Наталья Способина – И не прервется род (страница 18)

– Уважение, – медленно повторил Алвар. – Как сложно говорить на этом языке, – снова пожаловался он и вдруг добавил без перехода: – Каждый сам решает, носить траур или нет. Если бы умер Альгар, я бы тоже обрил голову и завязал ритуальные косы.

Я едва не фыркнула, на миг представив Алвара в таком виде, а потом с удивлением поняла, что он не шутил, потому что, хотя на его губах и играла привычная улыбка, взгляд оставался предельно серьезным.

– А я не буду так делать, когда ты умрешь, – спокойно произнес Альгидрас, внимательно следя за тем, как руки Алвара ловко накладывают повязку.

Алвар завязал узелок на запястье Альгидраса, а потом хлопнул того по плечу и беспечно произнес:

– Я знаю, брат, знаю.

Когда же он отошел к очагу, на ходу вытирая руки старой повязкой Альгидраса, я поймала себя на мысли, что мне его жалко. Алвар что-то сказал огню, потом положил в очаг кусок ткани и остался стоять рядом, пока чадящие лохмотья не догорели. Мне очень хотелось понять, за что Альгидрас так зол на него. Стоила ли его обида того, чтобы причинять боль человеку, который пересек пять морей, просто чтобы быть рядом?

– Ну вот и все, – проговорил Алвар, оборачиваясь к нам, – в огне умирают все следы. Куда лучше, чем в земле или в воде. Вот и огонь в доме князя был погребальным.

На это заявление мы с Альгидрасом дружно повернулись к Алвару, который замер в паре шагов от очага и выглядел точно актер на подмостках. Рука, унизанная перстнями, резко рассекла воздух, пламя за его спиной на миг заметалось так, что грозило перекинуться на пол, однако стоило руке Алвара замереть, как оно тоже успокоилось. Альгидрас фыркнул, я нервно усмехнулась, признавая, что, каким бы позером ни был Алвар, выглядело это все равно эффектно.

Алвар улыбнулся и слегка поклонился в мою сторону. Вран что-то сказал, и Алвар поклонился и ему. На бледном лице воина мелькнула улыбка, а я подумала, что, похоже, люди Алвара любят его так же, как дружина Миролюба – своего предводителя.

– Почему погребальный? – подал голос Альгидрас, и я поняла, что его огненное шоу не впечатлило. Во всяком случае, с мысли не сбило, в отличие от меня.

– Потому что в княжестве тоже жгут погребальные костры. И не только для мертвых. В огне горит то, что не должно быть увиденным.

– Змея, – прошептала я.

Альгидрас резко повернулся ко мне.

– В моих покоях была змея. В кровати. Большая. Черная. Я закричала и выбежала из комнаты. В комнате осталась лампа. Но она была на столе – далеко от кровати. Я не могла ее зацепить, хотя все думают, что пожар устроила я. Ну, кроме Миролюба. Хотя, может, и он так же думает, просто не стал меня расстраивать, – сокрушенно закончила я.

– Кто первым увидел пожар? – спросил Альгидрас.

– Не знаю. Я бежала куда глаза глядят, пока не наткнулась на Миролюба. Он меня успокоил. Там было много людей. На мой крик, видимо, выбежали. А потом закричала еще одна женщина. Она увидела огонь. И тогда все побежали тушить. То есть сначала Миролюб побежал, а потом уже крикнул, чтобы воду несли, а сам стал пока огонь сбивать.

– Чем? – спросил Алвар.

– Чем-то вроде швабры или метлы. Я не рассмотрела.

– Что за женщина была с ним в комнате? Кто кричал? – уточнил Альгидрас.

– Я не видела. Я осталась в коридоре. В комнату вбегало много женщин, потом Миролюб всех за водой отправил. Я не стала путаться под ногами – я не знаю даже, где там воду взять.

Альгидрас смотрел на меня внимательно, Алвар тоже без привычной улыбки.

– Княжич видел змею? – спросил Альгидрас.

Я помотала головой:

– Он сказал, что, скорее всего, мне привиделось. Но потом сказал, что, возможно, она и была. Просто он не видел.

– Могла женщина кричать не оттого, что увидела огонь, а оттого, что увидела змею? – уточнил хванец.

– Наверное, – неуверенно произнесла я. – Но куда тогда делась змея?

– Огонь забрал змею, – подал голос Алвар.

