Наталья Шевцова – Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1 (страница 3)

Возможно, дело было в том, что бабушкин дом хранил в себе не только мои детские воспоминания, но и её, и моей мамы: их смех, их надежды, их запах, шорохи их шагов… Но каждый раз, когда я приезжала, мне казалось, что дом рад мне, что он ждал меня, что он очень-очень скучал по мне.

Как только я подходила к калитке, старая деревянная изба словно бы просыпалась, почувствовав моё приближение. Тёплый свет от лампы, стоящей в углу, лёгкий шум ветра за окнами, скрип дверей и половиц, шорох занавесок и скатертей, легкий запах пыли — всё это будто бы шептало: «Наконец-то ты вернулась. Мы ждали тебя. Добро пожаловать домой».

Домой…

Мне надо домой! Вдруг поняла я. Домой!

Если и существовало на свете место, способное меня исцелить, то это был этот дом. Хотя бы потому, что уже просто ради одного него стоило жить. Просто, чтобы радовать его своим присутствием, заботиться о нём, вдохнуть в него тепло, заботу и любовь, которой он так долго был лишен. Просто, потому что этот дом заслуживал того, чтобы его снова, как в то время, когда ещё была жива бабушка, наполнили звуками шагов, ароматом домашней еды, уютом и светом.

Я понимаю, как это звучит, но… тогда мне действительно казалось, что этот дом был тем единственным, что у меня осталось, тем единственным, ради чего стоило продолжать жить.

И я поехала домой.

Более чем знакомой дорогой, которой ездила вот уже восемнадцать лет, с тех пор как по окончании девяти классов, уехала из деревни, дабы поступить в кулинарное училище.

Над головой простиралось, по-летнему яркое, нежно-голубое небо, на котором не было ни облачка. Солнце мягко касалось земли своими теплыми лучами, заливая всё вокруг золотистым сиянием. Лёгкий ветерок едва заметно колыхал листья на деревьях. Дорога вела через поля и перелески, знакомые практически до каждого дорожного знака и поворота. И ровным счетом ничто не предвещало никаких непредвиденных осложнений. Кроме разве что желудка, проблемы с которым у меня обострились на фоне затяжной депрессии.

Но, как известно, кто предупрежден, тот вооружен, а я была предупреждена ещё и заблаговременно. Поэтому я была не только вооружена, но и хорошо подготовлена. И важной составляющей этой подготовки была договоренность между мной и моим желудком, согласно которой я его кормила только тем, что не расстраивало его, а он, в свою очередь, не расстраивал меня.

И само собой, зная, что мне предстоит провести за рулем почти семь часов, мне даже на секунду в голову не пришло нарушить эту нашу с ним договоренность. Более того, я ещё и перебдела. Я не только покормила свой желудок свежеприготовленным, легким для переваривания завтраком, но и даже кофе не стала пить. Обошлась чаем. Причем зеленым, который я, к слову, не особо люблю. Про эклеры, тирамису, эстерхази, панна-кота и брауни, которыми я доверху набила термосумку и которые везла, дабы угостить присматривающую за моим домом семейную пару, я вообще молчу: не рискнула полакомиться даже одним, самим маленьким пирожным. Дорога всё же не самая короткая, а береженого, как гласит народная мудрость, и бог бережет.

И, возможно, других береженых он, и в самом деле, бережет, но не меня!

Где-то на полдороги к деревне мой страх и совесть потерявший желудок вдруг решил нарушить нашу с ним договоренность и ни с того, ни с сего, подлец такой, взял и расстроился! И не слегка, а сразу, с места в карьер, закатил мне, в прямом смысле слова, незабываемый концерт возмущенного громогласного урчания, главную партию в котором под аккомпанемент органа, фаготов и барабанов исполнял он сам, а его закадычный дружок кишечник на заднем плане подыгрывал ему на тромбоне, требуя при этом немедленного облегчения! Причем, в ультимативной форме! Мол, как хочешь крутись, а сделай по-моему!

Ну и что мне было делать?

Сами понимаете, договориться был — не вариант. Я, конечно, попыталась объяснить, что останавливаться на пустынной дороге небезопасно, что до ближайшей заправки всего-то каких-то тридцать минут езды, а если я поднажму, то и двадцать…

Да только ж кто меня слушал! Только не эти двое террористов!

Скрутили в три погибели, причем так, что и дышалось-то с трудом, и «дружески посоветовали»:

«Немедленно останови машину и беги в ближайшие кустики! Или же… пеняй на себя!»

По вполне понятным причинам, пенять на себя не хотелось, а посему выбора у меня не было: пришлось уступить подлым и бессовестным шантажистам.

Дорога была пустынная. И потому можно было, конечно, и не идти в кустики, а обойти машину и присесть между дверями. Но теперь…

Будь они не ладны, взбунтовались уже мои хорошее воспитание и чувство собственного достоинства.

