Наталья Шегало – Узник табернакля (страница 16)

Отклик пришёл не сразу. Он ощущался как лёгкое, едва различимое покалывание пальцев. Камень с трудом отзывался на зов чужака, осмелившегося просить себе силы после стольких веков забвения.

Тогда Гор развернулся и сел у подножия башни, прижавшись к сырому камню спиной и затылком. Время тянулось медленно. Плечи слегка отяжелели, словно ладони кого-то близкого ободряюще опустились на них, обнимая и укрывая от опасностей нового мира.

Когда над его головой нависла зловещая тень, Гор медленно открыл глаза.

— Ты опоздал, — презрительно бросил он.

— Кто ты такой, чтобы мешать мне? — прозвучало из темноты. — Я заберу то, что должно стать моим.

— Не думаю, что ты сможешь. Я не отдам тебе это тело. Сейчас оно нужно мне самому. Так что убирайся.

Тёмный туман медленно, не спеша опускался к сидящему. Липкая, вонючая волна окутала голову, подбираясь к горлу, словно хотела удушить жертву. Гор непроизвольно задержал дыхание, превозмогая приступ тошноты, но не сдвинулся с места. Камни за спиной незримо делали своё дело. Ткань шинели, напитавшаяся влагой, успела высохнуть под их жаром, будто он сидел у раскалённого очага. Капли крови с ладони смешались с сыростью мха.

Теперь вязкая серая тень ползала по всему телу в поисках слабого места, не подозревая о происходящем внутри, пыталась заглянуть под плотно опущенные веки сидящего.

— Почему ты не уходишь? — с удивлением спрашивала она. — Зачем сопротивляешься?

Затем тихий голос принялся нашептывать:

— Ты слаб. Ты один. Тебе некуда идти. Ты никому не нужен. Твоя жизнь кончена. Ты умрёшь в мучениях, корчась от боли. Так зачем тебе дальше мучиться? Оставь это тело. Оно всё равно умирает. Оставь и засни мирным сном по собственной воле.

Шёпот становился настойчивее, обволакивал со всех сторон, проникал в самый мозг, пытаясь овладеть шатким сознанием.

— Тебе больно. Тебе плохо. Этот мир отвернулся от тебя. Он не даст тебе ничего, кроме новой боли. Не смотри на него. Не жалей о нём. Ты уже закрыл глаза! Так засни же, наконец! Посмотри, как красив будет твой сон. Он продлится целую вечность. Почему ты всё ещё тут? Почему не хочешь пустить меня разделить этот сон с тобой? Я останусь с тобой до конца. Я останусь в тебе. Я спасу тебя от боли. Уйди же со мной! Уйди! Уйди!

Гор приподнял голову и сделал резкий, решительный вдох. Он выиграл время.

— Ты опоздал! — отрезал он.

Камни за спиной вздрогнули и отозвались низким, утробным гулом. Руки Гора, до сих пор упиравшиеся в землю, резко взметнулись в атакующем жесте, чтобы отбросить от себя тёмный сгусток. Тот отлетел на несколько метров, но сразу же кинулся на сидящего вновь. Доли секунды хранителю хватило, чтобы вскочить. Всю накопленную силу он вложил во встречный удар, понимая: второго шанса может просто не быть. Потеря сознания была бы сейчас равносильна смерти.

Яркая вспышка молнией разрезала сумрак ночи, и тень со зловещим шипением отпрянула от стены. Гор занёс руку для второго удара, выискивая глазами цель, но новой атаки не последовало. Некоторое время он пристально вглядывался в мокрую темноту вокруг, прежде чем осознал, что наконец остался на холме один.

Только тогда он медленно, с благоговением опустился на колени и коснулся лбом каменной кладки стены, благодаря за спасение. Потом поднялся, подхватил лопату и лом и, шатаясь, медленно побрёл дальше.

Только насущная необходимость могла заставить Эльгу Моригл набрать номер комиссара полиции Макса Эдера. Такая необходимость время от времени у неё возникала: Максимилиан Эдер находился в сфере её профессиональных интересов, но сам он упорно пытался войти в сферу личных. Причём предложить в этой сфере он мог мало, потому что на первом, втором и третьем месте у него в жизни была работа. Первая жена в такую жёсткую иерархию не вписалась, кандидатки на открывшуюся вакансию раз за разом не проходили суровый отбор.

Налаживая связи на местном уровне, Эльга познакомилась с ним сразу же, едва обосновалась в своём филиале, успешно увернулась от активных, но кратких ухаживаний и заняла наиболее выгодную и комфортную для себя дружескую позицию на безопасной дистанции.

Эдер был человеком принципов, за которые его и сослали из столицы в провинцию — подальше от греха и от инициированного им нежелательного расследования. Впрочем, он не успокоился и тут. В должности комиссара полиции небольшого города, которую он занимал несколько лет, он держался крепко, как в осаде: гасил бунты внутри и отбивал штурмы снаружи, и всё время получал то выговоры сверху, то жалобы снизу. Подчинённые с радостью променяли бы его на кого-нибудь менее требовательного, а начальство — на кого-нибудь более сговорчивого.

