Наталья Шестакова – Синий Бык, Красный Дракон (страница 4)

Вечером она обнаружила, что совсем забыла зайти в продуктовый супермаркет, на ужин почти ничего не было. Но не идти же одной в ресторан. Она задумчиво сидела за столом, размачивая сухарь в кофе. Это не была тяжёлая задумчивость, наоборот, все мысли испарились куда-то, и её состояние скорее походило на оцепенение или полусон. В ванной она, не моргая, смотрела в зеркало, но как будто не видела себя в нём. Ей захотелось нанести каплю духов. Она выбрала любимый флакон и, вытягивая сморщенную шею, лёгкими движениями нанесла парфюм. Выключив свет, она лежала в постели с открытыми глазами. Сна не было и в помине. Мутный свет проникал из окна – она забыла закрыть жалюзи. Но вставать было лень. Она бессмысленно разглядывала освещенный уличный откос окна. Сколько времени прошло таким образом, она не знала. И вдруг на откос легла тень – кто-то стоял снаружи. Исабель снова почувствовала на себе взгляд. О, теперь она знала, чей это взгляд! Но неужели он смог сюда прийти? Взволнованная, она не могла пошевелиться и недвижно лежала в темноте. Через некоторое время тень исчезла, и Исабель забылась сном.

На следующий день Исабель вспоминала о случившемся и пыталась найти этому объяснение. Она не знала, приснился ли ей странный сон или же произошло чудо… Неужели она теперь не одинока? Приведя себя в порядок, в приподнятом настроении Исабель отправилась к зданию с лепными балконами. Статуя находилась на своём месте, во всём великолепии. Прекрасный торс вновь поразил её воображение. Мощные руки поддерживали тяжесть архитектурной конструкции. Голова была чуть склонена вниз, на губах застыла полуулыбка. Исабель смелым шагом подошла ближе, её глаза встретились с пронзительным взглядом статуи.

– Ну вот, я здесь, – поведя бровью, негромко произнесла Исабель.

Улыбаясь, словно заговорщица, она смотрела прямо в его суровые очи и не могла спокойно устоять на месте. Ей захотелось смеяться. Будто дразня собеседника, она со смехом стала пятиться назад и наконец, резко развернувшись на каблуках, быстро помчалась прочь, не чувствуя ног, и ей казалось, что она летит.

Весь день её мучили предчувствия. «Он придет, – с уверенностью говорила она себе. – Но должна же я всё это как-то обставить. Нужно приготовить ужин». Исабель достала давно спрятанную для особых случаев бутылку дорогого красного вина. Но что делать с закуской? Готовить Исабель терпеть не могла, да и не умела. Пришлось заказать готовые блюда в ресторане. Так и быть, раз уж он приглашён.

Вечером она зажгла свечу и сидела в полутьме без света, будто пребывая в забытьи. Когда совсем стемнело, она по уже знакомому чувству догадалась о его приближении. По окну медленно проползла длинная тень. Исабель неслышно поднялась, открыла входную дверь, вернувшись, снова уселась на стул и, как зверёк, замерла в ожидании.

Он вошёл. Высокий и пропорциональный, с прямой спиной. Красота его торса в очередной раз поразила Исабель. В слабом свете свечи поверхность камня казалась как будто теплее. Не говоря ни слова, исполненный достоинства, он сел за стол напротив неё. Губы его складывались всё в ту же загадочную полуулыбку, глаза были устремлены на Исабель, и в них прочитывалось какое-то новое выражение. Дрожа от волнения, Исабель поднялась со своего места и на ватных ногах молча подошла к нему. Он не двинулся с места. Исабель тихо положила руку на его плечо, пытаясь прислушаться к своим ощущениям. Что это за поверхность? Тепла она или холодна?

Больше она ничего не помнила. Проснувшись утром в своей постели, она не могла понять, случилось ли всё вчерашнее на самом деле или это был только сон. На столе остались стоять приборы, нераспечатанная бутылка вина. «Ну и хорошо, что вино не распечатали, – подумала она. – Не нужно будет тратиться на следующий раз». Настроение у Исабель сделалось приподнятое. Она легко встала, позавтракала стоящими на столе остывшими яствами и отправилась по магазинам. Покупать наряды она любила, особенно когда это имело смысл. В отделах нижнего белья Исабель провела особенно много времени, рискнув приобрести даже такие предметы туалета, которых раньше еще никогда не имела.

Полная радостного предвкушения, она вышла из магазина перед последним звонком. С непокрытой головой, ну и что. Ветер взъерошил клочковатые пряди её стриженых волос, колючий моросящий дождь летел в лицо, но она ничего не замечала. Сияющая, с пакетами в руках она шла по улице, когда случайно встретила коллегу по работе, сотрудницу Института социальных программ.

– Но что за вид! – воскликнула сотрудница. – Только не говори нам, что у тебя не появился дружок! Это слишком очевидно! Ты просто расцвела! Как я рада за тебя…

Исабель даже не могла ничего ответить, и только, моргая, натянуто улыбалась.

