Наталья Шнейдер – Хозяйка старой пасеки – 4 (страница 5)
Нелидов улыбнулся.
– Я хотел показать себя – вот и возможность. Придется справиться.
Но семнадцать отрубов в месяц – это смешно. Я колебалась недолго.
– Сергей Семенович, возможность показать себя – это отлично, однако хорошая работа заслуживает достойной оплаты. Я предлагаю вам войти в долю. Скажем, пятнадцать процентов от прибыли.
Если я что-то знала о бизнесе из прошлой жизни – так это то, что на хорошем управленце нельзя экономить.
Глава 3
У управляющего отвисла челюсть. Он открыл рот, снова закрыл. Достал из кармана платок и отер лоб.
– Глафира Андреевна. Это огромная честь для меня. Однако вам известно, что у меня нет капитала, чтобы вложить его в дело. А заем в моем положении – верный путь в долговую яму.
– То есть в принципе вы согласны? Вопрос только в капитале? – уточнила я.
– Если бы у меня были свободные средства, я согласился бы с радостью.
– Значит, соглашайтесь. У меня есть ресурсы. Мои земли, моя пасека, связи, пусть небольшие.
– Я бы не назвал дружбу первых лиц уезда
– Тем более. Однако капитал – это не только деньги. У меня нет того, что есть у вас. Глубоких познаний экономики в целом и местного рынка в частности… под рынком я, как вы понимаете, имею в виду не базар Больших Комаров.
Нелидов кивнул. Лицо его пошло красными и белыми пятнами.
– Понимания света. Память отказывается ко мне возвращаться, и то, что очевидно для вас, для меня – хатайская грамота.
Нелидов сочувственно кивнул.
– И… – Я лукаво улыбнулась. – Мужского пола. Который позволяет разъезжать по округе без сопровождающих, говорить с другими мужчинами тет-а-тет и обсуждать некоторые вопросы, скажем, в курительной комнате или за картами, куда дамы не допускаются. Это – ваш капитал. И он стоит тех пятнадцати процентов прибыли, которые я вам предлагаю. К тому же я рискую только деньгами. Вы – репутацией и будущим. Если вам нужно время подумать, я не стану торопить с ответом.
Он глубоко, прерывисто вздохнул.
– Мне не нужно время, Глафира Андреевна. – Нелидов прочистил горло. – Я… Я принимаю ваше предложение. И, клянусь честью, я сделаю все, чтобы вы никогда не пожалели об этом дне.
– Я рада. – Составьте договор, я изучу, и подпишем. Еще вам понадобится помощник – заниматься моим хозяйством.
Снова траты, будь они неладны! И это когда я уже начала рассчитывать на доход. С другой стороны, возможно, когда-нибудь я буду признательна несостоявшемуся жениху за возможность, которую я бы не увидела, не попытайся он загнать меня в угол.
– Я постараюсь справиться со всем сам, – вернул меня в реальность Нелидов. – Если пойму, что мне действительно нужен помощник, я вам скажу.
Не стоит обнадеживаться раньше времени. Пока мы обсуждаем планы. Которые еще десять раз могут сорваться: Кошкин не станет сидеть сложа руки.
– Хорошо. Теперь о добавленной стоимости…
Я все же высеяла подаренные Стрельцовым семена. Решилась на это не сразу, но Марья Алексеевна, с которой я поделилась сомнениями, потрепала меня по плечу.
– Мужчины дарят дамам цветы, чтобы те их радовали, – заявила генеральша. – Граф так и сказал, между прочим. А как они будут тебя радовать: во дворе, в теплице или целым полем на следующий год – это уж не его дело.
Но в моем плане на козинаки и халву был один здоровый изъян. От посадки до вызревания подсолнечника проходит сто двадцать дней, если дело не касается скороспелых сортов, которые тут явно еще не вывели. Сейчас оптимальная температура для того, чтобы их посадить и быстро вырастить, но осенью понадобится защита от заморозков. Теплица. Причем такая, в которую можно будет вставить стекла только по осени, потому что слишком высокая температура точно так же останавливает рост, как и чересчур низкая. Стекло дорого.
За советом я поехала к Насте – к кому же еще. В этот раз нам наконец удалось наговориться вдоволь. Но, как это обычно и бывает, разговор очень быстро перетек на темы, которые волнуют по-настоящему. Нет, обсуждали мы не мужчин. Работу.
Мы сумели договориться так, чтобы обе не остались внакладе. Мои – земля и пчелы, без которых семян просто не будет. Ее – работники и стекло. Моя доля урожая пойдет на козинаки и халву. Ее – на подсолнечное масло, которое здесь пока не знали. Оно прогоркает не так быстро, как льняное, и получить проще, чем самое распространенное здесь конопляное.
Так что сейчас недалеко от моей пасеки стоял каркас будущей теплицы, в который оставалось лишь вставить стекла, а под ним проклюнулись сквозь землю ростки.
Но халва и козинаки появятся не раньше следующего года, а придумать какой-то новый товар, с которым у меня не будет конкурентов, следовало сейчас.
