Наталья Способина – И не прервется род (страница 39)

Наступила гробовая тишина. Миролюб, склонивший было голову к плечу в попытке размять шею, замер в этой нелепой позе. Альгидрас наклонился, чтобы положить на землю седельную сумку, и, тоже застыв на середине движения, медленно поднял взгляд на Алвара. Я же просто стояла с открытым ртом и ждала, когда Алвар громко объявит: «Шутка!» Но тот нас радовать не спешил.

Первым отмер Миролюб. Он выпрямился во весь рост и очень ласково произнес:

– Дорогой гость земель моих, скажи, коли я понял тебя не так. Мы вчера объявили войну одному из четверых, что сотворили наш мир?

Это прозвучало до того абсурдно, что я нервно прыснула. Алвар же посмотрел на нас совершенно невозмутимо и кивнул. По лицу Миролюба было понятно, что сейчас произойдет убийство. Альгидрас даже успел открыть рот, чтобы заступиться за Алвара, когда тот вдруг жестко произнес:

– А война началась не вчера, княжич. Намного раньше. Еще когда тебя ребенком забрали. Разве не так?

Глаза Миролюба сузились, а я поймала себя на том, что смотрю на его левую руку, укрытую плащом. Неожиданно обстановку разрядил Альгидрас. Он с силой хлопнул Алвара по плечу.

– Дорогой гость земель этих, – копируя обычную интонацию Алвара, произнес он и указал на черное пятно кострища.

Алвар безропотно отправился разводить огонь. При этом, как и следовало ожидать, его не смутили ни совершенно сырые ветки, собранные поблизости, ни не менее сырые дрова, принесенные Альгидрасом десять минут спустя. Наш костер горел высоко и жарко.

Там за лесом, за полем, за гнилыми болотами, На земле, где взросло не одно поколение, Старый город жил мирно своими заботами, Только близилась ночь рокового затмения, И должны были сбыться в ту ночь предсказания. Где огонь по плетням да по крышам прокатится, Где в цвета свежей крови окрасится зарево. И за будущий мир кто-то жизнью поплатится. Что предсказано, то непременно исполнится: Станет лесом жнивье, пепелище – прогалиной, Станут тени бродить у вчерашней околицы, Новый мир же пополнится новым сказанием.

Глава 15

Вновь собираясь в путь, я поймала себя на мысли, что физически чувствую себя гораздо лучше, чем должна. Задумавшись над неожиданными ощущениями, я пропустила начало увлекательной беседы и услышала лишь слова Алвара о том, что его нельзя убить вдали от Святыни. Равно как и Альгидраса вдали от хванского Шара.

Кажется, я уже устала удивляться их волшебностям и просто готова была принять сказанное на веру.

– Коль я в тебя сейчас нож метну, ты не умрешь? – с любопытством спросил Миролюб.

Алвар покачал головой и развел руки в стороны. Полы его вышитого плаща колыхнулись, и это было бы похоже на колеблющееся на ветру пламя, если бы не неброский цвет ткани. Увлекшись разглядыванием плаща, я не сразу поняла, что Алвар всерьез предлагает метнуть в него кинжал.

Миролюб потянулся было к поясу, но потом передумал и лишь головой покачал.

– Не бойся, княжич, – голос Алвара звучал уверенно. – Ничего не будет.

– Я воробью в глаз попаду с такого расстояния, – буркнул Миролюб. – Думаешь, мимо тебя пролетит?

– Проверь, – подначивал савоец.

Я возвела глаза к небу, удивляясь такому мальчишеству. Вдруг что-то мелькнуло в воздухе и, не долетев совсем чуть-чуть до Алвара, резко сменило направление, точно отброшенное невидимой силой. Я невольно вскрикнула, когда поняла, что предмет, упавший под ноги Миролюбу, был ножом. Трава под ним скрутилась и изменила цвет.

Мы с Миролюбом одновременно повернулись к Альгидрасу, который лишь пожал плечами:

– Так бы вы до вечера спорили.

– Ты же мог его убить, – в ужасе прошептала я, потому что нож летел точно в грудь Алвара.

– Не мог, – отрезал Альгидрас и, вскинув на плечо седельную сумку, отправился к лошадям.

Миролюб наклонился к ножу, но его остановил Алвар:

– Не трогай. Ему остыть надобно.

Миролюб медленно выпрямился и, внимательно посмотрев на Алвара, произнес:

– Но как?

А я вдруг подумала, что у Миролюба чертовски крепкие нервы. Он, выросший бок о бок с предрассудками этого времени, явно насмехавшийся над рассказами Альгидраса о Прядущих и прочих чудесностях, умудрился задать свой вопрос ровным тоном. Будто ничего необычного не происходило. Не уверена, что я бы смогла так себя вести на его месте.

