Наталья Шагаева – Опасный пациент (страница 44)
— Да, доверяю. Спасибо… — выдыхаю я, прикрывая глаза. — Это очень дорого обошлось?
— И это тоже не должно тебя волновать. Я говорил, что ты сегодня пантера? — меняет тему, касаясь пальцами моих серёжек, заставляя их покачиваться. — Такая агрессивная, хищная, мне нравится, — вкрадчиво произносит мне на ухо, касаясь его губами. — Я хочу тебя сегодня сверху, вот в этом образе, — окончательно меня отвлекая. Паника отпускает, но за ней накрывает жаром. И мне хочется наплевать на всё и остаться с ним в этой машине, слушая его успокаивающий голос.
Но машина уже паркуется на стоянке, и Влад выходит.
Никогда не была леди и не привыкла к мужскому вниманию. Но чётко запомнила, что могу выйти только когда Влад подаст мне руку.
Греховцев открывает мне дверь и помогает выйти. На крыльце полиции нас уже встречает адвокат. Мужчины пожимают руки, за нами охрана. Никогда не чувствовала себя настолько значимой. Вся эта процессия собралась ради меня.
— Эва, не переживайте, — успокаивает меня адвокат, когда мы поднимаемся по ступеням. — Это стандартная процедура. Говорите, что решили развестись и ушли от мужа. Вы не обязаны были сообщать ему место своего нахождения. Никакого криминала в этом нет. Просто отвечайте на вопросы спокойно, без лишних эмоций.
Киваю, стараясь дышать ровно. Сжимаю предплечье Влада, ища в нём точку опоры.
Возле нужного кабинета нас останавливает сержант.
— Только допрашиваемая и адвокат, — отрезает он, глядя на Влада и охрану.
Греховцев сжимает челюсть. Я вижу, что ему стоит усилий не возражать. Он переводит взгляд на меня, глубоко вдыхая.
— Я не могу присутствовать? — интересуется он у адвоката, игнорируя сержанта.
— К сожалению, нет, — разводит руками мужчина.
— Я здесь, рядом, — тихо сообщает он мне, на мгновение сжимая мою талию, и отпускает. Киваю. Адвокат стучит в кабинет, нас приглашают войти, и я делаю этот шаг.
Кабинет следователя маленький и душный. Стол, несколько стульев, компьютер, на стенах какие-то графики и ещё одна дверь в противоположной стороне. За столом мужчина лет сорока с уставшими глазами и фамилией «Петренко» на табличке.
— Присаживайтесь, — кивает он без особого интереса.
Сажусь. Адвокат занимает место рядом. Следователь листает какие-то бумаги, потом поднимает взгляд на меня. Расправляю плечи, вспоминая, что сегодня я не загнанная в угол мышь, а пантера.
— Гражданка Авдеева? — уточняет он.
Киваю. Хоть мне и ненавистна эта фамилия, но по документам я пока Авдеева.
— Предъявите паспорт, — строго просит он. Протягиваю. Следователь листает его, внимательно рассматривая фотографию, потом меня. Там я не пантера, совсем не пантера. Доходит до страницы со штампом о браке, читает и откладывает мой паспорт, начиная вносить данные в компьютер.
— Эва Робертовна, вы находились в розыске как без вести пропавшая по заявлению вашего супруга. Сейчас мы обязаны убедиться, что вы живы, здоровы, и установить, где вы находились в период, когда вас искали.
— Я жива, как видите, — отвечаю ровно, голос не дрожит. Стараюсь копировать холодность и цинизм Влада.
— Где вы были?
— У знакомого.
— Конкретнее?
Теряюсь, глядя на адвоката.
— Госпожа Берг, вы не обязаны сообщать точный адрес, — уверенно произносит адвокат. — Моя подзащитная не скрывается и не находится в розыске по подозрению в преступлении, — поясняет он уже следователю.
Петренко недовольно сжимает губы, но кивает.
— Почему ушли и не сообщили мужу ваше местоположение?
— Я решила подать на развод, который назревал давно, — сухо сообщаю я.
— Муж вам угрожал? — поднимает на меня тяжёлый взгляд, отрываясь от монитора.
— Нет, но у нас были конфликты. Поэтому я ушла, — сухо поясняю я. Адвокат одобрительно кивает.
И я успокаиваюсь. Всё действительно похоже на формальность.
Дальше мы просто молча сидим, пока Петренко долго что-то печатает.
— Я сейчас распечатаю протокол, вы ознакомитесь, подпишете и будете свободны, — сообщает нам следователь, поднимается с места и уходит в ту самую вторую дверь в кабинете.
Шумно выдыхаю.
— Всё хорошо, Эва, — кивает мне адвокат. — Ещё пару минут.
Он уходит в свой телефон, что-то печатая, а я позволяю себе расслабиться, рассматривая свой маникюр.
Дверь, в которую ушёл Петренко, открывается. Я не оглядываюсь, но краем глаза вижу тень. И по какой-то неведомой причине моё сердце начинает колотиться в панике. Резко поворачиваю голову и вижу не следователя, а Авдеева…
Глава 33
Антон выглядит плохо, небритый, опухший, с красными стеклянными глазами. Я видела его в разных состояниях, но в таком отвратительном никогда. Он словно чудовище из фильмов ужаса выплывает из темноты и смотрит на меня нечеловеческим бегающим взглядом.
