Наталья Способина – И не прервется род (страница 20)
Глава 9
Мы беспрепятственно вышли из харчевни, и Альгидрас уверенно повел меня по полутемным улицам. К моему удивлению, столица освещалась хуже, чем Свирь. Я понятия не имела, куда мы идем, разрешения говорить мне еще не давали, поэтому я молчала, пытаясь отогнать мысли о ночном сброде, который мог напасть на нас из любой оставленной позади подворотни. Это Алвар шел по темноте с настоящим воином. Альгидрас же уверенно шагал рядом с бесполезной мной. У меня даже оружия не было.
Но то ли столица была безопасна, то ли Альгидрас выбирал такие маршруты, однако до городских ворот мы дошли без приключений. Впрочем, возможно, нам банально повезло. Оставалось надеяться, что везение продлится достаточно долго.
Воины у стены не обратили на нас ровным счетом никакого внимания. Может быть, потому что досматривали двоих мужчин, которые входили в город. А может, им в принципе не было дела до тех, кто покидает городские стены. Мы вышли через небольшую дверь в воротах, и, стоило двери закрыться, отрезая нас от света факелов, как вокруг стало настолько темно, что я больше не видела вообще ничего, даже идущего чуть впереди Альгидраса. Я остановилась как вкопанная и попыталась свистнуть, но предсказуемо не получилось, однако хванец каким-то образом услышал и тут же возник передо мной колыхнувшейся тьмой. Вздрогнув, я прошипела:
– Хватит пугать.
Вместо ответа он взял меня за руку и повел за собой. Мы довольно скоро свернули с утоптанной дороги на неровную тропинку. Хорошо, что на мне были сапоги, а не привычные кожаные башмачки, потому что, задев ладонью высокую траву, росшую по бокам тропки, я поняла, что она мокрая то ли от росы, то ли от вчерашнего ливня. Спустя какое-то время мы достигли леса, и мое сердце понеслось вскачь, стоило только представить, что может таиться в чаще. Попытка успокоиться результата не принесла – меня начало трясти. Во-первых, потому, что мне вправду было страшно, а во-вторых, ночь выдалась ветреной и промозглой, студеный воздух пробирался под одежду, заставляя ежиться. Интересно, когда они составляли этот хитрый план, хоть один из них учел, что я здесь не родилась и как минимум не привыкла к ночным переходам по лесу? Сколько нам так идти?
Когда мы отошли на достаточное, по мнению Альгидраса, расстояние, он остановился и вполголоса разрешил:
– Спрашивай.
Я нервно усмехнулась, поняв, что у меня снова миллион вопросов и я традиционно понятия не имею, с какого именно начать, поэтому спросила о насущном:
– Куда мы идем?
– В безопасное место.
«Понятно. Рассказывать он не собирается».
– Далеко еще?
– Нет.
Я вновь поежилась от холода и пробормотала:
– Страшно.
– Здесь никого нет. Не бойся.
– Мы ночью в лесу! – воскликнула я. – Если для тебя это привычно, то мне страшно.
– Я не позволю никому причинить тебе вред.
В этой фразе прозвучало столько уверенности, что мне не оставалось ничего иного, как молча кивнуть, хотя он вряд ли мог это видеть.
Альгидрас крепко сжал мою руку и потянул за собой.
– Миролюб знает, что ты меня увел? – вполголоса спросила я, когда устала напряженно прислушиваться к звукам леса.
– Алвар ему передаст.
– Так ты доверяешь Алвару или нет? Ты уж определись.
– В этом – да.
– Ты такой прекрасный собеседник. С ума сойти!
Хванец остановился и, вероятно, обернулся ко мне – в темноте я не увидела.
– Не злись. Я доверился Алвару сейчас, потому что мне больше некому довериться. Со мной тебе ничего не грозит, и княжич узнает обо всем утром.
– Ты не доверяешь Миролюбу? – быстро спросила я.
– Я не доверяю никому, если есть выбор.
– Разбойник, воспитавший тебя, похоже, был параноиком. И тебя таким сделал.
Он наверняка не знал слово «параноик», но уточнять не стал, молча повел меня за руку по неразличимой во тьме тропинке.
По моим ощущениям, наш путь продолжался вечность. Но шедший впереди Альгидрас не выпускал мою ладонь и заботливо отводил ветки от моего лица, и я, как бы сильно ни сердилась, в сущности, не так уж и возражала, чтобы эта вечность никогда не заканчивалась. Вскоре послышалось журчание воды.
– Здесь река? – спросила я, некстати подумав о кварах.
– Ручей. Севернее он впадает в Кмень.
– А Кмень – это?..
– Река, на которой стоит Каменица.
– Так вот почему Каменица! А я все думала, почему такое странное название у деревянного города.
– В твоем мире города не деревянные, да?
– Столицы уж точно. Деревянные дома есть в деревнях, поселках. В маленьких городах тоже. Но в больших городах они скорее исключение.
– Здесь из камня не строят. На севере – да. Но там ветра и холод.
– Савойский монастырь на севере?
– Да.
– По Алвару не скажешь, что он из холодных краев.
– Алвар живет с Огнем. Холод ему и братьям не помеха.
– Его люди ведь тоже носители Огня? – спросила я.
Альгидрас вздохнул, и некоторое время мы шли молча, а потом он наконец заговорил:
– Мне сложно объяснить то, чего я и сам не понимаю. Хваны проходят обряд посвящения в пятнадцать весен. Но даже тогда мы не несем в себе Силу. Ею управляет лишь Жрец. С Огнем иное. Все дети, живущие в монастыре, несут Огонь. Кроме хванов, приезжающих в учение, и раньше – кваров.
– Они такими рождаются?
– Верно, да. Либо же над ними проводится обряд в момент рождения или вскоре после. Не знаю. В Алваре, думаю, соединились Огонь от рождения с обрядом, потому что столько Силы, сколько в нем еще отроком было, у десятка взрослых братьев разом не сыщешь.
– Ты сказал, что до тебя стихией хванов управлял лишь жрец. А как ты почувствовал, что в тебе стихия?
– После обряда, в пятнадцать весен, я впервые почувствовал стихию. Это как… что-то внутри тебя. Ты зорче видишь, и слух становится острее. Любой шорох теперь различим. И всё. А когда квары ввели меня в обряд… Сначала я… просто видел гибель родичей, умирал с каждым из них, а потом Священный шар засветился, и в меня хлынул поток Силы. Не только чужой, от Девы, но и знакомой, от хванского жреца.
Я вспомнила, как в своем сне видела тело седовласого мужчины, пронзенного копьем на ступенях храма. Альгидрас же продолжил ровным тоном:
– А по пути в Свирь я, как оправился, понял, что слышу ветер. Сперва думал, что рассудком повредился. Но, видно, Силе хванов просто некуда было деться после смерти жреца, и она вся перешла ко мне. Я и не пользовался ей. Разве что когда из лука стрелял.
Выходит, в состязании с Бориславом на берегу Стремны он жульничал.
Тем временем мы вышли на небольшую полянку. В едва пробивавшемся сквозь облака лунном свете можно было различить очертания небольшой постройки. Альгидрас без колебаний направился к ней. Я не могла похвастаться его уверенностью – в доме мог быть кто угодно: от диких зверей до разбойников. Но, вероятно, Альгидрас вправду знал, о чем шепчет ветер, иначе не шел бы сейчас так, будто он здесь хозяин.
Дверь отворилась, негромко скрипнув, но в тишине этот звук был оглушительным. Я вздрогнула. Альгидрас пробормотал что-то по-хвански.