Наталья Шагаева – Помешанный на тебе (страница 2)
— Хорошо, я постараюсь не задерживаться, — сдержанно отвечаю и сбрасываю звонок. Пока снова иду к крыльцу, отключаю звук у телефона. Тарас может позвонить в любой момент, ему плевать на то, что я не могу ответить. Он уважает только свои границы.
Сегодня я категорична. Самой страшно, но так надо.
Прохожу в студию. Все уже собрались. Народу немного. Осматриваюсь. Парень лет шестнадцати в огромных наушниках и толстовке оверсайз. Пара девушек, которые хихикают и перешептываются. Красивые, стильные, похожие, словно сестры. И всё. Между ними бегает девочка. Ну как девочка, на вид ей лет двадцать пять. Просто она маленькая, не больше метра пятидесяти, и худенькая. А выглядит как пацанка. Прическа — каре, но с выбритым виском. Пирсинг в носу, множество серёжек на всю ушную раковину, одетая в белые джинсы и огромный безразмерный свитер. Она указывает всем, где расположиться, и предлагает чай-кофе, обещая, что преподаватель сейчас подойдет.
«Сестры» занимают небольшой диван, парень садится в кресло-качалку, а мне остается мягкий стул со спинкой. Сажусь, пряча свою сумку под стул, осматриваюсь. Студия в стиле лофт. На стенах копирование грубой кирпичной кладки, трещины в которой имитируют рисунок карты мира с континентами. Огромные панорамные окна завешаны тёмными тяжёлыми шторами. Диван обтянут коричневой кожей, как и мой стул. Одна стена с множеством чёрно-белых фотографий, развешанных в хаотичном порядке. Всматриваюсь. Там люди, но не полностью. Глаза, губы, руки, в пол-лица. На металлических стеллажах коллекция старых фотокамер. Софиты, вместо люстры шар из стеклянных осколков. Втягиваю воздух — пахнет кофе, который разносит девочка, древесиной и аромасвечой, которая горит на стойке между бутылок с разноцветной жидкостью, необычно подписанных. Вчитываюсь в названия.
«Меланхолия» — цвета морской пены, замутненная молочно-серыми разводами.
«Ярость» — красное стекло с черными прожилками, напоминающими лопнувшие капилляры.
«Экстаз» — неоново-фиолетовый градиент, перетекающий в ядовито-розовый.
Каждая этикетка выжжена лазером прямо на поверхности. Интересно, необычно. Зависаю на этой инсталляции.
— Говорят, у вас очень обаятельный фотограф, — подаёт голос одна из «сестер» (возможно, они не сестры, а жертвы современной тенденции моды).
— Это только так кажется, — отмахивается девушка-организатор.
— Соврали? А нам так его рекомендовали, — усмехается вторая.
— Сейчас у вас будет возможность познакомиться, — не очень добро бурчит организатор.
— А почему он опаздывает? У нас вообще-то почасовая оплата, — возмущаются «сестры».
— Я не опаздываю! — позади меня раздается мужской голос. «Сестры» оборачиваются и тут же расплываются в плотоядных улыбках. Я сижу ровно, расправляя плечи. Отчего-то волнуюсь, словно это не курсы фотографии, а важный экзамен в институте.
Шаги позади меня приближаюсь, мужчина обходит диваны и встаёт возле стойки с необычными бутылками.
— Добрый вечер. Меня зовут Артур, — представляется он с легкой ленивой полуулыбкой, скользя взглядом по собравшимся. Высокий шатен лет тридцати. Я бы не назвала его обаятельным, как ожидали «сестры». По-мужски привлекательный — да. Харизматичный — да, уверенный в себе — определенно, судя по снисходительной улыбке, которую он посылает «сестрам».
Короткая стрижка, выбритые виски, легкая небритость. На нем черная футболка, которая явно ему мала, и он об этом знает, намеренно обтягивая свой спортивный торс, рваные черные джинсы, белоснежные кроссовки, широкий кожаный браслет на запястье. На шее черная татуировка, как и на предплечьях.
Его движения спокойные: поправляет софит, проверяет настройки камеры, иногда проводит рукой по подбородку, на котором ямочка. Нос с лёгкой горбинкой — видимо, когда-то был сломан. И вот эта навороченная дорогая камера в его руках очень ему идет. Мне о такой камере только мечтать. Она стоит необоснованно дорого. Необоснованно для Тараса. Он никогда не согласится на такую покупку. Даже в виде подарка мне на праздник. Остаётся только с завистью на нее смотреть и мечтать, чтобы Артур позволил с ней поработать. Азы я знаю, много читала в интернете, а практики у меня ноль. Вздыхаю.
— Сегодня у нас пробный урок, — продолжает Артур. — Больше знакомство, чтобы понять, на что вы способны и какие цели преследуете, придя в мою студию.
Девушки на диване неуместно хихикают, начиная строить глазки Артуру.
— Давайте вы по очереди представитесь и расскажете о себе в двух словах.
Артур попутно настраивает камеру и вдруг щелкает девушек, которые тут же принимают соблазнительные позы.
