Наталья Смирнова – Проигравший платит дважды (страница 34)

- Вам не кажется, что вы прежде всего должны поговорить с внуком? Он имеет право строить свою жизнь сам.

- Нет, - отрезала Антонина Петровна. – Руся ещё неразумное дитя, и вы этим воспользовались.

Завуч тяжело вздохнул. Представительница старшего поколения была непрошибаема.

- И помните, не выполните мои условия, грандиозный скандал вам будет обеспечен. Вы его до конца жизни вспоминать будете.

С чувством выполненного долга Антонина гордо развернулась и покинула, по её мнению, «грязное гнездо разврата».

Руся ничего не понимал. Только у них с Михал Михалычем дело сдвинулось с мёртвой точки, как снова завуч для него стал недосягаем. Занятия проходили в натянутой обстановке, общался с ним физик подчёркнуто официально, да ещё бабуля торчала в комнате со своим вязанием, будто ей места в квартире не хватало. Через неделю юноша не выдержал.

- Бабуля, ты что меня караулишь?  Я никуда не убегу. Ты же знаешь, что мне очень нравится заниматься с Михал Михалычем.

- Слишком нравится, - буркнула Антонина.

Руслан насторожился. Это что бабуля сейчас имела в виду?

- А разве это плохо?

Бабуся вдруг не выдержала.

- Признавайся, какие ещё занятия у вас были?

- В каком смысле? – не понял Руслан.

- В таком, - вязальные спицы выскользнули из дрожащих бабулиных рук и полетели на пол, тихо звякнув. – Знаем мы, какие у вас нежные отношения.

Русик сглотнул от страха. Откуда бабуля всё узнала?

- Скажи ещё «спасибо», что я ничего матери не рассказала.

- Ба, но мы ведь никому ничего плохого не сделали, - попытался объясниться Руся.

- Ты нам плохо сделал, сердце моё больное не жалеешь. У меня чуть инфаркт не случился. А что было бы с матерью, если бы она узнала? Ты о ней подумал? Это же проклятие для всей семьи: мой внук – гомо… гомо… - бабуля неожиданно стала заикаться, не в силах произнести страшное слово. В конце концов, она заменила его на слово «голубой». – И попробуй только с ним встречаться. Узнаю, сразу же вылетит из школы с «прекрасной» характеристикой.

Руслан ужаснулся. Неужели бабуля способна на это?

- Я на всё способна, - подтвердила Антонина Русины опасения, - лишь бы спасти тебя. Уяснил?

Руська чуть не заплакал, забыв на какое-то время, что он уже взрослый. Получалось, что от него зависит, предаст ли анафеме бабуля Михал Михалыча или нет.

- Бабуль, пожалуйста, только не трогай Михал Михалыча. Я сделаю так, как ты скажешь.

Антонина усмехнулась. Как всё оказалось просто. Теперь осталось дождаться конца мая, который уже не за горами. А там уже ЕГЭ и прощай мерзкий совратитель, а Русенька вступит на путь истинный и больше не будет совершать таких ужасных поступков.

- И запомни, - предупредила Антонина, - извращенцев не терплю и им не место в моём доме. Не будь ты мне внуком, тебя бы уже здесь не было.

Русик утащился в свою комнату.  Он сидел на кровати и, не мигая, смотрел на горящую лампу до тех пор, пока не появилась резь в глазах.

- Ну, что грустишь, ковбой? – кажется, Руська впервые не обрадовался Кеше. – Вторая плата уже скоро. -  Домовой выглядел довольным. Кошаки, насладившись друг другом, теперь на пару гонялись за хозяином квартиры.

«Я всё время чем-то расплачиваюсь, - подумал юноша. – Когда же это закончится?»

- Когда ты решишь одну небольшую задачу, - тихо подсказал Кеша, исчезая, - и выведешь единственно верное решение.

