Наталья Шевцова – Замуж не Напасть, Но… (страница 31)
— Но Чикаго? Ты же больницу купил и оборудовал по последнему слову науки и техники? Насколько я знаю, Милдред сегодня всё равно уплывает в кругосветное путешествие и, учитывая то, что её саббатикал — оформлен должным образом, увольнение ей пока, в общем-то, не очень-то и нужно…
— Люк, если она так хочет исчезнуть из моей жизни, то и я тоже этого хочу! Хочет исчезнуть — пусть исчезает! Скатертью дорога! — взревел вампир и врезал рукой по столу. Причём врезал с такой силой, что тяжелый дубовый стол содрогнулся и затрещал по швам, призывая таким образом, своего хозяина не только быть повежливее, но и предупреждая, что следующий такой удар вполне может оказаться для него — фатальным.
Стол, к слову, был уникальным в своем роде антикварным образцом эпохи ренессанса и хорошо знал о том, что он бесценен. Вот поэтому-то он и не унижался и не просил о пощаде, а просто предупредил о последствиях. В конце концов — ему то что? Он просто уйдет на покой куда-нибудь в чулан, где хранится то, что и выбросить жалко, и людям показать стыдно, а вот хозяин пусть попробует найти себе ещё один такой же безупречно-изысканно-раритетный стол!
— Понял, больше не вмешиваюсь… — развел руками Люк.
— Вот и ладушки! — вздохнул с облегчением стол. — Умереть-то мне не страшно, но зачем? — именно такой была его философия.
— А вот я вмешаюсь! — в дверном проеме, вальяжно облокотившись на косяк, стоял Бельфегор.
— Черт! Принесла его нечистая! — огорчился изысканно-раритетный стол. — Щчас же хозяин снова расстроится и как… рубанет по мне горемычному и останутся от меня только дрова и щепки! Эх, прощай солнечный день, прощайте карандашики и ручки и бумажные листочки и ты, монитор… Не поминайте лихом!
— Милдред, кстати, отменила свою свадьбу и я подумал, что тебе будет интересно об этом узнать… — словно бы промежду прочим сообщил демон и умолк с интересом ожидая окончательной реакции застывшего, словно каменная статуя, хозяина кабинета.
Что же касается бесценного антикварного стола, то он ждал реакции хозяина кабинета не просто с интересом, а прям таки затаив дыхание.
И после довольно таки продолжительной паузы дождался… К его облегчению, на сей раз хозяин отыгрался не на нем. Точнее, дело по-прежнему происходило на его поверхности, но пострадал не он, а всё то, что на нём находилось.
— Какая нехорошая всё-таки женщина эта Милдред! — думал бесценный образец мебельного искусства эпохи Возрождения, наблюдая как разгневанный вампир, сносит на пол канцтовары и монитор. — Мало того, что из-за неё мой хозяин страдает, так ещё и я страдать должен и мои подружки — колонки, настольная лампа, бумага для заметок и ручки, а мой брат монитор так и вообще, кажется, расплатился жизнью… Аминь! Пусть полка в кладовке будет ему пухом!
— Нет, мне неинтересно, — последовал ледяной ответ.
— Но, Мик… — попытался было вразумить друга Бельфегор, но вмешался Люк.
— Она уволилась Бельф…
— Но… — вновь попытался возразить демон.
— Сегодня утром! — проревел Сторм. — Она отправила письмо с заявлением на увольнение сегодня утром! А не вчера или позавчера! То есть, то, что она не вышла замуж за Брэда вчера — для меня ничего не меняет! Она как не хотела ничего иметь со мной общего, так и не хочет!
— Но… — тем не менее, в очередной раз попытался возразить демон.
— Бельф, просто уйди, если хочешь уйти подобру-поздорову! — спокойным, и от этого ещё более зловещим и угрожающим голосом, попросил вампир. — У меня работы невпроворот. И ещё монитор нужно заменить и возможно стол… — Микаэль несколько раз придавил крышку стола, испытав на крепость. Бесценный образец антиквариата «скрестил пальцы». — Хотя нет, стол можно оставить…
— Фух! Пронесло! — выдохнул стол.
Люк тенью пересек комнату.
— Бельф, пошли, — подхватил он под руку друга.
— Но… — в очередной раз попытался возразить Бельфегор.
— Пошли! — Люк многозначительно посмотрел на демона, после чего покосился на Микаэля.
— А-а-а! — кивнул тот. — Пошли.
В тот момент, когда адвокат с демоном заговорщицки переглядывались, хозяин кабинета был занят собиранием разлетевшихся по всему кабинету канцелярских принадлежностей и запчастей вперемешку с осколками безвременно почившего монитора. Поэтому ему было невдомек, что друзья оставили его в покое отнюдь не потому, что он их об этом настойчиво-невежливо попросил, а…
Закрыв дверь кабинета, Люк воровато покосился на Марлу.
— Надо же, — вдруг всполошилась девушка. — Я совсем забыла, что собиралась сходить в финансовый отдел, чтобы отнести им счета!
