Наталья Соколан-Андреева – Выросший в кроличьей норе тигр мечтает о любви (страница 2)

2

Киря приехал утром, как и обещал. С ним они познакомились на кассе местного магазинчика, где парень оказался проездом. Жил он в городе, но теперь часто наведывался в их маленькое село.

– Берендееево, – прочитала Ира по слогам, – а что это?

– Парк, тут, говорят, красиво, скульптуры всякие сказочные.

На входе, совсем не волшебно, возвышалась статуя Халка. Понять это можно было по зеленой облупившейся краске, покрывающей все тело и круглым буграм, выступающим то тут, то там, призванным изображать мышцы.

– Из какой он сказки? – Ира указала пальцем на робота-трансформера. В отличие от Халка ему повезло быть сделанным из железа и меньше пострадать от природной деформации, чем деревянный силач.

– Ну, в смысле, сказка о золотой Лисичке, которая так делала мозг режиссёру, что из остальных сказок ее выперли.

Они прошли в ворота. Парк ограничивался небольшой тропинкой, вдоль которой стояли разной степени потертости герои русских сказок. Пара остановилась у массивного дуба.

– Русалка на ветвях, – протянула Ира, глядя на прислоненную к стволу дерева фигуру. Русалка имела внушительные размеры. Неудивительно, что повесить ее на ветвях никто не смог. Поэтому просто поставили рядом с дубом. Огромные, когда-то красные губы занимали большую часть лица. Но до очарования русалки из старого мультфильма ей было далеко. Глазки-бусинки совсем не по рыбьи сходились к переносице, напоминая скорее циклопа, чем представителя водного мира.

– Смотри, она одевается по моде Миерина, – Ира указала на одну обнаженную грудь прелестницы. Эту часть скульптуры художник выполнил с особым мастерством. Видно, что вложил всю любовь и душу в эту часть русалочьего тела.

– Ха, точно, слушай, ты не проголодалась? Олег говорил тут кафешка есть.

– Ну, если подольше полюбуюсь на этих ребят, то точно про аппетит можно будет до вечера забыть.

Кафе, стилизованное под избушку бабы Яги, было небольшим. За стойкой никого не было, и Ире с Кирей пришлось долго звать обслуживающий персонал. Парень даже вышел обратно в парк, но, кроме выстроившихся зловещим караулом статуй, там никого не было.

– Ура, самообслуживание, – Кирилл залихватски откинул часть стойки, подходя к витринам с закусками, – чего желаете?

В веселых голубых глазах искрились смешинки, и Ира почти заразилась его настроением.

– Желаю, – она постучала пальцем по губам, рассматривая заветревшиеся бутерброды и самсу, – клаб сендвич и тартар с морепродуктами.

– Всенепременнейше, ван момент плииз, – Киря завертелся на месте.

– Маааамааааа, – с улицы вдруг донесся пронзительный вопль.

Парень с девушкой переглянулись. Стало даже как-то не по себе, они уже успели привыкнуть к безлюдности этого места и чувствовали себя единственными полноправными хозяевами сказочного парка.

– Сейчас набегут, – усмехнулась Ира, – давай выходи оттуда.

Вопли на улице не утихали.

– Пойдем посмотрим, может помощь нужна? – Кирилл отправился наружу.

Ира вздохнула. Что они вообще могут сделать? Но все-таки покорно отправилась за Кирей.

Во внезапно потемневшем парке, прямо посреди тропинки, окруженный страшными фигурами, стоял малыш лет четырех. Страшные герои сказок были и днем, а под вечер тени сгущались среди густых крон и придавали обитателям парка зловещий, почти мистический вид.

– Мааамааааа, – продолжал вопить ребенок.

– Малыш ты заблудился? – Киря осторожно приблизился и присел перед мальчиком, – как тебя зовут?

Мальчик подозрительно посмотрел на парня и потирая заплаканные глаза завопил пуще прежнего.

– Давай я попробую, – Ира шагнула вперед, обычно женщинам дети доверяли больше, – а ты пойди поищи кого-нибудь, маму его или кого-то из администрации.

Девушке совсем не хотелось возиться с потеряшкой, но пройти мимо не позволяла совесть. Да и Кирилл не понял бы.

– Так, давай руку, пойдем искать твою маму, – решительно скомандовала она. Разгулявшиеся в магазине дети всегда смирели, когда слышали строгие интонации. Сюсюканье в таких ситуациях было малоэффективным.

Протянутая маленькая ладошка оказалась теплой и влажной. Стараясь не думать, что сейчас сжимает в руке некое количество не только слез, но и соплей, Ира двинулась к выходу из парка. Навстречу уже шел Кирилл. Позади него мелькала фигура женщины в синем фартуке.

– Вот ребенка нашли, – предъявила Ира мальца.

– Какого ребенка? Где? – женщина скрестила руки на груди, будто собиралась молится.

Ира посмотрела вниз. Только когда она увидела отсутствие ребенка рядом, ощущение мокрой ладошки в руке пропало.

– Он…только что…

– Блин, Ир, не надо было его оставлять, – Кирилл укоризненно глянул на девушку и быстро пошел вглубь парка.

– Но, я не… – Ира сжимала и разжимала кулак.

