Наталья Шевцова – Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2 (страница 13)

— Даже не думай! — отрицательно покачала я головой, и дабы придать своим словам больший вес, ещё и пальцем погрозила.

Ответом мне стал взгляд, исполненный столь оскорблённого достоинства, что я невольно стушевалась и начала оправдываться:

— Нет-нет, ты не поняла, Грета! Дело не в том, что мне жалко! Совсем нет, Грета! Просто… это… это… же не козья еда! Тут сплошной сахар, крем, песочное тесто… У тебя от них животик разболится! А кто тебя потом лечить будет? Ивко? — я посмотрела на всё ещё стоящего в проёме мальчишку, который под моим взглядом снова шмыгнул носом. — Он бы конечно с удовольствием, но скоро открытие и он будет занят. И я тоже буду занята… Я же за тебя переживаю, Греточка! Ну не могу, не могу я дать тебе то, что тебе навредит. Это будет совершенно безответственно с моей стороны! Может, лучше морковку? У меня есть очень сочная морковка!

Коза фыркнула, насколько позволяла её шея, высоко задрала подбородок, смерила меня взглядом миллиардера, которому предложили обменять его 150-метровую яхту класса Lürssen[1] на резиновую лодку, после чего, издав короткое, но при этом в высшей степени презрительное «Мэ!», демонстративно развернулась на сто восемьдесят градусов и с видом аристократки, не желающей тратить своё драгоценное время на мелочных и жадных людишек, гневно и очень-очень выразительно подергивая хвостом, прошествовала к задней двери.

Сделав вид, что я в упор не вижу того, что левое ухо и желтый глаз «оскорбленной и униженной» весьма красноречиво косят в мою сторону, я кивнула Ивко, мол, бегом, открой дверь Её Сиятельству.

— Ага, сейчас, — закивал подобно китайскому болванчику малец. — А можно я ей яблок дам, тех, что в кладовке?

Коза замерла на середине шага, одно копытце так и осталось висеть в воздухе. Ухо её задергалось часто-часто.

— Можно, конечно, — кивнула я. — И морковку тоже положи, на всякий случай. И…

Да, я всё же поддалась на козий шантаж. Да, вот такая я нестойкая.

— … аккуратно сними с нескольких пирожных ягоды малины, вишни, земляники, черники и ежевики и угости Грету.

Начавшая было движение коза снова застыла. Затем медленно, очень медленно, с достоинством королевы, соизволившей принять подношения от провинившегося подданного, повернула голову, посмотрела на меня через плечо и милостиво-снисходительно кивнула. Правда, столь старательно создаваемое ею впечатление величайшего одолжения несколько испортил радостно завилявший хвост.

— Иди уже! — пряча улыбку «послала» я козу.

— Куда? — тут же весело поинтересовались у меня. И нет, это была не коза. И даже не волшебная книга рецептов, а София, в руках которой была большая корзина.

— Привет, — улыбнулась я. — Это я не тебе, а Грете.

Услышав своё имя, в очередной раз пришедшая было в движение коза снова замерла. Она заинтересованно обернулась и окинула Лилиан долгим, оценивающим взглядом. И таки нашла кое-что интересное. В её жёлтых глазах мелькнула лукавая искорка. Она сделала шаг к Софии и ткнулась носом в её корзину, шумно втянув воздух…

— Фыр! Фрррр! Фрррр! — даже не разочарованно, а скорее оскорбленно закрутила она головой не обнаружив там ничего хотя бы мало-мальски интересующего её, мол, и не стыдно вам барышня честных коз в заблуждение вводить?! После чего с величавой надменностью развернулась и, высоко задрав подбородок, направилась к двери на задней двор, уже распахнутой для неё Ивко.

— Что с ней? — проводив козу насмешливо-недоуменным взглядом спросила Лилиан.

— А-а! Потом объясню, — махнув рукой, улыбнулась я. — Но в кое чем она права, мне тоже интересно, что у тебя там?

— Ленты. Лети предложила… Кстати! — всплеснула она руками и, обернувшись ко входу в торговый зал, позвала: — Лети! Пойди-ка сюда! Аннет, это моя дочь Лети! — с нескрываемой материнской гордостью произнесла она, легонько приобняв за плечи хорошенькую-прехорошенькую девочку лет двенадцати.

У девочки были длинные каштановые косы, перевязанные как раз такими же лентами, что лежали в корзине, и огромные карие глаза с густыми ресницами, которые она застенчиво опустила, разглядывая носки своих башмачков.

— Лети, милая, это Аннет, — представила она меня, мягко подтолкнув дочь вперёд. Девочка подняла взгляд и сделала изящный книксен.

— Помощница? — улыбнулась я.

— Да, — ответила за дочь Лилиан. — Я и сегодня буду занята в морге, поэтому, прости, снова не смогу помочь.

— Даже в голову не бери, — отмахнулась я. — Тем более, с такой-то заменой! — я снова улыбнулась девочке и подмигнула ей, она, слегка порозовев, улыбнулась мне в ответ. — Может, хоть кофе выпьешь? — предложила я и, наклонившись к ней поближе, заговорщицки понизив голов, добавила. — У меня полно вкусняшек!

