Наталья Шевцова – Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1 (страница 4)

— Не может быть! Такого просто не может быть! — бормотала я себе под нос, чувствуя, как паника подступает ближе. В голове крутились сотни мыслей, но ни одна из них не давала ответа на вопрос: куда и как могла исчезнуть моя машина? Да, я отвлеклась! Но я отвлеклась всего на каких-то несчастных несколько минут! Никто, ровным счетом никто не был способен настолько быстро и тихо угнать машину! Кроме разве, что волшебника…

— Ха-ха-ха! — истерично хохотнула я и хлопнула себя по лбу. — У меня же с собой телефон! — снизошла на меня в высшей степени здравая мысль и, к сожалению, в такой же степени… бесполезная.

Потому как связи, разумеется, не было!

Отлично! Просто отлично! Или как когда-то пела Алла Пугачева: «Хорошо-то, хорошо, да ничего хорошего!».

Сначала я хотела пойти вдоль дороги и даже пошла. Однако пройдя метров двести, я вновь огляделась вокруг и… не узнала местность.

И тут меня посетила очередная, как мне тогда показалось в высшей степени здравая мысль: «А что, если я случайно вышла не с той стороны посадки?!»

Сейчас-то я понимаю, что она была в высшей степени не разумной, а бредовой, но тогда…

Тогда я решительно направилась в посадку! Которая, пока я не сделала первые пару шагов вглубь, была такой же, как и сотни других: несколько рядов растущих на одинаковом расстоянии друг от друга деревьев, кроны которых пропускали достаточно света, чтобы сквозь стволы просматривались дорога и поле, расположенные с другой стороны.

Однако сделав ещё несколько шагов, я вдруг поняла, что больше не вижу ни дороги, ни поля впереди, а вижу одни лишь только стволы. Ну и кусты, и траву, разумеется. Однако насторожили меня именно стволы, кроме которых теперь ничего больше нельзя было рассмотреть!

Само собой, я тут же попыталась вернуться назад.

Именно попыталась. Потому как, повернув назад, я обнаружила всё то же уходящие в дремучую даль, что б их, стволы деревьев!

Но…

Я точно знала, откуда пришла! И ещё более точно я помнила, что успела сделать не более пяти, возможно, шести шагов. Из чего, как я это понимала, следовал более чем закономерный логический вывод, что через столько же шагов назад, я снова окажусь на дороге!

Вот только… каждый новый шаг, якобы в направлении дороги, приносил всё большее понимание, что я двигаюсь не к ней, а, наоборот, от неё: деревья росли всё гуще, их раскидистые кроны пропускали всё меньше солнечного света, а почва под ногами вдруг стала более мягкой и вязкой.

— Это невозможно! Я сделала только шесть шагов! Это совершенно невозможно! — убеждала я себя, продолжая упорно вглядываться в полумрак в надежде, что вот-вот в просветах между стволами замаячит дорога.

Седьмой шаг. Восьмой. Девятый. Десятый. На одиннадцатом — я почувствовала подступающую панику…

Подобно коту, играющему с мышью, которая попала в расставленную им ловушку, она подкрадывалась медленно, но неуклонно.

Чтобы как-то успокоиться я снова посмотрела на смартфон, но связи как не было, так и не было.

— Я сплю! — сказала я себе. — Я сплю и вижу кошмарный сон!

Я остановилась, дабы осмотреться, в надежде увидеть хоть какой-то просвет между обступившими меня со всех сторон, уходящими в кромешную тьму неизвестности стволами вековых деревьев.

«Очень высоких вековых деревьев! — внезапно озарило меня, и с этой мыслью пришла надежда. Если деревья такие высокие, возможно, поднявшись на одно из них, я смогу увидеть дорогу с высоты и понять, где нахожусь».

Я оглядела ближайшее дерево, его массивный ствол был покрыт грубой корой и, на моё счастье, многочисленными сучками, которые могли бы стать отличными опорными точками для подъема.

— Грохнусь, так грохнусь, — смиряясь с судьбой, решила я и уверенно зацепились за первый сучок. Грубая, сухая кора дерева оцарапала кожу ладоней, но сдаться только из-за этого был не вариант. Вот, если бы я грохнулась, тогда б, возможно, я бы ещё подумала, но…

Ободренная тем, что сучок не хрустнул под моим весом, я потянулась к следующему, затем к следующему, медленно, но уверенно продвигаясь вверх. Всё же проведенное в деревне детство имеет свои преимущества. Как, впрочем, и неплохая физическая форма, которой, несмотря на два месяца депрессии, я всё ещё могла похвастаться.

— Ну теперь будет попроще, — выдохнула я, наконец добравшись до первой толстой ветви, позволяющей встать на неё обеими ногами и… чуть не свалилась с неё, потому что над мой головой, будь он не ладен, снова пронзительно и громко каркнул ворон.

— Что б тебя! — восстановив пошатнувшееся из-за испуга равновесие, выругалась я, ища глазами чертову птицу.