Неплохо разбираясь в экономических вопросах, Эльга была полезна ему в качестве консультанта в делах с коммерческими компаниями и их владельцами. Взамен она иногда просила проверить благонадёжность своих клиентов: покупателей, продавцов, наследников недвижимости.

В полицейское управление она прошла по заранее заказанному пропуску, с заранее заготовленной легендой. По дороге Эльга успела тщательно продумать, в каком порядке должны быть заданы нужные вопросы. Если табернакль уже в розыске, то стоило прежде всего узнать имя владельца, а вот называть имя Иштвана Боржека пока определённо не следовало. Если же табернакль, как украденная вещь, в базе данных полиции не числится, то об Иштване Боржеке можно и упомянуть — для очистки совести и сбора дополнительной информации.

— Я по делу, — едва поздоровавшись, сообщила Эльга, быстро сбросив пальто, чтобы избежать нежелательной галантности хозяина, который непременно предложил бы помочь даме раздеться.

— Я так и понял, — Макс Эдер обошёл рабочий стол и поманил её к дивану, рядом с которым на тумбочке стоял электрочайник. — Чай будешь?

— Буду, — согласилась Эльга, оглядывая неофициальную часть кабинета, в которой, по всей видимости, иногда и ночевали. — Мне нужно срочно кое-что проверить. Не типичный вопрос для меня. Но ответ может очень помочь.

— Выкладывай, — кивнул Макс и добавил: — Прекрасно выглядишь, кстати. Последний раз мы с тобой виделись ещё летом. Потом проезжал как-то мимо твоего посёлка, хотел заехать, но подумал: вдруг ты уже не одна.

Профессиональная привычка ему не изменяла — он мастерски умел манипулировать и задавать неявные вопросы. Сейчас он очевидно ждал от неё ответа, чтобы выяснить для себя: она по-прежнему одинока или уже с кем-то сошлась, предпочтя ему кого-то другого? Для Эльги же оба ответа были одинаково нежелательны.

При беседе с Максом Эдером совершенно невозможно было предсказать её последствия: предпримет ли он ещё один заход с ухаживаниями или, наконец, сдастся? А то ещё вдруг решит нагрянуть, чтобы посмотреть на более удачливого соперника, и наткнётся на аристократическую особу в теле Иштвана Боржека, что на пятнадцать лет моложе хозяйки дома.

Эльга мысленно улыбнулась. Обычно на переговоры её приглашали исключительно в качестве тяжёлой, но издевательски вежливой артиллерии, где её умение незаметно, но твёрдо направлять беседу в нужное русло было очень кстати. Поэтому, что бы ни спрашивал Максимилиан Эдер, отвечать она намерена была только на свои вопросы.

— Три дня провела дома, решила слегка отдохнуть, но работа не ждёт, — она кивнула на монитор, давая понять, что задача срочная. — Хочу тебе показать одну вещь. Ты, помнится, рассказывал, что в столице вёл дело о краже культурных ценностей из музея. Увидела тут церковную утварь, теперь подозреваю: вдруг краденая?

Эдер вернулся к рабочему компьютеру, поставил перед Эльгой коробку с печеньем. Она достала свой телефон и показала фотографии.

— Можешь посмотреть? Не проходит ни по каким делам?

— Как-то это далеко от твоей обычной недвижимости, — с привычной подозрительностью заметил комиссар. — С чего вдруг интерес к антиквариату?

К этому вопросу Эльга была готова. Главное было сказать как можно меньше, а узнать как можно больше.

— Из головного офиса пришёл запрос по аукциону с объектом культурного наследия, — объяснила она. — Конкурируют несколько компаний. Одна из них принадлежит страстному коллекционеру. Вещь — подарок, ещё точнее — взятка от конкурентов за его отказ от участия в торгах. Меня попросили её ему преподнести. Большего сказать не могу, и так сообщаю лишнее. Но ты меня знаешь, я в сомнительных операциях не участвую. Хочу обезопасить себя и успеть вовремя отказаться.

Макс кивнул, взял в руки её телефон и повернулся к своему рабочему компьютеру. Эльга ждала его вердикта.

— По нашему округу не проходит, — сообщил он. — Из столицы ориентировок не было. С чего подозрение? На твой антиквариат какие-то документы хоть есть? Экспертное заключение? Чек магазина? Аукционный сертификат?

— Мне пока не показали. Стоит запросить?

— Чтобы обезопасить себя — непременно.

Эльга кивнула.

— Вещь явно старинная, мне сказали: XVI век. Подарить коллекционеру такую вещь с сомнительным прошлым — большой риск.

Эдер презрительно сморщился:

— Веришь в щепетильных коллекционеров? Ты просто не в курсе. Рынок антиквариата на три четверти всегда чёрный. Если нужно легализовать предмет, это не так уж сложно сделать. Антикварные магазины при необходимости за деньги могут выдать чек. Экспертное заключение — тоже не большая проблема. Так что документы ты, конечно, запроси. Но не слишком им доверяй.