— Вла… — пытаюсь вскрикнуть на инстинктах, вскакивая со стула. Но замираю, когда Авдеев в два шага подлетает к адвокату и тычет ему пистолетом в лоб. Мой адвокат, кажется, только сейчас отвлёкся от телефона и понял, что происходит.
— Заткнись, тварина, или я прострелю ему башку! — Авдеев не кричит, он почти шепчет, точнее, шипит, как мерзкая тварь.
Мне кажется, в этом кабинете и вовсе заканчивается воздух. Открываю рот, чтобы закричать, но от парализующего страха и паники звук застревает в горле.
Адвокат шумно сглатывает, его лицо моментально бледнеет.
— Телефон выкинул! — рычит на него Авдеев, упирая ствол в висок. — Быстро!
Телефон вылетает из рук адвоката на пол.
Я не понимаю, как сюда попал Авдеев, но анализировать не могу, от панической атаки парализует не только тело, но и мозг. Всё, о чём я сейчас думаю, это то, что Антон не шутит. Люди в его состоянии уже не блефуют.
Там, за дверью, Влад и охрана. Стоит крикнуть или выбежать, и всё закончится. Но я онемела от ужаса.
— Я так понимаю, вы, господин Авдеев? — подаёт голос адвокат, находя в себе силы на диалог. Антон не реагирует, он вдавливает дуло пистолета в голову мужчины, но смотрит на меня, а я на него. И если в моих глазах ужас, то в его глазах обещание самой жестокой расправы. Он неадекватен и невменяем. — Вы сейчас очень сильно усугубляете своё положение. Убийство или захват заложников добавят к вашему сроку очень много, если не пожизненное, — продолжает адвокат ровным голосом.
— А мне похуй, — оскаливается Авдеев. Отвечает он адвокату, но говорит в меня. — Слышишь, адвокат? — он тычет в голову мужчины дулом так, что тот пошатывается. — Мне теперь абсолютно похуй! Что год, что десять, что пожизненное. Какая разница? Всё равно её ёбарь сделает так, что не выйду. Так почему бы мне не забрать вас с собой? — усмехается. — Ну здравствуй, жена, — выплёвывает мне. — Скучала, подстилка? Нет? А я вот очень… — снова пытается усмехнуться, но закашливается, хватая ртом воздух. Если Авдеева посадят, он точно не выйдет, я это вижу по состоянию его здоровья, по цвету кожи, по глазам, по тремору, по вздувшимся венам на висках.
— Ну что ты молчишь, тварь? Подойди ко мне.
Врастаю в пол, не в силах сделать и шага, рефлекторно оглядываясь на дверь, за которой Влад. Он же там? Он же не ушёл?
— Я, блядь, сказал подошла ко мне, или я сейчас размажу мозги этому прихвостню Греха.
Меньше всего мне хочется, чтобы из-за меня умер ни в чём не повинный человек. И я иду, заставляя себя двигаться. Авдеев в психозе, его действия невозможно предугадать. Делаю шаги на ватных ногах. Один, второй, третий.
Всхлипываю, когда Антон свободной рукой хватает меня за локоть и дёргает на себя. Он грубо разворачивает меня спиной к себе, и холодное дуло пистолета вжимается в мой висок. Судорожно дышу, покрываясь холодным липким потом, чувствуя, как начинает тошнить. От Авдеева пахнет вонючим потом и перегаром, табаком и гнилью.
— Ну здравствуй, жена, — вкрадчиво произносит он, касаясь губами моего уха. А мне кажется, меня сейчас стошнит от омерзения и страха. — Сейчас мы поедем домой, родная, — вдруг необычайно ласково произносит Антон. Он никогда со мной так не разговаривал. От этого становится ещё страшнее.
— Антон, не мне вам объяснять, чем грозит захват заложников… — пытается как-то вразумить его адвокат.
— Заткнись, падаль! — краем глаза замечаю, как Авдеев пинает стул, на котором сидит адвокат, и тот, не удержавшись, с грохотом летит на пол. Вскрикиваю от того, что Антон хватает меня за волосы и, пятясь, ведёт назад, в сторону второй двери. Меня трясёт, руки Авдеева тоже дрожат. Одно неосторожное движение, и он может случайно сорваться и нажать на курок, пустив мне пулю в висок. Мне очень страшно вот так умирать, но в голове мелькает мысль пусть лучше убьёт, чем я пойду с ним. Мне кажется, я тоже сошла с ума, но меня накрывает не просто злостью, а яростью на этого ублюдка. Мне хочется вырвать из его рук пистолет и выпустить всю обойму в его голову.
Начинаю дёргаться и упираться изо всех сил, размахивая руками, плевать, что моя жизнь на последнем волоске. Пусть стреляет, и всё это наконец закончится, потому что я не мышь. Хватит.
— Отпусти меня, ублюдок! Я никуда с тобой не пойду! — начинаю орать во всё горло, надрывая связки. — Лучше стреляй сейчас! Иначе… — не успеваю выкрикнуть свою угрозу, потому что вторая рука Авдеева ложится на мою шею и начинает сжимать горло.
Ровно в этот момент дверь кабинета с грохотом открывается, и первым влетает Влад. Я снова превращаюсь в загнанную в угол мышку, смотрю в его глаза и опять хочу жить. За его спиной охрана и полицейские, но он выставляет руки в стороны, упираясь в косяк, никого не впуская.