Наталья Шевцова – Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2 (страница 14)
Руки Ивко отчаянно молотили воздух в тщетной попытке ухватиться хоть за что-нибудь, ноги описывали немыслимые кренделя, а на лице застыло выражение абсолютного ужаса…
Но…
Сила земного притяжения не подвела козу и…
Грохот, короткий вскрик финтифлюшки, и вот уже на полу пекарни лежит сложная композиция из двух барахтающихся каракатиц, над которыми, возвышается она — триумфатор Грета!
Ивко одновременно пытался и сам встать и помочь подняться своему прекрасному видению, стараясь при этом не прикасаться к девочке больше необходимого, отчего только сильнее запутывался в её юбках. Лети же, раскрасневшаяся как маков цвет отчаянно пыталась сохранить остатки достоинства, но подол задрался, обнажив кружевные панталончики, одна коса размоталась, а вторая каким-то загадочным образом оказалась у Ивко во рту, поставив его тем самым перед сложным выбором: и выплюнуть не комильфо, и игнорировать — сложно.
— Мфф фыфа! — промычал он с набитым ртом, пытаясь деликатно намекнуть прекрасному видению на свою проблему.
Лети дёрнула косу на себя с такой силой, что бедняга Ивко взвыл, испугавшись, что останется без зубов.
— Извините! — пропищала Лети. — Я не хотела!
— Нет-нет! Всё хорошо! — заверил её Ивко. — Это всё Грета! Грета!!! — метнул он гневный взгляд на козу. — Чтоб тебя! Невоспитанная коза!
— Ме-эээ! Ме-ме-ме! — явно довольная собой проблеяла Грета, что, судя по интонациям пятилетнего забияки, явно означало: «Да, это я! И горжусь этим! Ягоды где?!»
Я закусила губу, изо всех сил стараясь не расхохотаться. Лилиан ахнула и тоже закусило нижнюю губу.
Летиция тихонько хихикнула, Ивко расплылся в глупой счастливой улыбке.
— Простите, я опо-аа… — начала было влетевшая в зал запыхавшаяся София и так и застыла на несколько секунд с приоткрытым ртом. — Ух ты! — осознав наконец происходящее, выдохнула она. — Надеюсь, все живы?
— Живы, — заверили её пострадавшие.
— Тогда, подъём! — скомандовала она, хлопнув в ладоши. — И давайте-ка за работу! А ты, — строго посмотрела она на козу. — На задний двор, шагом марш!
— Ме-ээ? — мол, а ягоды? — попыталась было возразить та.
— Я сказала шагом марш на задний двор! — уперев руки в боки и грозно нахмурив брови, повторила София тоном, не допускающим возражений.
И коза, вы не поверите… послушалась. Гордо вскинула рогатую голову, развернулась, и, подчинившаяся, но не сломленная, пошла на задний двор. Одарив, само собой, по пути Ивко многообещающим взглядом.
[1] Lürssen — немецкая судостроительная верфь, один из самых известных в мире производителей ультрадорогих суперъяхт (80–150+ метров). Обозначение «яхта класса Lürssen» используют как ярлык «самого высокого класса/уровня роскоши».
Глава 10
Утренний переполох, вызванный отстаивающей свои честь и достоинство Гретой, после того, как София наконец-то спровадила её таки из зала, сменила упорядоченная и веселая суета.
Просто не знаю, чтобы я без неё делала! Речь, само собой, о Софии. Не о Грете. Без последней, при всей моей к ней симпатии — что-то мне подсказывает, я бы обошлась.
А вот без Софии, с её талантом прирождённого организатора, как и, в своё время без Лизы, вряд ли.
Я всегда была той, у кого голова полна идей — новые рецепты рождались в ней чуть ли не каждую минуту, я могла придумать десяток способов украсить торт или создать совершенно неожиданное сочетание вкусов в простой булочке. Но управлять пекарней и магазином, тем более несколькими пекарнями и сетью магазинов — это совсем другое дело. Мои идеи разлетались во все стороны, как мука из разорванного мешка, и я металась между ними, забывая о поставках, путаясь в счетах, теряясь в переговорах с поставщиками.
Лиза. Моя Лиза была той, кто превращал мой творческий хаос в процветающий бизнес, кто брал мои идеи и фантазии и превращал их в работающую систему. Она следила за тем, чтобы во всех наших точках был свежий товар. Она вела переговоры с поставщиками муки, специй и всех прочих необходимых нам ингредиентов. Она контролировала работу управляющих. Она уверенной и жесткой рукой дирижировала всей нашей логистикой, превращая её в безупречно работающий механизм. Она была мозгом — тем, кто рассчитывал маршруты, оптимизировал складские запасы и делал так, чтобы ни один грамм драгоценного бельгийского шоколада не пропал и ни одна коробка с пирожными не застряла в пути.
И теперь София взяла на себя эту роль, став моей опорой и поддержкой, той, кто позволяет мне парить в облаках творчества, зная, что на земле всё под контролем.
Она успевала везде — и всем найти работу, и проверить температуру в витрине с пирожными, и поправить выставку хлеба на полках и смахнуть пыль со столов, и проследить за нашими сверхинициативными и сверхстарательными, но неумелыми юными сотрудниками.
