Наталья Шевцова – Астро-Сказочный Подвох (страница 5)

– И, тем не менее, ты сказала: «Рауль, я люблю тебя. Пожалуйста, поцелуй меня! Я не хочу умирать, так и не узнав твоего поцелуя…». И теперь смотри, что получается: твоя кровь, твое признание в любви, наш поцелуй…, то есть, мне и делать ничего не нужно – просто заякорить твои же ощущения. Ну, в общем, не мне тебе рассказывать механизм работы заклятия якорения.

– И-и-и-и-и-и-и-и… – задохнулось мое Солнце. – Воды, мне воды… Неужели так и сказала? Это же полный попадан!

– И не поймешь по гаду скользкому, ползучему врет или правду говорит – расстроился Меркурий.

– Ты хоть представляешь, что это за приворот будет, если он правду говорит? – ужаснулась Венера.

– Я-то представляю! – нахмурился Плутон.

– Согласен. Надо соглашаться на поцелуй! – печально выдал Сатурн.

– Ты… ты… ты… ты… – однако, сколько я не пыталась, я не могла подобрать по-настоящему обидного нарицательного имени, чтобы выразить и мое разочарование, и презрение, и боль, и досаду, и отчаяние, и ярость.

– Диана, не более чем минут десять назад ты уже огласила мне список имен ласкательных, так что можешь не утруждать себя повторением! – пришел этот шантажист мне на «помощь». Он знал, что в этой конкретной игре он ведет с огромным отрывом – и откровенно торжествовал. Единственное, что оставалось мне – это, по крайней мере, не проиграть всухую.

– Я просто хочу тебе объяснить…, что бы ты понял! Даже, если, возможно, допустим, я и призналась тебе тогда в любви, то это только потому, что: либо а) я была не в себе и бредила либо б) я манипулировала тобой, чтобы тем самым замотивировать тебя сделать невероятное и вернуть меня к жизни! – и пусть эти мои идеи, подкинутые его высочеству для нелицеприятного размышления, никак не влияли на исход игры, они, я в это верила, все же подгорчили ему сладость победы.

– И тебя это удалось, – спокойно констатировал он. – Я совершил невероятное. А теперь я хочу ОБЪЯСНИТЬ тебе, что бы ты поняла: у меня всего семь дней, в течение которых я должен вывести Андрэ на чистую воду. И единственное слабое место у него – это ты. А если учесть, что обыск, к сожалению, ничего не даст, то и Эрик и твой отец – окончательно сочтут меня ревнивым параноиком. Так что не делай ошибки, Диана! Ты или со мной или против меня! Надеюсь, я достаточно точно выразился?

У меня лично не было сомнений в том, что Его Высочество – ревнивый параноик. Однако я понимала что у меня нет ни одного шанса достучаться хотя бы до проблесков его здравомыслия, поэтому я спросила:

– Если я поцелую тебя, как ты того хочешь то, ты отдашь мне рубашку?

– Если ты действительно сделаешь всё как надо, то отдам. И, кстати, забудь о том, что я просил тебя проявить… хммм… заинтересованность. Мне теперь даже больше на руку, если будет заметно, что ты просто позволяешь себя целовать. Разрешаю выглядеть несчастной во время нашего поцелуя настолько, насколько твои актерские таланты тебе позволят! – его голос сочился от желчи.

Честно говоря, очень хотелось включиться в полемику и ответить достойно и обстоятельно на выданное мне разрешение, но ядовитое Высочество, явно, именно этого от меня и ждал, поэтому пришлось сцепить зубы, и затолкать назад рвущуюся наружу эпитафию по случаю безвременной кончины мозгов и совести у потерявшего страх и чувство собственного достоинства Высочества. И, только Звездной дракон знает, чего мне это стоило!

– Спасибо за проявленное доверие в отношении моего актерского таланта, – церемонно поблагодарила я. А дальше, на всякий случай уточнила. – А если твой блестящий план не сработает и на этот раз? То есть, если у тебя по-прежнему ничего не будет на Андрэ, ты оставишь его в покое?

– Я в любом случае вынужден буду оставить его в покое через семь дней, так как уезжаю в далекие края, а оттуда мне будет сложно донимать его, сама понимаешь! – ядовито-надменно ответили мне.

– Хорошо, тогда договорились, – миролюбиво согласилась я, и уже даже нажала на ручку двери, и дверь даже вежливо сообщила, что она больше не смеет меня задерживать, но любопытство – оно, не только кошек губит, но и Диан сильно подставляет под информацию, которую им, пожалуй, лучше, вернее спокойней, было бы и не знать. – Рауль, ты сказал, что я попросила о поцелуе, ну и что? Ты удовлетворил мою просьбу или нет?

– А ты как думаешь? Ты умирала, этот гад рогатый, хвостатый, двукопытный все не шел… я… я… разве я мог отказать умирающей девушке в такой малости… – он криво улыбнулся.

И тут я вспомнила, причем вспомнила все… Каждую мельчайшую деталь, каждое ощущение, и увидела я все это так красочно и ясно, словно бы это случилось буквально пару секунд назад.

