Наталья Смирнова – Охота на боль. Записки стажера (страница 11)

Денис распрямился и уничтожающе посмотрел на врачей. Золотов по-прежнему молчал. Юноша вылетел из кабинета, хлопнув дверью.

Денис устремился вперед, не особо заботясь, куда идет. Боль жгучими волнами окутывала его тело, ни заглушить, ни сбежать. Хотя во время движения переносить ее было чуть легче, чем в саркофаге томографа. Но если тело страдало от опухолей, глаза колола обида. Ему так хотелось получить ответы, а нужно начинать сначала!

– Вам помочь? – администратор Валентина подняла глаза на приближающегося человека и изумилась. Красивый парень, серые глаза, светлые волосы до плеч – настоящий Курт Кобейн. При звуке ее голоса он будто очнулся и огляделся в растерянности, не понимая, как он здесь оказался. – Меня Валя зовут, – улыбнулась она.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – Валя лучилась очарованием. – Вы к нам по какому поводу?

– Мне нужен невролог, я могу сейчас попасть на прием?

– Посмотрим… Подождите минуточку, программа зависла.

Денис кивнул. В это время к стойке администратора подошел лаборант Михаил, молча положил перед Денисом забытые им в рентгенологии вещи и так же молча ушел. Денис уже не понимал, на кого он злился. Первый приступ гнева прошел, оставив неприятный привкус, но может, это был привкус крови от прокушенной за время МРТ губы.

– На сегодня окон нет, смотрим на другие дни? Или можете оставить свой номер, я вам напишу… – ворковала Валя. – Хотя нет… – чуть разочарованно добавила она. – Только что появилось окно у невролога Новиковой, вот и она сама.

В это время к ним подошла Светлана Ивановна, на ходу делая отметки в планшете.

– Здравствуйте, – поздоровался Денис. Новикова подняла глаза. Они был примерно одного роста, доктор смотрела на него спокойно и прямо. Денис словно окунулся в прохладную воду. – Я к вам.

– Пойдемте, – кивнула Новикова и пошла к кабинету, Денис за ней. Никто не заметил разочарованного вздоха Валентины.

Игорь хотел было пойти размяться, раз образовалось окошко, но тут зашла Новикова с пациентом.

– Меня зовут Светлана Ивановна Новикова. Это Игорь Евгеньевич, стажер, он ведет запись приема, – представила она свою команду, усаживаясь за стол. – Что привело вас?

– Я Денис. Денис Аркадьевич Арапов. Привело? Ваш рентгенолог меня привел… Послал, можно сказать! Он не давал мне заключение, отправлял к неврологу, а мне нужна МРТ.

– Вам не сделали исследование?

– Начали, но я попросил остановить. Очень больно. А обезболивать мне отказались.

– Как вы сейчас себя чувствуете?

– Терпимо.

– Денис Аркадьевич, расскажите, пожалуйста, все с самого начала.

– Ну, если сначала…

При воспоминании о недавнем унижении Денис снова вскипел. Боль тут же отозвалась ярким приступом. Но оба врача смотрели на него с доброжелательным вниманием, и боль понемногу стихла, стала фоновой.

– В нашей семье шванноматоз у папы и старшего брата. Я с детства видел, как они мучаются, очень боялся, что у меня будет так же, прислушивался к симптомам. Еще до того, как появились первые шишки, я проходил обследование. Выявили мутацию в гене LZRT1 в сайте сплайсинга. Когда я увидел у себя первые опухоли, испугался. Сначала боли не было, а потом появилась. Но у меня болело по-другому, чем у родных. Болело не там, где опухоли, а по всему телу. Боль шла волнами, жгла. Это сразу стало проблемой, я не мог ничего делать. Эта боль блокировала меня, даже когда была совсем слабенькой. Когда же боль усилилась, я стал жить в постоянном страхе. Понимаете, я же видел, как все происходит у отца и брата. С детства готовился к тому, что у меня будет так же. Поэтому я знал, что если боль усиливается, это может говорить о том, что опухоли становятся злокачественными. От этих мыслей боль усиливалась, и мне становилось еще хуже.

Папа недавно перенес лучевую терапию, ему облучили опухоль, которая болела больше всего, и у него боль прошла. Это, конечно, здорово. Я рад за него. Но мне-то от этого было не легче, у меня ведь боль по всему телу и так точечно ее не удалить. Я и радовался за папу, и завидовал. Но в итоге брал себя в руки и шел к врачу. Прилежно исполнял рекомендации. Мне нельзя было удалить опухоли хирургически, и лучевая терапия не подходила. Тогда мне сделали терапию бевацизумабом. Опухоли перестали расти. А боль не прошла.

– Какие препараты вы принимали?

– Да все, что можно, принимал. Противосудорожные – габапентин, ламотриджин, прегабалин, окскарбазепин; потом клоназепам и дулоксетин еще. На полгода помогает и все, дальше пить бесполезно, снова меняют. Я так от этого устал, что решил все перепроверить. А точно ли рост опухолей остановился? Вдруг они уже стали злокачественными? Поэтому я пришел сюда. Здесь обо мне ничего не знают, смогут провести МРТ и сказать, что же на самом деле происходит. Поэтому я ничего не хотел рассказывать о себе рентгенологам, чтобы они как бы с чистого листа описали мои образования.