Ладно бы ночь, так день же на дворе! А вдруг кто-то таки проедет мимо, а тут… Да и нехорошо это отходы своей жизнедеятельности на обочине дороги оставлять. Не по-людски это. Собака и та себе бы этого не позволила. Корова да, корова бы себе такое позволила, но я же не корова! Вопреки мнению моего бывшего мужа!

В общем, воспитание, чувство собственного достоинства и довод: «я же не корова!» победили, и я, опять и снова, сделала то, от чего меня активно отговаривала моя интуиция, иначе говоря, я всё-таки пошла в «кустики»…

В своё оправдание, отмечу, что лесопосадка располагалась не более, чем в трёх метрах от дороги. И, кроме того, у меня с собой в «сумочке» были не только влажные и сухие салфетки, маникюрный набор, литровая бутылка воды, килограммовая косметичка и трехкилограммовая аптечка, но и целых три газовых баллончика.

И потому я решила, что, если вдруг мою Тойоту попытаются угнать, то меня, во-первых, предупредит сигнализация, а, во-вторых, я воспользуюсь газовым баллончиком или даже сразу двумя!

Ясное дело, ключи от кроссовера я взяла с собой. Более того, дабы, не дай боги, не потерять, положила их не в карман джинс, а в сумку в отдельный кармашек, который ещё и на замочек закрыла. Учитывая вес моей «сумочки», можно было, конечно, ключи и в руках подержать. Но я же хотела взять с собой ещё и газовые баллончики, для которых карманы джинс не очень-то подходят, ну и салфетки. Как же без них? И поскольку со всем этим добром в руках, джинсы снять было бы несколько проблематично, отсюда и решение взять с собой также и сумку, несмотря на её немаленький вес.

Идеальный, словно специально созданный для таких вот случаев, раскидистый куст я нашла сразу. Посему, воровато оглянувшись по сторонам и убедившись, что горизонт как был пуст, так и остался, я нырнула в его заросли, которые были особенно хороши тем, что, прикрывая меня, не закрывали мне обзор на машину. Что весьма способствовало снижению уровня ощущаемой мной тревоги и обеспечило комфортное протекание процесса облегчения.

Само собой, появись кто на горизонте и, тем более, приблизься он к машине, тревога тут же возросла, а комфорт испарился бы, но к моей машине никто не приближался и горизонт был совершенно чист: не было ни проезжавших мимо машин, ни велосипедов, ни случайно проходивших мимо пешеходов.

Меня окружала та особая пасторальная тишина, которую птичьи трели да шепот покачиваемых легким ветерком листьев и трав не нарушают, а дополняют.

А если ещё и учесть, что этот момент единения с природой совпал с моментом, когда я наконец-то позволила себе избавиться от того, что с разрывающей меня на части болью рвалось наружу, то…

В общем, мне стало так хорошо, что я на какое-то время совершенно забыла о машине! Ненадолго всего-то на три, может четыре минуты или сколько там обычно занимает сам процесс и последующие за ним гигиенические процедуры.

Само собой, если бы окружающую меня умиротворяющую симфонию ветра, трав и трелей птиц хоть что-то подозрительное нарушило, я бы тут же вспомнила о машине. Но за исключением пронзительно и резко каркнувшего прямо за моей спиной ворона, никаких других звуков, которые бы не принадлежали упомянутой мной выше симфонии природной гармонии и благодати не было.

Именно поэтому, когда я наконец посмотрела в сторону дороги, я не поверила своим глазам!

Да, и как было поверить? Если я не слышала ни звука тормозящих шин, ни рокота мотора, ни чьих-то шагов… Ничего подобного даже и близко не было. Как и моей Toyota RAV4 …

Её тоже не было.

Ещё три минуты назад, ну может четыре, она была, стояла прямо передо мной, а теперь её не было. Ну вот как, как в такое можно поверить, если точно знаешь, что никто мимо тебя не проходил и не проезжал?

Сердце бешено заколотилось в груди, кровь гулко запульсировала в висках: мой разум лихорадочно пытался осмыслить происходящее, но как?.. Как такое можно осмыслить?

Поспешно застегнув джинсы, я рванула на дорогу. Я понимала, что она пуста, но надежда… она, как известно, умирает последней.

Глава 3

Выбежав на дорогу, я принялась лихорадочно оглядываться по сторонам, надеясь, что машина просто каким-то образом оказалась вне поля моего зрения: мало ли, вдруг что-то резко случилось с тормозами, и она укатилась или назад, или вперед и спряталась от меня где-нибудь или за изгибом дороги или в посадке.

Но Тойоты нигде не было. Как, впрочем, не было и изгибов дороги, и следов от шин, и других машин: ни проезжающих мимо, ни приближающихся, ни удаляющихся.

Со мной остались лишь легкий ветерок, нежно ласкающий траву у обочины, далекие трели птиц и стрекот кузнечиков, которые, казалось, насмехались над моей беспомощностью.