Я как раз вынимала из печи противень с очередной порцией ореховых рулетов, когда София, просунув голову в дверной проём кухни, подозвала меня жестом.
— Аннет, ты должна это видеть! — заговорщицки прошептала она мне, едва я поставила горячий противень на стол.
О-да! Она была права. Это надо было видеть!
Ивко превратил простую процедуру протирания витрин в настоящее представление. Каждое его движение было преисполнено старания, словно от идеальной чистоты стекла зависело его будущее счастье. Он то и дело бросал украдкой взгляды на Лети, и когда их глаза встречались, на его щеках расцветал румянец. Мальчишка так усердно натирал стекло, что оно буквально искрилось в утренних лучах солнца, пробивавшихся сквозь кружевные занавески.
Лети работала за небольшим столиком у окна, где раскладывала атласные ленты всех оттенков розового и золотого. Её тонкие пальцы ловко завязывали идеальные банты на коробках с тортами и пирожными. Время от времени она поднимала голову, ловила восхищённый взгляд Ивко и тут же опускала глаза, но уголки её губ предательски расползались в лёгкой улыбке. Солнечные блики играли в её русых волосах, заплетённых в косу, и она выглядела как иллюстрация из старинной книги сказок.
В какой-то момент Ивко, совершенно потеряв голову от очередного взгляда Лети, начал натирать одно и то же место на витрине с таким рвением, что казалось, он вот-вот протрёт стекло насквозь. Мальчишка так старался произвести достойное впечатление, что судьба, которая тоже женщина, просто не могла над ним ни сжалиться и не подкинуть ему с барского плеча повод продемонстрировать себя во всей рыцарской красе…
Хотя… была ли это судьба? Как по мне вопрос открытый.
Как бы то ни было, но катушка с лентой выскользнула из рук Лети и покатилась под стол…
— Ах! — тоненько вскрикнула Лети, прижав ладошки к щекам. Её глаза вопросительно округлились: «Что-о?.. Ты куда?.. проводила она беспомощным взглядом катящуюся катушку, которая, словно дразнясь, разматывала за собой золотистую ленту. Вслед за чем, её растерянный, беспомощный взгляд обратился к Ивко…
Я и София сдерживая смех, закусили нижнюю губу и закатили глаза. Три... два... один... И… предчувствие нас не подвело!
Исполненный галантного порыва Ивко, разумеется, бросился поднимать катушку… но в своём рыцарском рвении не рассчитал и со всего маху врезался лбом в край стола.
— У-ууух! — сочувственно выдохнули мы с Софией, зажав себе ладонями рты. Обе при этом инстинктивно качнулись вперёд, дабы рвануть к нему, но, переглянувшись, замерли. Нельзя. Нельзя мешать судьбе.
Ивко меж тем героически сдержав вскрик боли, нырнул под стол, достал катушку и уже галантно протягивал её Лети, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимым, невзирая на то, что на лбу его уже наливалась внушительная шишка.
Лети ахнула, увидев красную отметину на его лбу, и тут же забыла про катушку.
— Ох, бедненький! — всплеснула она руками и, не раздумывая, потянулась своими тонкими пальчиками к его лбу. — Больно, да? Я сейчас, сейчас...
Она метнулась к своей корзинке для рукоделия, достала оттуда кружевной платочек с вышитыми незабудками и осторожно приложила к пострадавшему месту.
Ивко застыл, прижав катушку к своей груди обеими руками так крепко, словно это был добытый в смертельном бою священный грааль. Его глаза стали огромными и круглыми. Зрачки расширились, рот приоткрылся, а на щеках расцвели два алых пятна. Когда прохладные пальчики снова коснулись его пылающего лба, он издал звук, похожий одновременно и на писк и на вздох.
От платочка пахло лавандой, а от самой Лети — ванилью и свежими булочками.
— Нужен холод, — деловито сказала девочка. — Я сейчас.
Но София уже шла к ней с завернутым в полотенце льдом.
— Вот, держи.
Лети усадила явно находящегося на седьмом небе Ивко на стул и, встав рядом, приложила к его лбу холодный компресс.
— Ну как, легче?..
И в её голосе звучала такая искренняя забота, что Ивко стало не просто легче, а очень-очень легко и хорошо.
Мы с Софией переглянулись, улыбнулись и ушли, чтобы не мешать… ну пусть будет судьбе.
Глава 11
За окнами уже проснулся город — слышались голоса торговцев на рынке, цокот копыт по мостовой и далёкие крики чаек с гавани. Утреннее солнце заливало пекарню мягким золотистым светом, превращая витающую в воздухе мучную пыль в крошечные сверкающие звёздочки.
Я металась между печами и прилавком, едва успевая вынимать противни с румяными булочками, золотистыми круассанами и ароматными ржаными хлебами. Жар от печей окутывал меня волнами, на лбу выступали капельки пота, а руки в толстых рукавицах привычно жонглировали горячими противнями. Каждые несколько минут колокольчик над дверью возвещал о приходе нового покупателя.