Наталья Шагаева – Пошел вон, Чернов! (страница 8)
А потом узнал, что она выходит замуж за какого-то старого мужика. И меня порвало.
Это моя женщина!
Моя!
И единственный способ ее вернуть – это запереть нас вдвоем вдали от цивилизации, иначе шанса вообще не будет.
В первые минуты после того, как я ее сюда привез, мне тоже хотелось ее придушить а-ля «и не доставайся ты никому». Если не со мной, тогда ни с кем. Жизни я тебе не дам, ибо сам подыхаю.
Быть с ней здесь наедине и читать в ее глазах не просто ненависть, а презрение – это все равно что пускать себе пулю в лоб снова и снова. Каждое ее слово – как оглушительный выстрел навылет. Но долгожданная кома не наступает… Мы выйдем отсюда только в двух случаях: либо она меня принимает, либо я вкладываю ей в руки ствол и она меня убивает.
Прости, кошечка моя, других вариантов нет. Я до сих пор эгоистичная сволочь. Любить меня больно. А я знаю, что любишь. Знаю и всё… Я чувствую… И мне больно. Знаю, что это я источник этой боли… Ну не могу тебя отпустить. Не могу и всё… Лучше добей меня, кошка, либо прости.
Этой ночью я лег к ней в кровать не ради секса.
Хотя секса хочется невыносимо. Именно с ней хочется. Я лег, чтобы уснуть. Без нее не смог. Я давно почти не сплю, потому что ее нет рядом.
Мне было важно просто почувствовать её, вдохнуть запах и поймать иллюзию близости. Хотя бы на мгновение.
И я действительно уснул, обманывая себя, что кошка в моих руках.
Ну можно мне хотя бы иллюзию?
Я бы и рад упасть на колени, целовать ее ноги, вымаливая прощение. Но всё не так просто. Слушать меня никто не хочет. И в этом тоже виновен я. Моя голова давно на плахе, топор в руках Ярославы.
Уснул, да. Только Слава не учла, что после ее ухода сплю я плохо. И даже во сне чувствую, что теряю. Проснулся, как только она отодвинулась от меня. Проснулся, но ничего не предпринимал. Лежал, дышал ровно и слушал, как она пытается от меня сбежать.
Скажи же мне, это настолько невыносимо?
Да знаю я ответ.
Ну пусть попробует сбежать.
Попробует и убедится, что выхода нет.
Мне не нужно ее доверие, его не вернуть по щелчку пальцев. Мне не нужно ее моментального прощения, это тоже так быстро не происходит. Мне не нужно ее признаний в любви.
Нет, нужно, конечно. Но не сейчас. Мне нужно показать, насколько я помешан на ней, и вернуть ей память о нас, когда было всё хорошо. Напомнить, разбудить только наше. Тогда будет откровенный разговор, и я сяду ей в ноги.
Встаю с кровати, только когда Слава спускается вниз.
Сюрприз, тигрица моя! Ни ключей, ни телефона в моих карманах нет. Дверь заперта. Тебе ее не вскрыть. Она стальная, почти бронированная. На окнах решетки.
Тишина.
Уже поняла, что попытки тщетны?
Звон в кухне. Похоже, что-то разбилось. А, нет, не поняла. Ищет ключи или телефон. Дурочка моя любимая. Всё здесь, у тебя под носом, под моей подушкой. Прячьте в очевидных местах, и тогда никто не найдет.
Поднимаюсь и прямо в боксерах спускаюсь вниз.
Штаны-то мои она умыкнула.
Даю сто процентов, это не последняя ее попытка сбежать. У меня дикая кошка, которая не будет сидеть в неволе. Но я смог укротить ее в первый раз, смогу и сейчас. Сдавайся, боль моя любимая, иначе мы все поляжем в этой войне. А я хочу, чтобы мы выжили… Чтобы мы были…
Глава 7
Ярослава
Тихо смыться не получается. Карманы брюк Чернова девственно чисты. Но я не сдаюсь и снова начинаю обыск дома. На злости и в отчаянии уже даже не пытаюсь быть тихой.
Да пошел он!
Хватит, наигрались в похищение. Я сыта им по горло!
Двери заперты. На окнах кованые решетки, и никаких других путей отступления в этом чертовом доме нет. На кухне разбиваю стакан. Пофиг. Пусть гад просыпается и выпустит меня отсюда! Снова переворачиваю все ящики, устраивая хаос.
Нет ничего.
На эмоциях лечу в гостиную, чтобы разнести там все, но врезаюсь в голый торс Руслана. Пошатываясь от неожиданности, взмахиваю руками. Чернов ловит меня за талию и вжимает в себя. Задыхаюсь от его близости, хватая кислород.
– Куда-то собралась? – вкрадчиво спрашивает Чернов.
– Да, домой! Всё! Хватит! – упираюсь ладонями в его твердую грудь, пытаясь оттолкнуть. Не отпускает, сжимая меня сильнее, лишая дыхания. – Отпусти меня, сволочь! – задыхаясь, колочу кулаками в его грудь. – Там отец, наверное, с ума сходит! Ты эгоистичная скотина!