– Денис Аркадьевич, я вас поняла. Я вас сейчас осмотрю и решим, как будем действовать дальше.

– Хорошо.

Привычная схема осмотра вводила Игоря в приятный транс. Размеренный ритм вопросов и ответов, просьб и действий влияли на Дениса, он успокаивался. Новикова проверяла черепные нервы, мышечную силу и тонус, глубокую и поверхностную чувствительность, координаторные пробы, Игорь записывал. А потом в какой-то момент вдруг осознал – несмотря на юную внешность, манера работы Светланы Ивановны была абсолютно взрослой: смотрит внимательно, разговаривает спокойно, с участием и уважением. И жесты – скупые, четкие – свидетельствуют о врачебном опыте.

Когда Денис разделся, стало понятно, почему он одет в настолько свободную одежду. Опухоли были по всему телу, он был ими буквально напичкан. Над кожей возвышались бугры разного размера, от нескольких миллиметров до шести сантиметров в диаметре.

Ритм осмотра и манера общения Новиковой не поменялись. Она проверила чувствительность нервов, особенно над участками опухолей, тактильную чувствительность, пальце-носовую пробу и пробу Ромберга. Осмотр завершился. Денис оделся и ждал.

– Денис Аркадьевич, случай сложный.

– Да, я знаю.

– Лечили вас правильно, но классические методы уже не работают, нужно что-то другое. Нам нужно время подумать. Пришлите, пожалуйста, данные вашей последней МРТ, я их посмотрю. Не думаю, что нужно новое исследование. Скорее нужно подобрать для вас терапию, чтобы уменьшить боль. Мы будем держать с вами связь. Ваш номер телефона есть в карте.

– Спасибо.

Когда Денис вышел, Светлана сняла трубку телефона и набрала внутренний номер:

– Михаил, здравствуйте. Олег Владимирович на месте? Хорошо, я сейчас зайду.

В рентгенологии гудел и щелкал томограф. Михаил жестами попросил: «Подождите 10 минут». Светлана Ивановна кивнула и встала в стороне, спина прямая, руки в карманах врачебных брюк. На ней была зеленая форма, и Игорь не мог не сравнить ее мысленно с фигуркой, выточенной из нефрита, такая ощущалась в ней цельность. Но в то же время он не мог понять, зачем они сюда пришли. Спрашивать было как-то неуместно, по бесстрастному лицу Новиковой ничего понять было нельзя. Наконец Золотов освободился.

– Олег Владимирович, здравствуйте. Есть минутка?

– Здравствуйте, Светлана Ивановна, – без радости отозвался Золотов. – Заходите.

– Спасибо. К вам сегодня приходил Денис Арапов, МРТ всей ЦНС.

– И что с ним?

– С ним все хорошо. Я пришла узнать, почему вы ему нагрубили.

– Я нагрубил?! Этот парень ничего не хотел слушать, нарушил все протоколы проведения обследования! И я же виноват!

– Ему нужно было понять, не стали ли опухоли злокачественными, не выросли ли они.

– Светлана Ивановна, чтобы узнать, выросли ли опухоли, нужно с чем-то сравнивать, нужны результаты прошлых исследований. Пациент же пришел без материалов. Он нарушил весь порядок проведения обследования! Тотал ЦНС с контрастом – это почти два(!) часа нахождения в томографе. Он не сообщил о своем состоянии, отказывался посетить врача. Устроил тут почти скандал. Мы запустили исследование, и что? Человек не может выдержать длительную неподвижность, программу прервали, едва сделав треть снимков. Что я вам скажу по этим крохам? Нужно начинать заново и с обезболиванием. К чему мы пришли? К началу! С этого следовало начинать, а не гонять людей и оборудование почем зря. Но даже без дальнейших действий я могу вам сказать, что это шванноматоз, наследственное генетическое заболевание. Оно не лечится. Все это не имеет никакого смысла!

Слушая рентгенолога, Кравцов невольно кивал в такт его речи. Он был согласен с Золотовым во всем. И в том, что нужно блюсти порядок работы, и в том, что шванноматоз неизлечим. Это всем известно, как дважды два. Он не очень понимал, что привело сюда Новикову, в работе Золотова он не видел ошибки. Наоборот, рентгенолог уже дважды на памяти Игоря показал себя отличным специалистом. И это Игорь чувствовал себя перед ним виноватым за вторжение в «святой аквариум» и последующее изгнание из него. Олег Владимирович отчитывал их с высоты своего опыта, и Игорю нечего было ему противопоставить, оставалось только стоять рядом с маленькой и золотоволосой Новиковой.

– Олег Владимирович, пациент не в курсе медицинских протоколов, – парировала Светлана Ивановна. – Ему нужно объяснить их подробно и так, чтобы он понял. Это в вашей власти и в вашей зоне ответственности. Вы же довели пациента почти до истерики. Отличная работа, браво.