Но, как и в прошлый раз, не нашла.

Наказав себе, как можно крепче держаться за ветки, я продолжила подъём. Каждый новый метр подъема давался всё сложнее, руки и ноги все более и более дрожали от напряжения, но желание как можно быстрее выбраться из этого леса гнало меня вверх.

Наконец, добравшись и остановившись на самой высокой достаточно крепкой ветке, я взялась обеими руками за ствол и перевела дыхание.

Моя голова была почти на уровне верхушек деревьев. Ветер тут был намного сильнее, чем внизу и ветки опасно покачивались. Но риск того стоил! Вдалеке, сквозь кроны, мелькнула тёмная полоса дороги! Моя грудь наполнилась облегчением. Я теперь знала, куда нужно идти!

Чуть спустившись вниз, я достала смартфон и посмотрела на компас, который сообщил мне, что наш с ним путь лежит строго на юго-запад!

«Эх! Если бы ещё и спускаться не нужно было, а прямо так взять и полететь, было бы совсем замечательно!» — мечтательно подумала я. Но поскольку летать я не умела, то…

Глава 4

Мэр и шериф небольшого приморского городка Тихий Причал покидали шумный, суетливый и грязный Грейхольм с его воняющими тухлой рыбой доками и переполненными людьми улицами с превеликой радостью. Которая, правда, была бы намного полнее, если бы они сами и их семьи отбывали из города на той же карете, с той же лошадью и с тем же возницей, что и приехали.

Но в этом треклятом Грейхольме не ездят же — а летают! И один из этих «летунов» как раз и лишил их сегодня утром сразу и кареты, и коня! И, как следствие, возницы, потому как кто-то должен же был остаться в этом проклятом городе, дабы сначала проследить за ремонтом кареты и восстановлением Мирного, после чего доставить и первую, и второго домой.

Гружённая бочками с водой телега, мчалась с такой скоростью, словно ехала порожней. Посему ничего удивительного, что «летуна» и его телегу занесло на повороте, и бочки с водой посыпались прямо под копыта лошадей и колеса карет, едущих следом и навстречу экипажей.

Мирный попытался увернуться, но одна из бочек упала ему прямо на ногу. От боли нечастный конь пронзительно заржал и взвился на дыбы. Когда же его копыта вновь коснулись земли, и он попытался опереться на пострадавшую ногу, она подломилась и Мирный, тяжело и прерывисто дыша, с хрипом боли опустился на колени.

Досталось от этих проклятых бочек и карете: одна из них с грохотом ударилась о колесо, сломав при этом спицы и деформировав обод, в результате чего массивный, дубовый кузов накренился и под его весом треснула ось.

Слава богам, конечно, что ни сам мэр, ни шериф, ни их жены и дети не пострадали, но приятного всё равно мало! Не говоря уже о том, что возница, которого они наняли, не нравился ни мэру, ни шерифу. Было в его лощености и излишней угодливости что-то, если не настораживающее, то уж точно раздражающее. Хотя… за те деньги, которые им пришлось ему уплатить, причем целиком и сразу всю сумму наперед, он мог позволить себе быть лощенным и просто обязан был быть угодливым.

И Ройс Грейсон и его старинный друг Конрад Вестер это понимали и всё же будь у них такая возможность, они бы остановили свой выбор на ком-то другом, но…

Они приехали в Грейхольм на ярмарку, которая ежегодно привлекала гостей со всех уголков империи, превращая этот особо ничем непримечательный, небольшой портовый городишко в наполненный торговцами, ремесленниками, бродячими музыкантами и просто толпами заезжих зевак бурлящий пчелиный улей: узкие центральные улочки Грейхольма были, в буквальном смысле, заставлены заваленными всевозможными товарами лавками и лотками, огибая которые, словно горная река пороги, лилась людская толпа. Наплыв которой был столь велик, что на всех не хватало ни возниц, которых можно было нанять, ни карет, которые можно было бы арендовать.

Они бы и сами могли править, но кто ж с чужими людьми в другой город отпустит своего коня и отдаст свою карету? Правильно, никто.

А потому пришлось брать и мало того, что безумно дорого им обошедшегося, так ещё и подозрительного возницу тоже.

Возьми Ройс с собой на ярмарку и шестилетних близнецов тоже, он бы задержался ещё на четыре дня. Но его младшенькие обладали столь неуемной энергией и таким неиссякаемым любопытством, что он не рискнул.

Не прошло бы и пяти минут, как они наверняка забрались бы в чей-то лоток, устроив там погром, или сломали бы у какого-то из бродячих артистов инструмент, или, увидев красивую ленту на шляпе какой-нибудь дамы, без раздумий потянули бы за неё. Или всё вместе! И да, на всё про всё им вполне хватило бы пяти минут!

Собственно, по этой же причине мэр не рисковал оставаться вдали от своих любимых сорванцов ещё четыре дня.