Наталья Шатрова – Агата (страница 6)
Паула подошла вплотную к Агате и крепко-крепко обняла её. Та опешила, застыла столбом. Глаза прожгло что-то горячее и стекло по щекам, остановилось на подбородке и большой каплей упало на белокурую головку Паулы. Пытаясь смахнуть это мокрое с лица, Агата вдруг громко разрыдалась. Чуть не захлёбываясь слезами, она прошептала:
– Ты говорить не можешь, а я вот вижу тут всякое.
Впервые почувствовав безоговорочное доверие со стороны постороннего человека, Агата вся ослабела, как будто тяжёлая броня, которую она всю жизнь носила, упала и растворилась. Она несмело обхватила Паулу руками и замерла, периодами всхлипывая.
Потом она попыталась наводящими вопросами узнать у девочки, кто она и как попала сюда. Только та почему-то не отреагировала и отвернулась, делая вид, что не желает об этом говорить. Агата поняла, что данная тема не очень приятна её новой подруге и больше не стала настаивать, а начала рассказывать о себе, чем очень заинтересовала малышку. Из этого рассказа Паула узнала, что Агата страдает амнезией, что она не помнит ни как попала сюда, не своих родителей и даже себя не помнит. Малышка увлечённо слушала и одобрительно делала знаки головой, чтобы Агата продолжала.
Такой интерес девочки побуждал Агату считать, что наконец-то в её жизни появился человек, которому она, девочка без истории, интересна.
Сколько времени просидели девчонки у старого забора, неизвестно, только вернулись они ближе к отбою, грязные, уставшие, но глаза обеих выражали ничем не скрываемую тихую радость.
Возвращаясь мыслями в прошлое, Агата подмечала некую схожесть с Паулой. Парадокс, но к маленькой девочке весь персонал относился с такой же настороженностью, какую чувствовала Агата по отношению к себе. Это казалось очень странным.
Думала ли тогда одиннадцатилетняя Агата, что это маленькое дитя с итальянским именем в белых туфельках станет в дальнейшем для неё самым родным существом в детском доме…
Я ей никто.
Агата уже и не вспоминала о снах, в которых была счастлива со своей мамой. Тоска, будто стараясь задушить, накатывала волной, разливалась по всему телу, лишая Агату возможности здраво мыслить, ощущать реальность. Она погрузилась в пучину душевной боли, из которой, казалось, не собиралась выбираться.
На данном этапе, доктор оказалась бессильной. Даже медикаменты не приводили к нужному результату. Всплывающие обрывочные воспоминания только травмировали душу. Открылся, наконец, ящик Пандоры и теперь на свет божий стали ядовитыми змеями выползать неожиданные воспоминания, отравляя жизнь несчастной девушки.
Днём доктор проводила с Агатой терапию, а по вечерам штудировала учебники по психиатрии в поисках нужного ответа на единственный вопрос: как помочь этой странной девушке?
Женщина думала о своей необычной пациентке постоянно. Ей было странно от того, что на долю одной хрупкой девушки выпало столько непонятных испытаний. Ранее уже приходилось этому доктору сталкиваться с подобным. Но тут было ещё что-то. Вспоминая прошлые годы и подобную ситуацию, руки доктора становились сырыми и холодными, а по спине бежали мурашки. Будто что-то стыдное опять происходит в жизни, будто виной она.
Мысли, как надоедливые мухи, жужжали в голове, не давая сконцентрироваться на деле. Но её раздирал профессиональный интерес. Как помочь? Где спрятан ключ к разгадке тайны жизни Агаты? И почему пациентка оказалась именно в её кабинете. Опять в её кабинете. Совпадение? Не похоже.
Порой, женщине в голову приходили странные мысли о том, почему за такое короткое время эта необычная пациентка стала как-то уж подозрительно дорога её. В минуты, когда Агате становилось особенно больно, сердце доктора сжималось и становилось совсем как-то не по себе. Часто она напоминала себе о профессионализме и этике. Клялась, что не будет сопереживать ей, а попытается найти выход из жизненного лабиринта Агаты. Но, странное чувство – она как будто не может беспристрастно относиться к этой девушке, а ещё это поганое ощущение… будто она действительно что-то должна Агате. Что же это? Почему это чувство преследует её?
Также болезненно доктор воспринимала рассказы девушки о своей матери. Эта тема была особенно трогательной и в то же время раздражающей. О чём в то время думала доктор – сложно было понять. Но тайна витала в воздухе.
Странное дело, теперь воспоминания Агаты не были столь безоблачны. Теперь, погружаясь в гипнотический транс, девушка ощущала тревогу, а когда доктор возвращала её в реальность, то та ничего не могла припомнить. Лишь гнетущее чувство оставалось в её душе. Агата стала заговаривать о своих рисунках, просила докторов взглянуть и проанализировать. Но всё возвращалось к прежним выводам. Ей казалось, что она теперь догадывается, кто эта кричащая женщина с ножом. Видимо, это кто-то из детского дома. Но кто? Ответа не было.