========== Глава 9 ==========

        Май выдался неожиданно по-летнему жарким, словно извинялся за долгую зиму и затянувшуюся весну. За короткий срок огромные лужи испарились, ручейки испуганно убежали, а голые газоны за один день украсились проклюнувшимися нарциссами и зазеленели молоденькой шёлковой травкой. «Вот именно такие у Руслана глаза», - подумал Денис, направляясь на тренировку, чертыхнулся вдруг про себя, отгоняя навязчивый образ друга;  в последнее время он не желал покидать голову. Юноша попытался отстраниться и абстрагироваться от малопонятных ему мыслей. Почему-то образ Руслана возникал перед глазами всё  чаще и чаще. На уроках Дениска со своего первого ряда нередко наблюдал за одноклассником, ловя себя на мысли, что неосознанно засматривается на него, и еле отрывал глаза от созерцаемого объекта. Тренировки же становились испытанием. Тесный контакт при ведении боя будоражил и заставлял закипать. Денис кружил около противника, не зная как к нему подступиться, его сражение было больше похоже на танец, он срывался от злости, совершал ошибки и зачастую оказывался лежащим на спине. Парень подскакивал как ужаленный, вставал в стойку и ненавидел свою слабость в этот момент, не понимая откуда она берёт своё начало. Руслан весело подкалывал друга, радуясь своим маленьким победам. Дениска в этот момент мечтал врезать со всей силы по смеющимся губам, чтобы заглушить непонятное чувство внутри, мешающее концентрироваться и изматывающее организм. Касания Руслановых рук, боевые захваты, блестящее от пота гибкое тело в распахнутой форме, горящие возбуждением глаза в непосредственной близости, когда над ним нависал Руся, прижимая к полу, обжигающее дыхание в лицо – всё это сводило с ума и было выше юношеского понимания. Денис уже и не знал, чего он больше хочет: продолжать бой или рвать форму, полностью оголяя окрепший в тренировках торс своего друга. Он уже был на грани. Эта дружба выходила за рамки допустимого, что пугало и заставляло заталкивать глубоко внутрь рвущееся наружу желание – обнять, прижать, сдавить до хруста костей, любить и ненавидеть за то, что этот человек стал его наваждением. Ведь Денис знал, насколько мерзко и грязно то, что он испытывал к Руслану. Как же это нелепо – хотеть своего друга. Денис каждый раз порывался сменить спарринг-партнёра, и каждый раз его что-то удерживало; наверное, страх потерять редкие и счастливые мгновения соприкосновения с горячей кожей юноши, жар которой чувствовался даже через белую ткань дзюдоги. И всё-таки это сумасшествие, и его невозможно остановить. Сколько попыток уже закончились крахом: Дениска и не считал. Он забывал всё, стоило только увидеть издали знакомую фигурку, а потом растерять все мысли от приятного мелодичного голоса  и той зелени в глазах, которая так была похожа на весеннюю траву. Зачем это бедствие ходит по земле,  рушит в одночасье его недавнее спокойствие и тянет к краю пропасти? Не было бы его и не мучился бы Денис от разрывающих душу сомнений, не мечтал бы о Руськиных руках, дроча под душем перед сном. Он конченый идиот, так и не сумевший избавиться от своего персонального проклятия – Руслана Смирнова, юноши, на котором он остановил свой взгляд в кабинете хирурга и на его немаленьком достоинстве, услышав фразу о сексуальных подвигах доселе невзрачного светловолосого паренька, вызвавшего тогда чувство зависти и уважения. Несмотря на свою популярность, Денис был ещё девственником. Сколько поклонниц ошивалось около него, но ни одна не вызвала даже малого интереса и желания. И вот теперь в его грёзы приходит Руся каждый день, дразня загадочной полуулыбкой. Гадёныш. Он уничтожит его и вздохнёт спокойно, вернув себе былую уверенность.

На тренировке, подстёгиваемый ожесточением, Денис провёл отличный спарринг. Безупречные захваты и броски вызвали похвалу тренера. Юноша уже было решил, что победил свою слабость, как неосторожно задержал взгляд на трогательной пульсирующей жилке на шее Руслана. Захотелось прижаться к ней губами. Он так и не понял, как полетел на татами, впечатываясь туда всем телом. Руська нагнулся над ним, заглядывая довольно в лицо. Внизу живота почувствовалось предательское шевеление. Дьявольский отросток затвердел, выдавая Дениску с потрохами. Руся выпрямился и подал ему руку. Денис встал, страшась поднять взгляд. К счастью, свободные штаны скрывали буйную реакцию на коварный бросок. Позже, плескаясь в душе, парень физически ощущал присутствие Руслана через тонкую перегородку. Все уже ушли в раздевалку, а друг всё намывался, мурлыча себе под нос популярную песенку. Юноша перекрыл поток воды, шагнул из душевой кабинки и уставился на мокрое блестящее тело. Руська, тонкий и складный, фыркал под колючими струями воды и намыливал гладко выбритый лобок, опускаясь к мягкой плоти.

- Ты там бреешь? – не удержался от удивлённого вопроса Дениска.

- Девчонкам нравится, - нашёлся Руся и не замедлил залиться краской, которая расползлась по щекам и достала до ушей.

- Обалдеть, - ноги сами шагнули под ставший общим душ. – Я и не знал.

Руська кинул взгляд на рыжеватые завитки волос внизу Денискиного живота.

- Надо же, рыжие, - хихикнул он.

- Ага, - Денису показалось, что ноги его прилипли к полу. – Сам вроде шатен, а в интимных местах рыжий.

Захотелось отвернуться. Пульсирующий жизненно важный орган от близости полностью обнажённого Руськи бодро поднял головку. Но мышцы словно закостенели, заставляя оставаться на месте. Пальцы потянулись к нежной коже и коснулись паха юноши. Руся положил свою руку сверху, мягко прижимая. Денискино сердце бешено заколотилось, заходясь в безумном ритме. Не зная, куда себя девать от стыда и желания, он стоял как болван и ощущал под пальцами мягкую бархатистость промежности, мошонки: рука Руси настоятельно двигала по направлению к пенису, который ответно приветствовал своего собрата. Денис послушно сжал затвердевший ствол, тихо всхлипнул от действий шаловливой руки, обхватившей его естество; она удивительно умело заскользила вверх-вниз, аккуратно лаская и поглаживая большим пальцем истекающую смазкой головку. Вторая рука так же игриво подсказала, что Дениска не должен стоять дуб дубом, а оказал внимание каменной плоти, покоящейся в его ладони. Совместные ритмичные движения сопровождались не менее ритмичным сопением. Водичка сверху бодренько лилась, усиливая горячими струями возбуждение и ускоряя приближение финала. Дениска спустил вперёд своего партнёра, тихо заскулил и прикусил уголок губы, совершенно забыв о своей ответной обязанности. Руся толкнулся несколько раз в его сжатый кулак и брызнул белёсыми каплями на пол, затем придержал за плечи ослабевшего Дениса. Тот отдышался, приоткрыл глаза и вдруг шарахнулся от друга как от чумного, сиганул быстрым сайгаком к двери из душевой, чуть не поскользнувшись голыми пятками на кафельном полу.