— Но мне не нужно говорить, сколько вам лет, семейное положение или где вы работаете, — наводит фокус на парнишку с огромными наушниками, который скучающе что-то листает в телефоне. — Охарактеризуйте себя метафорой. Например, я Артур и я «Зеркальный объектив, собирающий чужие отражения», — характеризует себя. И мне кажется это очень интересным. Впервые за годы что-то увлекает с первых минут, и я уже не жалею, что совершила этот шаг.
Он снова наводит фокус на одну из «сестер». Та наигранно задумывается, закидывая ногу на ногу.
— Я Виктория. И я «Спелая черешня, созревшая в жаркий июльский день», — выдаёт она. Артур смеётся и фотографирует ее. — А фотографии отдадите? Или за них придется доплатить отдельно? — капризно надувает свои накаченные «спелые черешни».
— Фотографии входят в оплату за курс, — теряет к ней интерес, переводя фокус на ее подругу.
Они полагают, что это флирт, веселая игра, а я внимательно наблюдаю, запоминая, как мужчина держит камеру, какие ракурсы берет, как разговаривает, вытягивая из людей эмоции. На самом деле урок уже начался. Но не все это понимают.
— Я Рината, и я «Рассвет над океаном», — выдаёт она, начиная позировать, прикладывая наманикюренные пальцы к губам. — «Красивая, но недосягаемая, любоваться можно, трогать нельзя».
— Хорошо, Рината, учту, — флиртует он с ней и переводит камеру на парня.
— Я Матвей. «Я виниловая пластинка. Неактуальная вещь сейчас, но…» — задумается, обтирая ладони о джинсы, и с грохотом роняет наушники. Артур его щелкает несколько раз.
— Очень интересно, Матвей.
Фотограф приближается ко мне и садится на корточки. Берет ракурс снизу вверх. Теряюсь, закусывая губы. Я была так увлечена людьми и их метафорами, что забыла придумать свою. Пауза, и, пока думаю, Артур меня щелкает несколько раз, отчего я теряюсь еще больше. Сердце колотится как сумасшедшее. Артур совсем близко, его парфюм похож на смесь кофе и табака, ничего сладкого или резкого.
— Я Аделина. Я… — прикрываю глаза, пытаясь понять, кто я. — «Я плёнка в старом фотоаппарате, забытая и так и не проявленная», — выдаю свое внутреннее состояние, словно на приеме у психолога, и тут же жалею о том, что обнажилась. Артур снова фотографирует меня, а я намеренно отворачиваюсь.
— А почему девушке достается больше вашего внимания, Артур? — привлекает к себе внимание одна из «сестер», кажется, Виктория. — Она заплатила больше?
Артур отходит от меня, опуская свою камеру на стойку.
— Моего внимания хватит на всех. Итак, начнем. Сегодня просто вводные, с целью выявить ваш уровень, — переходит на деловой тон.
Глава 3
— Ты так и не рассказала, как прошли твои курсы, — отрываясь от планшета, интересуется Тарас. Мы завтракаем. Вчера вечером он не нашел времени поговорить со мной. Как только я вернулась, муж вручил мне сына с таким видом, словно совершил подвиг за два часа проведенных с ребенком. Из которых полтора он заставлял его учить английский по обучающей программе. А после направился в свой кабинет работать.
Днями Тарас работает, вечера после ужина проводит в кабинете опять же за работой. И нет, он не лжет мне, чтобы отделаться от семейных обязательств. Тарас действительно работает. Ведёт переговоры, работает с бумагами. Он трудоголик. И это, определённо, диагноз. Раньше мне казалось, что так правильно. Что Тарас настоящий мужчина. Он работает на благо семьи. Вот эта квартира в новом жилом комплексе и всё, что в ней есть, недешевая надежная машина, отдых на море раз в год — просто так не даются. Он зарабатывает это для нас. Ради будущего сына, ради дома, который мы хотим строить. А теперь я с удовольствием отказалась бы от половины достатка.
Потому что Тараса с нами нет. Мы не смотрим фильмы по вечерам, не обсуждаем мелочи, нигде не бываем и проводим время вместе только в постели. Да и в постели у нас не горячо, а иногда даже не тепло. Раз в неделю по-быстрому, словно по расписанию. Где я стараюсь скорее сымитировать оргазм, чтобы не обижать Тараса и не мучить себя.
Но это всё рутина и хандра. Так бывает. В каждой семье бывают кризисы. Как сказала моя мать, я, наверное, зажралась.
«Тебе бы мужа, как Пашка у Ленки. Нигде не работает, бухает, еще и бьет ее, если та посмеет высказать недовольство. По морозу босиком от него с детьми бегает. Тогда ты оценишь, как повезло тебе с Тарасом».
И я не спорю. Мне, определенно, повезло. Наверное.
— Я не рассказала, потому что ты не интересовался.
Тарас выгибает брови, смотря на меня снисходительно.
— Всё хорошо, мне понравилось, — сдержанно отвечаю я, подавая Дюше салфетку, и качаю незаметно головой, когда он тянет руку к конфетам в вазочке на столе. Тарас против сладкого в доме. А Андрей, как и каждый ребенок, особенно если ему запрещают, обожает всё вредное. Я купила специальные сладости на сахарозаменителе, без химии. Но и ими Тарас недоволен, ибо сахарозаменители тоже вредны. И уже отчитал меня вчера за эти безобидные конфеты, словно я тоже ребёнок.