Стоп. А почему я зацикливаюсь на подсолнечном семени? Халву можно сделать и из конопляного. Надо попробовать, что выйдет, и если выйдет хорошо – вот и необычный продукт, который можно продать задорого. Козинаки скопируют сразу, а халву можно и запатентовать, ее рецепт неочевиден. Правда, я до сих пор не получила ответ на свой запрос о привилегии на ульи, но и отправляя его, я знала, что дело это долгое и хлопотное.
А ближе к осени в лесах пойдет лещина, и я смогу убить сразу двух зайцев. Добыть сырье и дать крестьянам возможность дополнительного заработка на сборе орехов.
Нелидов, выслушав меня, кивнул.
– Я бы предложил еще вот что. Ваши товары должны выглядеть чисто и аппетитно. По-господски, чтобы не стыдно было преподнести их, скажем, барышне как диковинку. Тогда, даже если к осени партии будут относительно небольшими, они дадут ту самую добавленную стоимость, о которой вы говорили.
Когда мы закончили с планами на относительно отдаленное будущее, пришлось вернуться к настоящему. Веники точно не стоили того, чтобы тратить время и развозить их по лавкам, проще распродать их на рынке. Да и свечи тоже наверняка скупят на базаре. Брать ли с собой творог? Коровы доились исправно, Матрена не уставала восхищаться тем, сколько молока они дают. Наверное, тоже помогало благословение, но я была этому только рада. В леднике выстраивались аккуратные ряды горшочков, закрытых промасленной бумагой. Попытаться найти сбыт сейчас или подкопить товар для осенней ярмарки? Пожалуй, стоит прощупать почву здесь – не вездесущий же Кошкин! Почтовые станции, другие места, где много проезжающих, которым пригодится еда в дорогу.
Значит, нужно приказать Нелидову подготовить все, чтобы как можно быстрее распродать запасы на рынке Больших Комаров.
– Завтра никак, – огорошил меня он. – Вам понадобится свидетельство на право торговли на рынке. Разрешение от управы благочиния для торговли собственным товаром собственными силами. Ни то, ни другое не получить без вводного листа. И придется нанять продавца – а такого, чтобы обманывал в меру, еще поискать.
Вот же зараза, и тут мне Кошкин подгадил!
– И что, нет никаких вариантов?
– Были бы вы крестьянкой, могли бы торговать на рынке с утра до обеда. Без всяких свидетельств, и даже без платы за место, если со своей телеги.
– Так это же отлично! С утра продадим то, что продастся на рынке, а после обеда проедусь по лавкам. Только надо придумать, где оставить телегу, не на ней же по городу разъезжать.
– Да, но кого вы пошлете? Ваши работники никогда не покидали деревни. Герасим достаточно сообразителен, но он немой.
– Значит, надену сарафан и поеду сама.
Нелидов хватанул ртом воздух.
– Глафира Андреевна! Это невозможно!
– Почему? – вытаращилась на него я.
Он помолчал, явно подбирая слова. Покачал головой.
– Иной раз вы ставите меня в тупик. Проще объяснить, почему небо синее. Однако попробуйте это оспорить и…
– Легко, – пожала плечами я. – На закате оно красное. Ночью – фиолетовое. И существующие законы физики вполне позволяют это объяснить. Так объясните же, какие законы запрещают мне надеть сарафан и поставить телегу с товаром на рынке?
Думается мне, Стрельцов бы тут же привел пяток цитат из устава благочиния. Я заставила себя не вспоминать о нем. Не сейчас.
– Кирилл Аркадьевич на моем месте сказал бы, что это попытка вести торг без уплаты установленных пошлин и сборов, присвоив себе права крестьянского сословия, к которому вы не принадлежите. – Нелидов словно читал мои мысли.
– То есть работать как крестьянка я могу. А торговать как крестьянка – нет? – Я сложила руки на груди, в упор глядя на него. – Где здесь логика, Сергей Семенович?
– Работа – это ваше личное дело. Честный труд почетен для любого сословия. Однако вы пытаетесь обойти закон.
Я не выдержала.
– Я никого не убиваю и не обкрадываю! Я готова заплатить и пошлину, и сбор за место, и любой налог, который требуется! Но кто мне это позволит? Вы же сами сказали, что я не могу получить ни один документ без вводного листа. Сколько я буду его ждать? Год? Десять? Суды неторопливы, вы знаете это куда лучше меня.
– Да, но…
Я не унималась.
– Что толку в благоволении первых лиц уезда, если Кошкин просто подкупит пяток мелких чиновников и суд каждый раз будет откладываться на неопределенное время из-за очередной проволочки? Не будет же председатель дворянского собрания или исправник контролировать каждого клерка! А мне все это время голодать в полном соответствии с законом? В конце концов, я могу пожертвовать суммы, равные необходимым пошлинам, дворянской опеке. Пошлины пополняют казну, казна тратится на благо государства. Пусть мои деньги помогут вдовам и сиротам, в этом тоже есть благо государства. Пока ситуация с вводным листом не разрешится, будем соблюдать дух, а не букву закона.