Наталья Соболевская – Замуж не за того брата (страница 4)

Максим растерялся, но лишь на секунду, после чего снова заулыбался, присел рядом на корточки, взял мои руки в свои и заговорил, как с маленькой. В моём детстве мама пользовалась похожим тоном, когда убеждала меня, что спать без ночника так же безопасно, как и при включённом свете.

– Ася, Новиков всего лишь уголовник, а не глава секретной спецслужбы. Если мы избавимся от телефонов, будем расплачиваться только наличкой, передвигаться станем исключительно на автобусах и попутках, жильё снимем без договора, да хрен он нас найдёт. Всё будет хорошо. Гарантирую.

– Возможно, у нас и есть крохотный шанс, – признала я. – Но у наших родных его точно не будет. Ты можешь гарантировать, что, не добравшись до нас, Новиков не отыграется на твоей маме или моей? Или что он не устроит твоему отцу и моему деду допрос с пристрастием и не переломает им все кости до того, как поймёт, что они действительно не в курсе нашего местонахождения. М? Кроме того, подумай, чем, нам придётся пожертвовать, если сбежим. Пока Новиков жив, ты не сможешь устроиться на официальную работу, придётся перебиваться случайными заработками не по профессии. Я не окончу университет, а дед выкинет маму на улицу, потому что он её содержит только из-за меня.

– Ты меня вообще любишь?! – вместо того чтобы задуматься, Макс разозлился и вскочил на ноги. – У меня такое ощущение, что нет! Иначе ты бы думала о другом. Например, о том, что мне придётся жениться на Софье, жить с ней. Спать. А тебя дед всеми правдами и неправдами вытолкнет за Дамира. За этого недочеловека. Чтобы он сдох. Сволочь. Ненавижу его! – выкрикнул Макс и опять пнул урну, да так, что погнул железное основание.

– Не поступай так. Не вымещай на мне злость и не обижай, потому что тебе самому плохо, – рявкнула я, но, заметив, что прохожие на нас уже озираются, понизила тон. – Твоя свадьба с Софией меня убивает. Ещё никогда мне не было так паршиво, как сейчас. Но так сложилось. У вас будет ребёнок. С этим уже ничего не поделаешь. Я тебя очень люблю, но не готова расплачиваться за эту любовь твоей жизнью, своей или близких. Полагаешь, я не думала о побеге? Думала всю ночь. И не считаю это выходом. Представь, мы вдали от родных, с грузом вины, в съёмном жилье, с поганой работы и без перспектив. Сколько пройдёт времени, прежде чем каждый из нас начнёт задумываться, а правильно ли мы поступили, возможно, надо было остаться? Не возненавидим ли мы друг друга? Хочется верить, что нет. Но как оно будет на самом деле, никто не знает.

– Значит, ты выйдешь за Дамира?! – спросил Макс, сгорбившись и склонив голову.

– Нет. Хотя дед, скорее всего, из-за этого выставит нас с мамой из дома, и пусть. У меня есть небольшая заначка, надеюсь, у мамы тоже. Переведусь на заочку, устроюсь на работу, не пропадём. Вместе не пропадём. Одна без меня она не справится, совсем как ребёнок, к жизни не приспособленная.

– Я не представляю, что в моей жизни не будет тебя, – сокрушённо прошептал Макс, шмыгнул носом и отвернулся, но я всё равно поняла, что он смахнул слезу. Отчего у меня в горле образовался ком, задрожал подбородок, а из глаз хлынул целый поток.

Больше всего на свете мне хотелось подойти к Максиму, крепко прижаться, обнять его, поцеловать, ощутить тепло его тела, почувствовать вкус губ, и пусть это будет наш самый горький и последний поцелуй, но он будет. С другой стороны, я понимала, это уже не мой мужчина, чужой, какая-то девушка носит его ребёнка, они скоро поженятся. Этот поцелуй не принесёт облегчения, а сделает только больнее, после него на сердце останется лишний незаживающий шрам.

– Прощай, Макс, – выдавила я из себя, встала с лавочки и пошла…

Глава 3

Едва переступила порог дома, как сразу наткнулась на деда. Готова поспорить, он специально сидел у окна, караулил меня и, как только увидел, помчался встречать.

Не терпится ему вынести мне мозг этой чёртовой свадьбой с Дамиром. Даже не усидел в офисе до конца рабочего дня, вернулся на два часа раньше. А я, дрянь такая, наоборот, после пар задержалась. Конечно, намеренно, чтобы лишний раз поиграть на его нервах.

– Разговор назрел, – проскрипел дед.

– Разуться и помыть руки можно? – устало спросила я.

– Только быстро. Жду в гостиной. И руки мой здесь, – дед ткнул пальцем в пол, имея в виду гостевой санузел на первом этаже. – А то знаю, учёный уже. В твоей комнате ванная – чёрная дыра. Если зайдёшь, засосёт на несколько часов. И что ты там столько времени намываешь? Вроде как не вкалываешь на рубероидном заводе.

Помыв руки, буквально за шкирку притащила себя к деду в гостиную. Утешало одно, каким бы трудным и длинным ни был предстоящий разговор, в любом случае настанет тот самый момент, когда он закончится.

