Наталья Шагаева – Опасный пациент (страница 36)
— Тихо, спокойно. Мы неофициально поднимем то дело и докажем, что ты не виновата. Это подстава, Эва, которая тоже уголовно карается.
— Я не знаю… Я… — начинаю задыхаться, пытаясь запить свою панику чаем. Зачем он так глубоко копает? Я не просила, я не хочу.
— Да, блядь! — психует Греховцев, повышая голос. — Хорошо. Только развод. Я сам его казню без суда и следствия, — нервно выдаёт он.
А я рефлекторно сжимаюсь.
— Эва, посмотри на меня! — требует он.
Распахиваю глаза.
— Моя агрессия сейчас адресована этому ублюдку. Всё. Тебя это не касается. Прекрати сжиматься.
— Я не специально, — выдыхаю я, пытаясь остановить внутреннюю истерику.
— Твоя паника адресована мне?
— Нет, — качаю головой.
— Это рефлекторно на эмоции, с которыми ты пока психологически не справляешься? — его голос с каждым словом выравнивается.
Киваю. Всё так. Мне сложно разделять двух совершенно разных мужчин.
— Так вот и я агрессирую рефлекторно, на эмоциях. Но моя злость не касается тебя. Точнее, не так… я могу даже злиться в какой-то момент именно на тебя. Но последствий за этим не будет!
— Знаю, я пытаюсь, правда. Я сама себе такая забитая, отвратительная. Прости.
Греховцев встаёт из-за стола, подходит ко мне, наклоняется сзади, выдыхая в моё ухо:
— Моя агрессия легко гасится, Эва. Просто прояви инициативу и поцелуй меня.
Оборачиваюсь к нему. Наши лица близко, я чувствую его горячее дыхание с ароматом кофе.
— Да, Эва, такая вот терапия. Давай.
Прикасаюсь губами к его губам, ожидая, что Влад всё возьмёт в свои руки, но он ждёт инициативы от меня. Прикрываю глаза, провожу языком по его губам. А дальше… ступор.
— Эва… — со стоном выдыхает он и сам целует. Опять жёстко, сминая мои губы, проталкивая язык. Но мне не страшно. Я, наоборот, выдыхаю, что этот конфликт решается вот так…
Глава 27
Возвращаюсь домой вечером, сразу поднимаюсь наверх. Нахожу Эву в её спальне. Она стоит спиной ко мне и, как ни странно, не напрягается, когда я открываю дверь и вхожу. На столе возле окна книга, которую она листает и, водя пальцами по строчкам, что-то переписывает в телефон. Наблюдаю за ней несколько минут, прислонившись плечом к косяку.
Спина ровная, осанка, ведёт плечами, словно двигается в танце. Волосы собраны наверх, и там, на шее справа, ближе к затылку, у неё тоже маленькая родинка, я уже пробовал её на вкус в ванной. Кажется, у меня фетиш на родинки. Кто бы мог подумать… Эта женщина тоже для меня открытие. Втягиваю воздух глубже. Потому что хочу прямо сейчас нагнуть её над этим столом, без прелюдий и слов, сдёрнуть с бёдер штаны и войти. Да, именно так. Но… Прикрываю глаза, пытаясь поймать адекватность. Моя женщина пока ещё не приручена, и нельзя пугать ее моими внезапными порывами.
Эва поворачивается и только сейчас замечает меня, выдёргивая из ушей беспроводные наушники. Теперь понятно, почему не напряглась в момент моего появления.
— Добрый вечер, — произношу я, проходя в комнату. — Я позволил себе составить твой образ на сегодняшний вечер, — опускаю на её кровать пару пакетов с одеждой и обувью. — Надеюсь, это не проблема?
— Не проблема. Но это какой-то особенный вечер? — интересуется она.
И нет, между нами нет прежнего напряжения, но есть какое-то видимое только мне тонкое стекло. Смотреть можно, но резких движений делать нельзя, иначе треснет. А мне хочется снести к херам и эту преграду. Хоть я и пытаюсь казаться в её глазах лучше, чем её гандон-муж, я всё равно остаюсь эгоистом и собственником. Мне надо стереть и уничтожить все границы между нами.
— Моя мать устраивает ежегодный благотворительный вечер. Мы приглашены. Ничего особенного, живая музыка, закуски, напитки. Все, кто приходит, просто делают взнос в пользу её благотворительного фонда.
— У твоей матери свой благотворительный фонд?
— Да, английская королева должна подтверждать свой статус, — шучу я, усмехаясь.