Вслед за чем, она немедленно покинула приёмную, оставив друзей наедине. Правда, не совсем наедине…
— Ха! Лихо! — упёрла руки в боки София. — Интересно, а со мной они тоже подобное проделывали?
— София? — одновременно радостно и удивленно воскликнул Люк Рейн и в избытке чувств попытался обнять девушку.
— Ух ты! И ты тоже меня теперь видишь? — высунула свою призрачную голову из спины Люка девушка.
— Теперь?
— Ага, теперь, — кивнула София, высунув голову из груди Люка. — Я тут с самого момента моей смерти, но сначала меня вообще никто не видел, потом вдруг увидел Мик, а теперь и ты.
— Да и я тоже вас вижу! — поклонился девушке демон.
— Ух ты! — захлопала в ладоши девушка.
— Если вас устраивает то, что вы основательно застряли на земле… — пожал плечами Бельфегор.
— Ну так должен же кто-то присматривать за Миком! Ой, кстати, о Мике! — всполошилась она. — Мы ведь не планируем, всё так и оставить? Мы ведь планируем вмешаться⁈
— Само собой! — усмехнулся блондин и обратился к демону. — Бельф, как ты смотришь на то, чтобы смотаться и поговорить с доктором?
— Если есть точные координаты, то без проблем? — ухмыльнулся демон.
— Это мы сейчас, — усмехнулся Люк Рейн и набрал Джереми Дамонда.
Традиционный гудок кругосветного океанского лайнера огласил порт, и перед тем как отправиться по своим делам провожающие окинули белоснежное судно последним грустно-мечтательным взглядом, а отплывающих — завистливым.
Милдред наблюдала за удаляющимся берегом со смешанным чувством. С одной стороны, ей было грустно, а с другой, она была рада, что впереди у неё целых сто девятнадцать дней вдали от треволнений, дрязг и печалей последних дней.
Целых пятнадцать лет — она не была в отпуске. Именно это и позволило ей взять такой длительный отпуск. Это и ещё то, что она не просто должна была путешествовать по миру в то время как пишет свою научную диссертацию, но и обмениваться опытом. К слову, в рамках этого обмена опытом, ей предстояло за шесть месяцев провести, по крайней мере, по пять-шесть показательных операций в каждом из тридцати трёх портовых городов, которые она посетит вместе с пассажирами кругосветного лайнера.
У Брэда тоже с отпуском было не всё так просто. Он свой — получил только потому, что мог продолжать работать удаленно, посредством скайпа, как мидиатор[21]. Но всё же получил, и именно это было важно.
Такое удачное стечение обстоятельств ещё пару дней назад (календарных дней, разумеется) — казалось им обоим знаком судьбы. Они оба были уверены, что это знак того, что они смогут отличнейшим образом совмещать свои карьерные амбиции со строительством дружной и крепкой семьи.
«Вот уж воистину: человек предполагает, а кто-то там располагает», — в очередной раз горько усмехнулась Милдред своим мыслям.
— Скучаем? — услышала она вдруг рядом с собой знакомый голос.
Ещё неделю назад, Милдред бы взвизгнула. Сейчас же даже не вздрогнула. Просто повернула голову, чтобы убедиться, что рядом с ней стоит именно тот, кто она думает.
— Бельф, не обижайся, но не мог бы ты исчезнуть? — устало попросила она. — Мне очень, просто очень, нужен отпуск и в первую очередь от всего сверхъестественного!
— Но Мик… — в который уже раз за день попытался возразить демон, но его опять и снова не захотели слушать.
— Особенно мне нужно отдохнуть конкретно от Мика! — не терпящим возражений голосом, отчеканила девушка.
— Ну возможно, как-нибудь потом? — закинул удочку Бельфегор.
— Возможно… — кивнула девушка, соглашаясь на возможное потом больше для того, чтобы как можно быстрее избавиться от тяготящей её компании. Но так как «возможно» — было понятием растяжимым, дополнительно уточнила. — Однако не раньше, чем я вернусь из моего кругосветного путешествия.
Глава 22
Крупнейшее казино Нового Орлеана было битком набито желающими испытать свою удачу. Воздух огромного помещения наполняли сверхконцентрированные дозы неистовства азарта, свирепости воодушевления, упоения триумфом и остервенения алчностью выигрывающих. Впрочем, в ещё больших дозах, в зале наличествовали эманируемые проигрывающими — безумие одержимости, безрассудство иллюзорной надежды, беснование предвкушения и исступление от отчаяния.
Джонни Фарлионни с высокомерно-снисходительной усмешкой вдыхал эти эманации, наблюдая за толпой, возбуждение которой подогревалось не только игрой, но и алкоголем и прочими веществами, помогающими расслабиться и получить удовольствие.
«Благодарю тебя, Господи, что ты не наделил их способностью видеть себя со стороны и осознавать свою порочность! — улыбаясь думал Фарлионни. — Иначе б мне не жилось так сладко и комфортно!»
— Джонни! — окликнула его самая прекрасная женщина на планете, вырывая его тем самым из праздного созерцания.