– Ты сказал просто так или знаешь? – прищурился Альгидрас.

– Я никогда не говорю просто так, Альгар, – серьезно ответил Алвар. – Сегодня в доме князя огонь забрал тварь бессловесную. Это могли быть, конечно, и мышь, и кошка, и еще какой зверек. Но если краса видела змею, а потом в огне погибла тварь, то давай думать, что это была она.

В рассуждениях Алвара был смысл.

– Но кто тогда поджег кровать?

Алвар развел руками:

– Это мне неведомо.

Некоторое время мы молчали. Алвар остался стоять у очага, его спутник, кажется, дремал, во всяком случае глаза его были закрыты. Первым тишину нарушил Альгидрас, обратившись к Алвару на кварском.

– Я затем и пересек столько морей, брат, – ответил Алвар на словенском.

Я уже свыклась с его акцентом, почти так же, как с певучими нотками в речи Альгидраса.

– Ты понимаешь, что чужая Святыня тебя убьет? – жестко произнес Альгидрас.

Алвар в ответ снова улыбнулся.

– Смею надеяться, что боги будут добры ко мне, и ты станешь носить траур хотя бы на хванский манер, – негромко проговорил он.

– Алвар! – повысил голос Альгидрас. – Ты погибнешь!

– Ты забываешь, брат Альгар, – начал тот, приближаясь к нам, – что я не просто носитель Огня. Я – старейшина Савойского монастыря, и меня непросто убить, – закончил он, остановившись во главе стола.

– Ты не понимаешь, как это будет, – раздраженно проговорил Альгидрас. – Она не убьет тебя одним ударом – ты будешь медленно терять силы день за днем. Твоя Святыня за морями. Ты не сможешь!

На лице Алвара больше не было улыбки.

– Я здесь, Альгар. И я поеду с вами в Свирь.

Альгидрас начал что-то говорить на кварском, но Алвар перебил его:

– На словенском. Он не понимает, – легкий кивок в сторону неподвижно сидящего у стены воина.

– Ты не доверяешь своим людям? – усмехнулся Альгидрас.

– О нет, брат! Я верю им. Каждому из тех, кто ступил со мной на эту землю. Просто им незачем знать, что я иду к чужой Святыне.

– Но они же погибнут тоже! – произнесла я с ужасом.

– Они не пойдут с нами до конца. С полдороги я отправлю их на корабль.

– Ты уверен, что они уйдут без тебя? – усомнилась я.

– К тому времени они будут слабы. Они уйдут.

После этих слов повисла тишина. Я в оцепенении думала о том, что Алвар заведомо обрекает себя на смерть, и не могла понять, ради чего. Альгидрас сверлил Алвара злым взглядом, а я чувствовала, что он не просто злится, он в бешенстве от упрямства своего «брата». Почему? Настолько не доверяет, что боится отправляться с ним в путь, или же вправду беспокоится о его судьбе?

– Ответь, брат Сумиран знает, что ты здесь? – наконец нарушил тишину Альгидрас.

Алвар кивнул и попытался отойти, но Альгидрас поймал его за запястье, и я поняла, что он что-то почувствовал в Алваре. Алвар мягко, но настойчиво высвободил руку и отошел к очагу.

– Алвар!

– Что ты хочешь услышать от меня, брат Альгар? Что Сумиран отправил меня в помощь тебе? Что я должен был открыть тебе глаза на то, что тебе должно сделать?

– Просто скажи правду!

– Правду… правду… Почему всем так нужна правда? Скажи, краса, – повернулся он ко мне, – тебе нужна правда? Как много ты знала о себе, когда попала сюда с Изнанки? Верно, каждый твой день начинался с вопросов? Ты желала правды, и Святыня начала сыпать ее тебе точно зернышки. Одно здесь, другое там. Ты стала счастливей?

– Нет, – не задумываясь ответила я. – А еще я поняла, что никому здесь нельзя верить.

– Во-о-от! Видишь, брат Альгар, даже краса поняла, что правда мешает жить. До этого она могла верить.

– Ну почему же? Она и сейчас тебе верит. Не знаю, что уж ты там ей наплел, – в голосе Альгидраса прозвучал вызов.

– Правду, – театральным шепотом произнес Алвар и, приблизившись ко мне, вдруг спросил: – А желаешь еще правды?

Я не была уверена в том, что действительно желаю, но зачем-то кивнула.

– Ты ведь можешь видеть людей здесь, так?