минуту я даже не врала.
– Без рубахи-то? – усмехнулся Миролюб.
– И без рубахи тоже. А рука болит? – не удержалась я от вопроса.
Миролюб кашлянул:
– К непогоде. Да еще чешется ночами, будто есть она до сих пор. Хотя я уж и не помню, как это – с двумя.
– Мне очень жаль, – пробормотала я, ничуть не покривив душой. А в мозгу снова всплыл мой персональный кошмар. Если бы я написала иначе…