– Молодежь, а вы случаем не того? – женщина подозрительно уставилась на оцепеневшую Иру, – кроме вас сегодня никто не заходил.

– Правда? – Ира криво улыбнулась, – может показалось?

Пока не стемнело окончательно, они втроем, на всякий случай, еще пару раз прошлись по парку, заглядывая под каждый куст.

– Да нет тут детей, – выдохнула изрядно вспотевшая женщина, – так, молодежь, хватит мне голову морочить. Мож забежал кто местный, ну и убег, что теперь до ночи тут шалындать?

Ира уже тысячу раз пожалевшая, что согласилась на всю эту авантюру, устало прислонилась к дубу, присоседившись к русалке. Теперь та казалась не такой уродливой. Поживи в этом месте, без права на амнистию, тоже глаза на лоб вылезут.

– Голодные? – миролюбиво спросила женщина, – идемте, накормлю вас.

Кирилл неохотно поплелся за ней, все время оглядываясь. Он никак не мог поверить в исчезновение ребенка. Ира воодушевилась. Еда всегда поднимала ей настроение. И был шанс попробовать блюдо не местной кухни, что-нибудь иностранное, что можно будет унести в копилку своих впечатлений.

– А что у вас есть? – Ира уселась за знакомый столик.

– А вот вам меню, все чин по чину, заказывайте, – улыбнулась женщина, – я пока вам чайку принесу, умаялись ведь.

Забота хозяйки тепло разлилась по телу. Ира рассматривала меню, и настроение неумолимо катилось вниз. Борщ, пельмени-вареники, соленья-квашенья. Мдауж. Ничего интересного.

– А давайте мне «морских гадов» – последняя строчка в меню Иру воодушевила.

Кирилл попросил борща и вареников. Несмотря на внешнюю громоздкость, хозяйка оказалась очень расторопной и быстро накрыла на стол. В тарелке Иры красовались вареные кальмары, креветки и мидии в раковинах.

– Ну, не самый плохой вариант, – с подозрением посматривая на угощение, Кирилл приступил к трапезе.

Ира очистила большую креветку и отправила в рот. За ней последовал кусочек кальмара и настала очередь мидии. По раковине было видно, как она росла. Почти что кольца у дерева, только концентрические линии, расходящиеся от того, что можно назвать основанием. Пошарпанная, но слегка отливающая перламутром, она было безжалостно раскрыта. Нежное нутро положено взбрызнуть лимоном. Ира привыкла все тщательно жевать, даже то, что нужно было проглотить одним махом. За это и поплатилась. В самой середине моллюска оказался камешек, резко хрустнувший о запломбированную пятерку.

– Ай, – Ирка выплюнула на тарелку непрожеванную еду.

– Что-то попалось? – Кирилл с сочувствием посмотрел на девушку.

– Угууу, – простонала она, нащупывая языком сколотый край пломбы, – ну блииин, пломба откололась.

На глаза навернулись слезы. Хозяйка с озабоченным видом принесла воды.

– Девушка, милая, простите, я в этих…гадах, будь они неладны, не смыслю ничего. Говорят, модно, будут брать, я дура и… – искреннее беспокоилась женщина.

Ира молчала, пытаясь сдержать слезы. В глазах мелькал счет стоматологических услуг, который пару месяцев назад и так пробил дыру в ее кошельке.

– Не расстраивайся, – Кирилл отодвинул тарелки и приобнял Иру, – у меня скоро ЗП, полечим твои зубки. Будешь как саблезубая акула.

Вернулась Ира домой уже ночью. Тщательно почистив зубы и пройдясь нитью, она оценила ущерб. Большая часть пломбы еще держалась и возможно удастся обойтись малой кровью. А потом, в постели, ворочаясь от бессонницы, Ира никак не могла отогнать из воспоминаний ощущение влажной детской ладони и взгляд молящих о помощи глаз.

3

– Дочка, ужинать! – мама как всегда без предупреждения и стука ворвалась в комнату со своим громогласным криком.

Ира уже давно вышла из подросткового возраста, но рука на мышке все-таки дернулась, чтобы закрыть вкладку в браузере. Раньше за компьютером она могла только учиться. Родители, замечая, что дочь зависает на развлекательных сайтах или без конца смотрит видео про путешествия, каждый раз мелко клевали мозжечок фразами: «А как уговаривала, что компьютер тебе для учебы нужен», «Да, понятно, как дочурка наша учиться», «В газете писали, что от интернета дети дуреют!»

И даже закончив школу и устроившись на работу, Ира все еще была вынуждена жить с родителями и выслушивать бесконечные нравоучения. В очередной раз она пожалела, что не родилась ни умной, ни богатой. Поэтому о поступлении в высшее учебное заведение можно было не мечтать. Ко всему прочему она была просто, что называется, криворукой.

Родителям очень скоро пришлось отказаться от затеи приобщения Ирки к ручному труду. Из грядок вместе с сорняками пропадали все саженцы. На участке не только стволы деревьев оказывались в извести, но и кусты, забор, и соседский кот. А когда Ирка копала картошку, то одним движением лопаты перерубала пополам все выросшие клубни. Соседки на жалобы матери сочувственно говорили: «У Ирки твоей рука тяжелая».