Глава 6

«У-у-у-у-у… как все запущено, – запричитал мой Меркурий, – нельзя мне было отключаться, нельзя!

– Кхе-кхе, – закашлялся Сатурн, – а вы, Венера и Марс, определенно решили, что мы живем последние минуты. Ого, как оторвались! И не скажешь ведь, что на последнем издыхании! Какое-то дополнительное, наверное, дыхание появилось!

– Ну, его высочество тоже совсем не против! И это он в нас жизнь поддерживал! – умилилась Луна.

– И сердце биться перестало! – севшим голосом продекларировало Солнце.

– У меня аж дыхание сперло! – замахала руками, обмахивая себя, Венера. – Воды мне, воды! Он сказал, что тоже любит, что не представляет жизни без нас, и что полюбил нас с первого взгляда и сколько не пытался не смог разлюбить… – и она всхлипнула, а потом счастливо вздохнула.

– Какой накал страстей! – застонал Марс, – увидел, почувствовал, теперь же не отвидеть и не отчувствовать!

– То-то его высочество потом от нас шарахался целую неделю! Наверное, боялся, что опять набросимся, – добавил ложку дегтя в бочку меда всеобщего умиления Плутон.

– Н-н-не согласен, – подал голос Нептун, – если он чего и испугался, то только своей реакции на нас… вот от этого он и шарахался! Он же убежден, что мы его проклятие. А потом, когда понял, что мы ничего не помним, почему-то обиделся… ох, и странный он…

– Это ж как хорошо, что мы все-таки согласились уступить шантажу, и не стали упорствовать! – резюмировало Солнце. – А то в его теперешнем настроении, он ой-йо-йой, что начудить мог!»

– Так вот почему тот второй поцелуй, который я думала, что первый, показался мне таким… – сказала я просто, чтобы хоть что-то сказать.

– Каким? – и тут даже невооруженным глазом стало заметно, что его высочество определенно и чрезвычайно заинтересован в моем ответе.

– Что-то вроде дежавю, что ли… – выкрутилась я, выдав весьма далекую от истинных моих чувств, но зато правдоподобную версию.

– Вспомнила… значит? – почему-то мрачно уточнил он.

– Только что… – подтвердила я. – И теперь понимаю истоки твоего поведения…

– В смысле? – он непонимающе сузил глаза и сильно нахмурил лоб, очевидно, специально для меня, наглядно изображая сложный процесс по интерпретации нонсенса, слетевшего только что с моих уст.

– Не изображай святую невинность, Рауль! Ты и сам прекрасно понимаешь, что вел себя как ревнивый, отвергнутый любовник! Вот только я не понимала почему…

– А теперь значит, понимаешь… – насмешливо уточнил он.

– И я также понимаю, что должна тебя объяснения… – проигнорировала я насмешку.

– Если мне не изменяет память, то твои объяснения я уже слышал… – хмыкнул он, – или у тебя появилась новая информация для моих размышлений?

– Боюсь, что нет. Вернее, не знаю, может быть. Хотя, если быть откровенной, то сначала я бы хотела услышать твои объяснения по поводу случившегося… там…

– Диана, – он сделал глубокий вдох и выдох, – раз уж мы с тобой откровенны…– мрачно усмехнулся он. – Я сожалею, что заставил тебя вспомнить о том… случае. Это было… хммм… очень эгоистично с моей стороны. И я прошу прощения за это…

– Ого! Извинения?! – пришла моя очередь насмехаться, – с тобой все хорошо, Рауль? И ты ли это вообще?

– Просто забудь все, что там было: все, что я сказал, как и я – забуду все, что сказала ты. Мы прокляты. Мы не можем поддаться чувствам. А я поддался – и за это я прошу у тебя прощения. Я признаю, я ревную, но еще я абсолютно уверен, что де Громейон – ключевая фигура заговора. А ты не веришь мне, ты защищаешь его и ты любишь его…, и не скрываешь этого. Это… – он замолчал, подбирая слова, – это… бесит, сильно бесит, и это вывело меня из себя… и я сорвался…. Но я не могу рисковать судьбой королевства и, особенно, жизнью и благополучием моих подданных, поддавшись моему увлечению тобой. Поэтому, пожалуйста, никаких больше зелий, никаких провокаций! Сам не верю, что говорю это… – он криво усмехнулся, – … Диана, ты мне нужна! Но исключительно как друг! Лояльный и терпеливый друг…. И эта свадьба… – он стал еще мрачнее, – я не отрицаю, что использую тебя в политических целях, чтобы укрепить власть короны, и как приманку для Андрэ, но кроме этого, я действительно хочу тебя защитить. – И он выжидающе уставился на меня. Я молчала, потому что пыталась пробраться сквозь дебри того, что только что услышала и понять для себя, а что же собственно я думаю по этому поводу.

«Я правильно понимаю? Его высочество только что признал наличие у него чувств к нам? – радостно уточнила Венера.

– Ага! И тут же от них отказался! – хмуро напомнил Меркурий.

– Но он сказал, что ревнует! – не унималась довольно улыбающаяся Венера.