— Моё присутствие обязательно?
— Не обязательно, но я настаиваю.
— Эм… там будут твои родственники? — кусает губы, уже заранее подбирая причины для отказа. Я прямо читаю в её голове ещё десяток поводов не идти.
— Мама, пара двоюродных тёток с отпрысками и мой брат. Остальные - просто люди, которые спешат отмыть деньги под видом помощи нуждающимся, — иронизирую я.
— Мне кажется, не стоит делать наши отношения настолько публичными, — снова закрывается от меня. И стекло между нами становится толще.
— Почему?
Я догадываюсь, почему. Эва хоть и закрывается, но прочесть её триггеры несложно. Надо напомнить, что они меня раздражают?
— Ну, у нас нестандартные отношения. Я не твоя жена и не невеста, поэтому…
А вот и границы. И напоминание о том, что когда всё закончится, я должен её «потерять», как и обещал. «Потерять» даже для самого себя. До этого меня это не беспокоило, и я с лёгкостью дал слово, что отпущу. А теперь мне не хочется его держать. Мои аппетиты выросли, и мне мало этой женщины во временное пользование. Мама будет в восторге, когда узнает, что её сын наконец-то запал на женщину по-настоящему.
— Поэтому ты сбежала, когда моя мать неожиданно нас навестила? — перебиваю её, приподнимая бровь.
— И поэтому тоже, — не скрывает она.
То есть трахать её можно, а вот представлять публике, заявляя свои права - нельзя. А я так не хочу! Эта женщина рвёт все мои шаблоны к херам. И мне хочется сейчас запустить чем-нибудь в стену, чтобы продемонстрировать свой протест. Но я учусь самоконтролю с этой женщиной. Полезный, кстати, навык. Никогда не знал, что он мне настолько понадобится.
— Сопровождение женщины на светском вечере не подразумевает, что это должна быть жена или невеста, — поясняю я. — Я не настаиваю, но мне была бы очень приятна твоя компания.
Говорю, что не настаиваю, но на самом деле настаиваю. И, видимо, это читается в моём взгляде.
— А как же наша легенда о том, что я пропала? — находит ещё один аргумент.
— Уже неактуально, Эва. У Авдеева начались на работе крупные неприятности, ему сейчас не до тебя. Поверь мне, — цинично усмехаюсь.
— Да? — распахивает глаза.
— Я поспособствовал. Не надо было поднимать твоё дело по фальсификации. На его гнилой душонке столько грехов, на которые раньше закрывали глаза. Зачем тебе подробности, Эва? Скоро начнётся «звёздопад», а потом и вовсе с него сорвут погоны и заведут уголовное дело по нескольким статьям. А там и по этапу пойдёт.
— Это ты организовал? — сглатывает Эва.
— Ну что ты, моя пантера. Я просто обратил на это внимание его руководства. Всё остальное сделал он сам.
— Ясно… спасибо, — благодарит, но всё равно нервничает.
Будто я не понимаю, что делаю, и могу совершить ошибку. Она просто хотела по-тихому потеряться, оставив мужа в неведении. А я не могу этого допустить. Мне нужно, чтобы она спокойно дышала и жила, не боясь, именно в этом городе и рядом со мной. Но главное, я не могу просто так оставить безнаказанным весь беспредел, который творил этот мент с моей женщиной. Я тогда сам спокойно дышать не смогу.
— Эва, я взрослый, далеко не тупой мужчина, уверенный в себе и своих действиях. Всё, что сейчас происходит с Авдеевым, никак тебя не коснётся. Я обещал не трогать твои дела. Я держу слово. Тебе надо только развестись через адвоката, заявление он уже подал.
— А если Авдеев будет препятствовать разводу?
— Конечно, будет. Но у него нет на это оснований. А у судимых ублюдков, как правило, не спрашивают их желания, — ухмыляюсь я.
Эва кивает, заметно расслабляясь.
— Все, причины отказать мне в компании на этот вечер закончились?
— Закончились, но я… — продолжает сопротивляться, вздыхая.
— А я хочу, чтобы ты была рядом со мной этим вечером. Расслабилась и получила удовольствие. Если хочешь, то мне необходимо твоё присутствие.
— Хорошо, — всё-таки сдаётся, прикрывая глаза.
— Я сейчас давлю на тебя, не оставляя выбора? Надеюсь, ты не так это воспринимаешь?
— Ты не давишь. Ты подкупаешь тем, что я тебе необходима. Не находишь это запрещённым приёмом? — тоже усмехается.