– Ну что, ты подумала насчёт брака с Дамиром? – начал дед, как только я опустилась на диван напротив.

– Да, и моё решение не изменилось.

Дед недовольно цокнул.

– Мне давеча звонил Градов. Можно сказать, хвастался, зараза такая, что его младшенький не ерепенился, они съездили к Новиковым, соплежуй сделал предложение Софье, она его приняла. Всё чин по чину. Макс твой теперь при новой бабе, скоро у них малой народится. Ведать, и не любил он тебя вовсе. Не выходи замуж за Дамира, потешь соплежуйское самомнение. Пусть думает, что он весь такой из себя кабелина. Одна девка под боком, а другая убивается по нему, днями и ночами сопли на кулак наматывает.

Дед решил сыграть на моей обиде и ревности? Склонить к браку с Дамиром ради мести Максиму? Промах, дедуля. Даже если бы Макс не предлагал мне побег, и я была уверена, что он с радостным визгом побежит к алтарю вместе с Софьей, всё равно не пошла за Дамира, чтобы ему насолить.

Между прочим, сам же дед в своё время меня научил, что в приоритет нужно ставить себя и свои интересы. Никогда не вредить себе, чтобы кому-то что-то доказать или утереть нос.

– Мой отказ от брака никакого отношения к Максиму не имеет. У него теперь своя жизнь, у меня своя, – спокойно произнесла я, и дед недовольно поджал губы.

– А что имеет? – поинтересовался он, наверняка чтобы понять, за какую ниточку нужно дёргать, на какую педальку лучше нажать.

– Сам договорной брак, личность жениха…

– А что с женихом не так-то?! – перебив, возмутился дед. – Не старый, не кривой, не пузатый. Молодой высоченный ладный мужик, с яйцами. Без помощи отца с нуля выстроил своё дело. Да за него бабы небось дерутся, а я его тебе на блюдечке подаю. Бери, внуча, пользуйся. Что сидишь, морщишься?

– А ты разве не слышал, что Дамир обо мне говорил? По его словам, я не достойна даже убирать за ним туалет, не то что стать женой.

– О-ой, – дед махнул рукой и глянул на меня, как на последнюю идиотку. – Нашла, на что внимание обращать. Ясно же, что он всё это говорил, чтобы потом с папаши своего побольше содрать. Аська, ты пойми, другим, чтобы попу в жизни удачно пристроить, надо пыхтеть. Тебе же достаточно не упираться, когда заводят в нужную дверь.

– У нас с тобой разное мнение по поводу того, что такое удачно пристроенная попа в жизни. Поэтому мы друг друга и не понимаем. Я не выйду за Дамира, и точка. Здесь даже нечего обсуждать.

Дед зло сверкнул глазами и вздохнул. Чую, сейчас в ход пойдёт тяжёлая артиллерия, и догадываюсь, куда начнёт бить – по моему самому уязвимому месту, по маме.

– Шестнадцать лет назад я похоронил единственного сына, твоего отца, – со скорбным лицом начал дед. – Я взял тебя к себе, потому что был обязан. Ты – моё продолжение, продолжение моего Димки. А твоя вечно бледнеющая и бесполезная мамаша – нет. И тем не менее все эти годы я давал ей кров, кормил, одевал, мой водитель половину рабочего времени мотается с ней по цирюльням да по массажам. Если мы не договоримся, я выпру её и сниму с довольствия. Ну как, внучка, наши взгляды на жизнь по-прежнему смотрят в разные стороны или взяли курс на сближение?

– Если уйдёт мама, уйду и я, – пригрозила я деду, хотя была почти уверена, что шантаж не сработает.

– За ноги не стану держать. Катись, – дед широко улыбнулся, демонстрируя белоснежные, идеально ровные вставные зубы. – Ты уже взрослая. Тебе помыкаться да поголодать пойдёт только на пользу. Научишься ценить, что имеешь, коза неблагодарная.

– Нам прямо сейчас съехать или дашь время подыскать жильё?

– Три дня. Но не больше. Как раз у тебя будет время всё хорошо обмозговать. Ты из нашей породы, из Климовской, может, и приспособишься к вольной жизни, клопам в матраце и дерьмовой новой диете, а мамаша твоя – нет. Скиснет, сдуется, не исключено, что самоубьётся. Что глазёнки выпучила? Малахольные они такие. Чуть заднице стало не так мягко, как было, сразу здравствуй петля.

Мы с дедом всё обсудили. Я сказала своё слово, он озвучил своё. Как правило, после грызни, он не прибегает за добавкой, чтобы ещё покусать. Поэтому я надеялась на передышку хотя бы до завтрашнего утра. Но не тут-то было…

Дед – настоящий энергетический вампир. Питается эмоциями окружающих. И не абы какими, а исключительно отрицательными. Радость и смех для него, что-то вроде помоев, не пригодных к употреблению, зато страх, обида и боль – настоящее лакомство.

После нашего разговора он остался голодным. Даже чуть-чуть не перекусил. Да, я нервничала и злилась, но недостаточно сильно, почти незаметно, так как уже заранее знала примерный сценарий нашей беседы, её итог и была морально готова.