– Когда ты нам его представишь? – продолжала сотрудница. – что-то мы ни разу его не видели! Не нужно ничего скрывать, это же так естественно и прекрасно…

Исабель с трудом удалось закончить разговор. Остаток дня прошёл в приготовлениях. Нужно было предусмотреть множество всяких мелочей… Всё должно быть parfait. Иначе она не могла.

Наступил вечер, Исабель томилась в ожидании. Продумав всё до мелочей, она села на тот же стул, что и вчера, и прислушалась к себе. Знакомое ощущение его присутствия не приходило. Напротив, изнутри её как будто глодала странная пустота. Так провела она довольно длительное время, и даже утомилась сидеть. Её клонило в сон, глаза слипались сами собой, и в конце концов она, не раздеваясь, легла тут же на канапе, накинув сверху плед, и крепко уснула. Комната погрузилась во мрак, шуршание автомобильных колёс с улицы доносилось всё реже и реже, и наконец совсем прекратилось.

Проснулась она с трудом, и то потому, что в окно тянуло запахами из соседских кухонь; приближался обеденный час. Исабель обнаружила себя одетой и в украшениях, лежащей на канапе в гостиной, где на столе всё ещё стояли приборы. Она попыталась вспомнить, что произошло вчера. «Он не пришёл?» – спрашивала она несколько раз саму себя, и каждый раз боялась сама себе ответить на этот простой вопрос. Исабель ощутила внутреннюю панику. Она не знала, за какое дело приняться, куда идти. Она бестолково перекладывала предметы с места на место, ходила по квартире, словно в полусне. Наконец она собралась с мыслями. Нужно пойти туда, на площадь. Исабель накинула плащ.

Деловито стуча каблуками, она шагала по лужам. Вот и площадь. Но что это? Она заметила кое-что, чего не было раньше: в центре площади установили новую скульптуру какого-то внезапно признанного гения из современных. Гипертрофированная женская фигура, представленная в округлых бронзовых формах, претенциозно возвышалась на невысоком пьедестале. Как она отвратительна! Надменное выражение искажённого лица, странные петлеобразные выпуклости… Исабель застыла; самые разные чувства обуревали её. Вот кто всему виной! Вот причина её мучительного одиночества! Исабель осознавала, что должна что-то предпринять. Так оставлять этого нельзя. Обернувшись рывком, она огляделась вокруг и заметила обломок кирпича у края дороги. Схватив кирпич и подобрав юбку, она быстро вскарабкалась на пьедестал и с победным воплем принялась колотить обломком по статуе, стараясь нанести как можно больше повреждений. На бронзе оставались лишь едва заметные вмятины, но она не переставала долбить по ней кирпичом, выплёскивая всю свою ярость. Кирпич крошился, она ободрала руки в кровь, но продолжала долбить, издавая громогласный вой. Вокруг стали собираться зеваки, все стояли с озабоченными лицами, но никто не мог понять, что происходит.

– Эта мадам часто бывает в пассаже, – послышался в толпе тихий голосок.

Наконец кто-то из наблюдавших принялся звонить по телефону, и через несколько минут из конца улицы уже доносилась сирена приближающейся машины скорой помощи.

Исабель не обращала ни на кого внимания. Всё смешалось в её голове, боль и отчаяние, обрушенные надежды и напрасные ожидания, всё казалось бессмысленным. Звуки города, шелест дождя, человеческая речь – всё слилось в единый шум вокруг неё, дождевые потоки, соединяясь, становились широкими ручьями, и ей чудилось, что в своём журчании они зовут её: Исабель, Исабель…

ВОРОНА, УМЕЮЩАЯ СЧИТАТЬ ДО ТРЁХ

Влажный сад поёживался от холода. Сырость окутала каждый застывший стебелек, заглянула под каждый камешек, заполнила трещины в серой стене.

– Это-то мне и нужно, – тихо шептал плющ, короткими корешками присосавшийся к стене и тянущий влагу из извилистых щелей. Он уже нащупал узкие отверстия в окне веранды, где стекло отошло от старой покосившейся рамы, и протянул туда молодые побеги.

Временами принимался накрапывать редкий мелкий дождь. Сегодня он не барабанил задорно, как любил делать иногда, а тихо шуршал по сухим листьям. То и дело стряхивая капли с гладких черных перьев, по саду сновала ворона. У нее были некоторые дела внизу, на земле под мокрой листвой и в глиняных кашпо, но нужно было еще не пропустить кое-что очень важное, для чего она взлетала на персиковое дерево и осматривала оттуда сад, старый дом и ведущую к нему дорогу. Персик тихо покачивал набухшими ветвями и лишь иногда тихо вздыхал. Через порог веранды шмыгнула промокшая кошка. Это была полудикая кошка, которая никого к себе не подпускала, но сама приходила иногда навестить дом и сад и покормиться. Она нашла сухое местечко и принялась вылизывать попорченную шубу.