Наталья Шнейдер – Сиротка для дракона. Боевой факультет (страница 52)

— На меня это правило, кажется, тоже не распространяется.

Теория магии каждый день. Значит, не стоит надеяться, что преподаватель забудет о задании, и доклад придется заканчивать сейчас. Помянув про себя всех предков господина Бересфорда и их экзотические пристрастия в непотребных связях, я вытряхнула из сумки свои наброски. Раньше начну — раньше закончу, как сказал сегодня Феликс.

С докладом пришлось повозиться. Хорошо, что в приюте я часто пересказывала другим прочитанные истории: какое-никакое, а умение складывать слова в предложения у меня было, иначе, наверное, я корпела бы над заданием до утра. Впрочем, я все равно засиделась. Надо будет завтра еще раз поблагодарить Родерика за артефакты: кровать Оливии закрывал темный купол, и я не беспокоилась о том, что мешаю соседке.

Самым сложным оказалось переписать набело, не посадив кляксу и не испортив лист опиской. Когда я все же победила проклятую писанину, на краю стола высилась кипа испорченной бумаги. Сгодится на записи лекций и черновики, но придется покупать свежую пачку. Опять траты…

В последний миг вспомнив, я раскрыла баночку с притиранием, подаренную Родериком. Так вот чем сегодня вечером пахли его волосы и одежда! Видимо, пропитались, пока он делал мазь. Я несколько раз вдохнула сладковатый аромат, прежде чем убрать средство в шкаф. Завтра вечером мы не увидимся, но будет утро и физподготовка. С этой мыслью я и уснула.

И ничуть не удивилась, снова оказавшись рядом со статуей спящего дракона.

— Здравствуй, — улыбнулась я ему, как старому знакомому. В самом деле, почему-то я была рада встрече. — Знаешь, сегодня я в первый раз видела живых драконов. Красивые…

Мне показалось, будто от статуи пошла волна горечи.

— Ну что ты, ты все равно самый красивый. — Я погладила его по переносью, чмокнула между ноздрей и, повинуясь самой мне непонятному порыву, добавила: — И ты обязательно полетишь.

Снова горечь и… боль?

— Кто же тебя обидел, такого славного? — Наверное, происходи все наяву, я бы сама усомнилась в собственном рассудке. А во сне — будто так и надо, успокаивать расстроенную статую дракона.

Я ткнулась лбом в его висок. А еще говорят, будто драконы — ящеры.

Холоднокровные. Какой же он холоднокровный. Теплый, как… объятья Родерика. И рядом с ним так же уютно.

«Сайфер», — пришло откуда-то имя.

— Сайфер, — повторила я вслух.

Почесала дракона за ухом, как кота, и, как и в прошлый раз, мне показалось, что он замурлыкал. Нет, звука я не услышала и вибрации тоже. Просто… показалось.

Я снова устроилась у него под мышкой, прислонившись спиной к боку.

— Не против, если я присяду тебе на уши?

За время жизни в приюте я привыкла, что делиться сокровенным можно только с госпожой Кассией. Любые секреты, рассказанные подругам или друзьям, почти мгновенно станут всеобщим достоянием. Не по злобе. Одинаковая еда, общие спальни, общий досуг… общие секреты — трудно носить что-то в себе и не поделиться с теми, кто все время рядом.

Я привыкла молчать, но сейчас мне почему-то захотелось выговориться. Наверное, просто слишком много нового, слишком много впечатлений, и никого, с кем можно было бы поделиться открытиями и сомнениями. Нет, почти все мои новые знакомые — ну, с кем я успела перекинуться больше чем парой слов — виделись хорошими людьми, но это еще не повод изливать на них свое душевное содержимое.

Статуя дракона из сна никому ничего не разболтает, к тому же умеет слушать. Конечно, все это лишь моя фантазия, но Сайфер действительно слушал. От него исходило то любопытство, то веселье, а то и самая настоящая ярость — когда я рассказывала про увиденное в кабинете Родерика. И, конечно же, получилось так, что почти сразу в моем рассказе остался только он.

— Второй день, а я уже позволила себя целовать. — Щеки во сне горели, словно наяву. — И… мне этого хотелось. Я слишком ветреная, да?

Мне показалось, что Сайфер улыбнулся — не насмешливо, а тепло и как будто поддерживая. Так мог бы улыбаться дедушка, если бы он у меня был. Странное дело, в самом начале сна он походил на ребенка, только что попавшего в приют. А сейчас вот — дедушка.

Впрочем, кто их знает, этих драконов. Особенно драконов из моего сна. Но все же правду говорят, будто сны нужны разуму для того, чтобы осмыслить все случившееся днем и запомнить нужное. Когда я закончила говорить, все заботы и сомнения казались такими далекими! Завтра будет новый день и новые переживания, а пока можно просто греться под боком дракона, смотреть на нездешние звезды и вдыхать запах горьких трав, такой знакомый. Запах человека, о котором я думала во сне.