Мне кажется, у меня истерика. Это всё уже не шутки.
– Да отпусти ты! – снова со всей силы его толкаю, пытаясь вырваться. – Не смей ко мне прикасаться своими грязными руками!
И он отпускает, разжимая руки и отходя от меня на пару шагов, прислоняется спиной к стене.
Пытаюсь отдышаться и остановить истерику. Тоже ложусь спиной на противоположную стену и прикрываю глаза.
Но даже с закрытыми глазами я чувствую, как он прожигает меня своим зеленым взглядом.
– Твой отец еще рано утром получил сообщение от тебя. О том, что всё хорошо. Ты запуталась, и тебе надо побыть одной, – спокойно сообщает он мне немного хриплым после сна голосом.
– Что? – распахиваю глаза, впиваясь в него гневным взглядом. – Как ты посмел вообще лезть в мой телефон и что-то писать моему отцу?
– Ну ты уж определись, кошка моя. Тебе надо успокоить отца или нет?
– Он не поверит!
– Сегодня не поверит. А завтра ты напишешь ему ещё, и послезавтра. Может, даже фото для достоверности пришлешь, – самоуверенно заявляет Чернов.
Сглатываю, закрывая глаза.
– Коган все равно будет меня искать. У нас назначена свадьба на завтра. Или уже на сегодня… – поправляюсь. Я совершенно потеряла счет времени в этой глуши.
– Так не терпится выйти замуж? – сквозь зубы и с огромной претензией спрашивает Чернов.
– Представь себе, да! – выплёвываю ему в лицо. – И выключи эту ревностную претензию из своего голоса. Ты не имеешь на это никакого права! Верни мне телефон и одежду! А сам лучше исчезни. Если не хочешь, чтобы Коган переломал тебе руки.
– А я твоего еб*ря не боюсь, – зло произносит Чернов и смотрит на меня исподлобья.
На самом деле сейчас у него страшный взгляд. Взгляд человека, которого надо бояться. Но мне уже ничего не страшно. Я сама ему глаза выцарапаю. Эти красивые зелёные глаза! Чтобы не смотрел на меня больше.
– Замуж ты за него не выйдешь… – выдыхает он.
– С чего это? – иронично усмехаюсь. – Я обязательно выйду замуж. За взрослого, состоявшегося, верного мне человека. За прекрасного любовника и заботливого мужчину, – намеренно выговариваю ему в лицо. Пусть глотает. – Все твои предсмертные конвульсии бесполезны! – взмахиваю руками. – Я давно пуста к тебе! Ты мне безразличен. Я это поняла, когда встретила Когана. Почувствовала, знаешь ли, разницу.
В общем, по жизни, какой бы я ни была дурой, всегда умею вовремя заткнуть рот и нажать на тормоз. Мужчин нельзя провоцировать. Особенно таких темпераментных и эмоциональных Овнов, как Чернов. Иначе будет взрыв. Но сейчас мне глубоко плевать с высокой колокольни на его чувства. Пусть глотает плоды своего блядства.
На самом деле я надеюсь отвернуть его от себя. Он возненавидит меня и отпустит. Не одному мужику не понравится, что женщина, которую он считает своей, обожествляет другого и уж тем более с ним спит. Но в Чернове что-то сломано. Моя провокация срабатывает не так, как я планировала.
– Любишь его? – холодно, почти мёртвым голосом интересуется он.
– Конечно! – меня продолжает нести. – Безумно. Я только с ним поняла, что такое любовь! – продолжаю бить по его холёной морде словами. Чушь, конечно, это всё. Не люблю я, естественно…
Вздрагиваю, когда Руслан резко отталкивается от стены и подлетает ко мне. Всё настолько молниеносно, что я даже не успеваю отскочить.
Рывок – и вот я уже снова в его руках. Сейчас в очень жёстких и грубых руках. Одной рукой он зарывается в мои волосы и сжимает их на затылке, а другой стискивает талию, одновременно торсом вжимая в стену. Не дёргаюсь. Смотрю ему в глаза с вызовом.
Мое тело, конечно, реагирует на Чернова. Он в общем всегда жесткий любовник. Особенно в момент страсти. Он властный и доминирующий. Но я не девочка-ромашка, и сладкие ванильные ласки меня никогда не заводили. А вот это, что-то чисто животное – всегда да. И сейчас тело опаляет жаром, мурашки по коже, дрожь, и предательски тянет низ живота. Последний секс в моей жизни был именно с Черновым, за сутки до того, как мы расстались. То есть год назад. Я уже почти девственница. Потому что, в отличие от этого кобеля, хозяйка своему телу. Я и сейчас ему хозяйка. И мои прелести неожиданно не растекаются лужей для него. Это всего лишь химия, гормоны – называйте, как угодно. Он ничего не получит. Моя голова дружит с телом, в отличие от Чернова.
– Как он тебя трахает? – хрипит он, почти рыча мне в лицо. – Поделись, раз ты такая откровенная!
Ухмыляюсь ему в лицо, и его ладонь в моих волосах сжимается сильнее.