— Да, что ты! — улыбнулась Лилиан и заглянула на кухню. — Мать моя женщина! Аннет, ты что, всю ночь не спала?!

— Почти, — с усталой улыбкой кивнула я, не став уточнять, что большую часть своей бессонной ночи, я занималась отнюдь не выпечкой.

— Боги всемогущие! — Лилиан медленно обернулась вокруг своей оси, разглядывая полки. — Аннет, ну ты… — у неё не было слов.

Зато они нашлись у Греты.

— Ме-эээ?! Ме-эээ?! Ме-э-э-эээээ?! — «Где мои ягоды? Не поняла, она что — особенная?! Почему без очереди? Сначала я!» — выглянув из-за двери, напомнила о себе коза.

— Да я же сказал тебе, Грета, сейчас! — заверил нетерпеливую животинку пытавшийся запихнуть её обратно на задний двор Ивко и… замер как вкопанный.

— Ме-эээ?! — снова напомнила о себе коза, пнув его рогатой головой в мягкое место — само собой без злобы, чисто для ускорения логистического процесса, но…

Этот приземлённый толчок из реального мира был адресован живому мальчишке из плоти и крови, а перед Гретой уже стояла лишь его оболочка, ибо душа Ивко уже выпорхнула навстречу…

Ей!

И теперь трепетала где-то возле её левого плеча прозрачной бабочкой, готовая по первому знаку превратиться в рыцарский плащ, подстилаемый под ноги, в букет полевых цветов или в неумелую серенаду под окном — во что угодно, лишь бы она улыбнулась.

Она!

Прекрасное видение с косами цвета осенних каштанов, которое даже не подозревало, что в эту самую секунду перевернуло всю его жизнь с ног на голову, просто стоя рядом с матерью и смущённо теребя ленточку в волосах.

А он…

Если бы в этот момент в него врезался метеорит, он, вероятно, попросил бы его не заслонять ему вид.

Для него… не просто мир перестал существовать, для него померк даже аромат свежеиспечённых булочек, потускнел блеск карамели, а армия макарунов превратилась в размытое цветное пятно! Вселенная схлопнулась до сияния её волос, глубины её глаз и лёгкой улыбки, игравшей на её губах.

— Э... я... привет, — выдавил он, покраснев до корней волос.

Прекрасное видение смущённо улыбнулось и кивнуло ему, указав за спину.

— Не обращай на неё внимания! Это всего лишь Грета, — махнул он рукой.

Подофигевшая от столь явного пренебрежения коза… замерла. Всякое подобие нетерпеливого блеяния исчезло. Её жёлтые глаза, до этого выражавшие лишь гастрономическое нетерпение, сузились, и в них вспыхнул холодный, ясный огонь праведного гнева. «Не обращай на неё внимания?! Всего лишь Грета?!» — читалось в её вспыхнувшем адским пламенем взгляде.

— Ивко! — меж тем выпалил мальчишка, сделав шаг вперёд и тут же едва не споткнувшись о собственные ноги, которые вдруг перестали его слушаться. — То есть, я Ивко, — указал он на себя пальцем, но промахнулся и ткнул себя в приоткрытый рот. Отчего ещё больше смутился. — Главный помощник! — гордо выпятил он грудь, но поймав мой насмешливый взгляд, тут же оговорился: — То есть... просто помощник. Помогаю, в общем, я тут, — энергично размахивая руками, торопливо и оттого сбивчиво, объяснил он.

А вот коза, которую предали во второй раз всего за каких-то полчаса… Коза никуда не торопилась. Она медленно, с достоинством оскорблённой императрицы, отступила на шаг. Затем она издала один-единственный звук. О нет… Это было не громкое «Ме!», а тихое, гортанное, вибрирующее «М-м-м-ме», в котором слышался рокот далёкого землетрясения.

Взгляд её жёлтых глаз сфокусировался на спине Ивко с лазерной точностью. Объект: лжец и предатель, 1 шт. Задача: напомнить о приоритетах. Инструмент: в наличии. После чего с решимостью инквизитора, выносящего приговор, опустила голову, выставив вперёд свои загнутые, очень-очень крепкие рога, ударила копытом о пол — раз. Ещё раз. И ещё раз. Приговор вынесен. Пора приводить его в исполнение!

Ивко, этот жалкий обманщик и предатель, увлечённый своей словесной мулетой, даже не обернулся.

Это стало последней каплей.

Секунда тишины — и она сорвалась с места. Не коза, а серая молния, живой снаряд, запущенный оскорблённым достоинством. Точный, выверенный удар рогатой головой пришёлся аккурат в центр той самой мягкой точки, которую она уже проинспектировала ранее.

И…

Центр равновесия, и без того нарушенный острым приступом любовной горячки, уничтожен!

Издав жалкое «Ой!», больше похожее на писк придавленного мышонка, Ивко, словно выпущенный из катапульты снаряд, бесславно полетел вперёд. По единственно возможной траектории — прямиком в объятия финтифлюшки, укравшей у него разум и остатки достоинства, а у неё — единственного друга!

Он ведь мечтал об этом! Ну так вот, получи и распишись! И можешь не благодарить! Эту встречу с тобой она никогда не забудет!