– Это Сила, княжич, – пожал плечами Алвар. – Она не даст мне умереть. Если помнишь, Альгар вчера выпустил стрелы, чтобы Врана с Кмелом у Ансгара отбить. Они так же сгорели. Ансгар не может ничего сжечь сам, но его Сила видит опасность и защищает. Мне пришлось ее закрыть, чтобы стрелы Альгара долетали.

Я покачала головой, понимая, что это какой-то сюрреализм, и тихо спросила:

– То есть ты бессмертный?

Алвар обернулся и улыбнулся одним уголком губ:

– Бессмертны лишь Истинные. Но Сила дает долгую жизнь.

– Подожди, – помотала я головой. – Альгар… Олег, как хотите, был ранен, когда они преследовали кварский корабль. Почему же Сила не защитила его? Или у него ее нет?

Миролюб посмотрел в сторону Альгидраса, задумчиво гладившего лошадиную морду.

– Есть. У Альгара столько Силы, сколько никому и не снилось.

– Но его ранили, – с нажимом произнесла я.

– Ранили не убили. Краса, это сложно объяснить. – Он некоторое время смотрел на меня так, словно оценивая, пойму ли я вообще хоть что-то, а потом повернулся к Миролюбу и сказал: – Когда ты бьешься на мечах, княжич, ты можешь либо защищаться, либо нападать. И даже делая все это разом, большую часть себя ты отдаешь чему-то одному. Альгар стреляет, используя Силу Ветра. Верно, тогда он оставил на защиту лишь малую ее часть. Или же вообще еще не сознавал, что делал. Коль опасность велика и Сила не может отразить ее всю, она переводит большое зло в малое. Рана заживет. Стихия ей поможет. Если в меня будет лететь сотня кинжалов, Огонь не отразит их все, но цели достигнут лишь те, что причинят меньший вред.

Миролюб несколько секунд смотрел на Алвара, потом вдруг сказал:

– В Каменице я на днях руку обжег. В харчевне о край блюда. – Он продемонстрировал заживший ожог, на который я обратила внимание еще в тот день, когда он отпрашивал меня у Добронеги погулять по городу. – Твоя работа?

Алвар улыбнулся и покачал головой:

– Не моя. Но твои люди были очень назойливы, светлый княжич. Мои могли ответить. Глед очень не любит, когда ему докучают, Вран тоже мог забыться.

Миролюб прищурился и, кажется, хотел что-то сказать, но не стал. Алвар же повернулся ко мне:

– Пойдем, краса. Усажу тебя на твоего прекрасного скакуна.

Дальнейший путь проходил в тишине. На этот раз мы ехали по двое. Впереди Миролюб и Альгидрас, позади мы с Алваром. У меня мимолетно мелькнула мысль, с кем из нас двоих Альгидрас так не хотел ехать, что предпочел общество Миролюба, но потом я поняла, что не хочу портить себе настроение. Вместо этого задумалась о словах Алвара. Звучало дико, но ведь нож на самом деле не долетел до его груди. И после был теплым – я потрогала. И феноменальное умение Альгидраса стрелять… Ну не могло же оно быть само по себе? Потому что природа не наделила его богатыми физическими данными, однако его стрелы летели на немыслимое расстояние и с поразительной точностью. По всему выходило, что Алвар не врет. А еще, и это, пожалуй, было самым главным, похоже, всему рассказу Алвара можно было верить. И про Истинных, и про Деву. Вот только думать об этом всерьез было дико. Я попыталась, но поняла, что мой мозг ведет себя точно так же, как когда я только оказалась в этом мире. Он предпочитает делать вид, что все это не по-настоящему, обесценивая смерть Горислава, уменьшая масштаб опасности самой войны. Я снова чувствовала себя так, будто была героем компьютерной игры, где можно сохраниться и переиграть. Демонстрация Алвара этому лишь помогала, усиливая ощущение нереальности. А каково было сейчас прагматичному Миролюбу? Ведь война перешла из понятной ему плоскости в совершенно иную, ту, где бесполезен меч. Я тяжело вздохнула, от всей души сочувствуя княжичу.

– О чем вздыхаешь, краса? – тут же спросил Алвар, и я обернулась к нему.

Он выглядел задумчивым и обратился ко мне, кажется, из вежливости, но я не удержалась от соблазна спросить:

– А брат Сумиран, какой он?

Мне на самом деле было сложно представить, как может выглядеть человек, создавший целый мир. Алвар нахмурился и помедлил с ответом, а потом признался:

– Я не знаю, как тебе рассказать. Он… он всегда был и всегда будет. Думая об Огне, я всегда думаю и о нем. Он – часть меня.

– Но как же тогда ты собираешься воевать против него?

Алвар покачал головой и отвел взгляд.

– Или ты не собираешься? – спохватилась я, холодея от этой мысли. – Ты… На чьей ты стороне?

Мне показалось, что Миролюб и Альгидрас придержали коней, хотя оба делали вид, что не слушают наш разговор.