Так проходили дни, недели, а потом и месяцы, но конкретных сдвигов в терапии не было. Агату словно заклинило, и она не могла ни о чём больше думать, кроме Паулы и вины перед ней.
О чём это она?
Существует ли мир, кроме этого? Мир, в котором живут наши мысли, эмоции. Мир, где обитают наши сожаления и восторги. Мир, куда мы уходим в минуты, часы печали и саморазрушения.
Благоразумные люди, конечно, скажут, что это всё глупые и бесплодные мысли, что есть только этот мир. В нём происходит всё здесь и сейчас. Но, где тогда находятся заблудшие души людей, потерявшие связь с этим реальным миром. Почему у некоторых людей вдруг появляется потухший взгляд и нежелание действовать в реальности. Будто сам дух покинул тело. Оставил только оболочку. Либо произошла замена счастья, радости на гадкое гнетущее противное чувство вины, сожаления и бездонной печали.
Доктор дни напролёт размышляла над всем этим. Ей, человеку с медицинским образование, стало казаться, что Агата действительно переступила порог другого мира – тело здесь, а душа, мысли её где-то недосягаемо далеко.
Агате становилось всё хуже. Теперь девушка разговаривала не только с доктором, но и с кем-то крайне странным. Отвечала на чьи-то вопросы, смеялась невпопад, плакала навзрыд либо была совершенно безучастна к происходящему. Глаза её часто выражали безумие, а мысли путались то вокруг Паулы, то вокруг какой-то безумной старухи. При мысли о ней девушка становилась агрессивной и требовала снять «проклятое кольцо», потому что оно не даёт ей ясно мыслить, оно туманит голову, от чего краски блёкнут и жизнь не мила. Кричала, что кольцо, да, именно оно, заставляет делать её какой-то невозможный для неё выбор. Агата плакала, говорила, что её рука, на которой якобы надето кольцо адски горит, болит и ноет. Что кровь кипит, и нет мочи уже терпеть. Девушка просила, умоляла забрать его. И с этим она всегда обращалась не к доктору, а к какой-то невидимой для окружающих старухе.
Кроме этого мысли девушки постоянно крутились вокруг неизвестного врачу Макса и многих других таинственных личностей. Но больше всего Агата разговаривала с безликими тенями, которые теперь без всякой причины находились в постоянном контакте с ней. Приходя в себя, девушка не могла вспомнить ничего из тех моментов, что происходили на сеансах. Требовалась срочная помощь, но доктор пока не решалась на крайние меры.
Наконец, собрали консилиум из нескольких крупных докторов и после долгого разбирательства девушку поместили в больницу.
Я беру её!
– Где, говорите, её нашли?
– Около заброшенных цехов деревообрабатывающего завода.
– Ну и зачем она туда пошла?
– Она не помнит. Послушайте, я что, на допросе? Я вам об этом битый час твержу, – нервничала доктор, – вся документация передана Вам.
– Ну, мы ведь здесь, чтобы разобраться в сложившейся ситуации, – деловито смотрел поверх очков пожилой мужчина. Помнится, ты сама тут слёзы лила и просила помочь.
– Да, просила. Кажется, моих знаний недостаточно.
– Вот только не надо кидать камень в мой огород, – напрягся профессор.
– Я и не кидаю, я говорю о том, что столкнулась с чем-то вроде…
– Говорите
– В общем, с чем-то не совсем реальным.
Профессор гоготнул.
– Ну, милочка, это не ко мне. Идите … скажем, к экзорцисту или как его там, – сказал и засмеялся.
– Издеваетесь?
– Нет, вовсе нет, не обижайтесь, коллега, но Вы ведь дипломированный специалист. Вы не хуже меня осведомлены, что у таких пациентов может существовать несколько миров, несколько субличностей. Причём тут реальность и нереальность. Это внутренний дисбаланс личности.
– Многое, о чём она говорит под гипнозом, уже проявилось в реальности. Значит, я делаю вывод, что её видения правдоподобны. Это не галлюцинации и…
Доктор не унималась.
– Но… Понимаете, Агата уже перестала реагировать на внешний мир, она постепенно погружается в себя. И вытащить её становится всё трудней!
– Я не спорю, случай интересный, – деловито согласился старик.
– Что же делать?
– Что же делать. Хм. Считаю, что это симптомы деперсонализации.
– Раньше я так тоже думала, но теперь совсем не уверена. Очень уж просто получается.
– А раз считаешь, что случай трудный, то почему раньше не пришла, а?
– Профессор, я уже всё объяснила, – нервничала женщина, – давно и много раз!