37

Когда я проснулась утром, на столе меня ждала баночка с притиранием, зеркало и листок бумаги с двумя словами: «Не забудь». И когда только Оливия их оставила, неужели специально вставала ночью? Я осторожно заглянула в зеркало, поморщилась. Краснота прошла, и синяков, кажется, тоже не было видно. В самом деле, поди разгляди их под хлопьями облезающей, будто обгоревшей кожи. Да и сама она потемнела, как после солнца, и жутко чесалась.

Все же, умывшись, я старательно намазалась оставленным Оливией средством. Чесаться перестало почти тут же. А когда, одевшись, я снова посмотрелась в зеркало, едва не выронила его от изумления. Ни от синяков, ни от раздражения не осталось и следа. Не веря себе, я провела ладонью по щеке — вдруг на самом деле все это иллюзия, которая развеется в самый неподходящий момент. Нет, кожа под пальцами была гладкой и непривычно нежной. Я накорябала на листке «Спасибо!» — и помчалась вниз.

Как и вчера, у выхода из общежития меня поджидали Дейзи и Селия. Только сегодня бровь Дейзи пересекал тонкий розовый рубец, глаз заливала синева и дополняла облик разбитая губа.

«Кто тебя так?» — едва не вырвалось у меня, но, вспомнив, как вчера бесилась от любопытных взглядов и неуместных вопросов, я прикусила язык. В конце концов, как я вчера сама сказала Алеку, боевой факультет — не бытовой, нежных и трепетных барышень здесь нет.

Но если я от вопросов удержалась, то Селия, увидев мое лицо, — нет. Синяки не сходят за ночь. Пришлось рассказать ей про средство от прыщей и неожиданное его применение.

— Странно, что целители об этом не знают, — удивилась Селия.

— Думаю, все они знают, — сказала Дейзи. — Но синяки здоровью не угрожают, только самолюбию. И некоторых это остановит от очередной драки.

Селия покачала головой, но спорить не стала. Обернулась ко мне.

— Твоя соседка не даст адрес целителя, который готовил ей притирания? Я бы заказала для Дейзи. Ей понадобится.

— Не вздумай! — проворчала та. — Знаю я, сколько за магические снадобья дерут, последние подштанники снять придется.

— Это неважно, — пожала плечами Селия.

— Не хочу быть должной. На свиданки мне не бегать. — Дейзи покосилась в мою сторону и улыбнулась. — А до свадьбы, если она когда-нибудь будет, мне еще бессчетное количество раз лицо разобьют.

Неужели на боевом только и делают, что лупят друг друга? Но спрашивать об этом, пожалуй, тоже не стоило.

На полигоне, как и вчера, уже было прилично народа. Первокурсники не стояли неловко по одному-двое, как вчера, а тоже начали сбиваться в стайки. Меня заметили, замахали руками, подзывая. Улыбнувшись и кивнув Алеку, я пошла к однокурсникам.

— Я на тебя ставил вчера и выиграл, — сказал он кому-то за моей спиной. — Жаль, сам не видел.

— Плеснешь при случае, — хмыкнула Дейзи. — На следующей неделе я на тебя поставлю, не подведи уж.

— Лучше не надо. — Алек понизил голос, но я услышала.

— Поняла, — после недолгой паузы сказала она.

Я-то уж точно ничего не поняла, но, поскольку говорили не со мной, любопытство стоило придержать при себе. Рано или поздно все само прояснится, а не прояснится, значит, не мое дело. Тем более что сейчас моя голова была занята совсем другим.

Раз за разом я оглядывала собравшихся, выискивая Родерика, и не находила его. Конечно, он вполне мог затеряться между остальными: среди боевиков хватало высоких широкоплечих парней, но я не сомневалась, что различу его в любой толпе. Однако минуты шли одна за другой, вот уже и Этельмер прислонился к дереву, поглядывая на часы, а Родерика все не было. И сколько я ни пыталась себя убедить, что он мог просто пропустить нулевую пару, обязательную только для боевого факультета, волновалась все сильнее. Да, парень, который плохо себя чувствует, едва ли будет так жарко целоваться перед расставанием, и, когда Родерик уходил, выглядел он вполне прилично, но я не была целителем и очень смутно представляла себе, как проявляется магическое истощение. Вдруг у него есть какие-то отсроченные последствия?

— Ты как будто не здесь, — сказал вдруг Зен.

— Не выспалась. — Я натянуто улыбнулась.

Отчасти это было правдой, сказывалось ночное бдение над докладом.

— Не буду спрашивать, чем ты занималась ночью, — ухмыльнулся Зак.

— Лучше не спрашивай, — кивнула я. — Пока я не вспомнила, что именно по твоей милости предавалась извращенной любви с докладом по теории магии.

Зак, смутившись, заткнулся.

Нет, не надо себя накручивать. Родерика знают многие, и многие ему симпатизируют, так что, даже если ему и стало плохо ночью, сосед наверняка повел себя не так, как Феликс вчера. Значит, ему помогут, а я узнаю, что с ним, скорее рано, чем поздно.