Наталья Шагаева – Опасный пациент (страница 26)
— М-м-м… — в моём голосе сочится ирония и яд. Бесит меня то, что она готова сделать всё просто потому, что обещала. Но самой ей отвратительно. — А если я сейчас скажу раздеться, встать на четвереньки и отсосать мне? — вздёргиваю бровь, стискивая челюсти.
А она не понимает моей иронии. Послушно кивает мне и начинает стягивать с себя боди. Сначала думаю: да к чёрту! Хочет так - плевать. На хрен мне её желание? Что я, пацан, чтобы уламывать её как школьницу? Ярость граничит с диким возбуждением, когда она стягивает с себя боди, демонстрируя мне своё полностью обнажённое тело.
Наблюдаю, как она идёт ко мне, хватается руками за мои бедра, начиная медленно опускаться на колени, а у самой руки трясутся.
Ну пиздец!
Хватаю её за плечи, рывком поднимая на ноги.
— Нет, Эва, мне так не надо! — какого-то хрена повышаю на неё голос. — Не надо делать мне гребаное одолжение! Мне не нужен секс, когда женщина не хочет и приносит себя в жертву! — рычу ей в лицо, сжимая плечи.
— Я… — глотает воздух, — хочу, — пытается улыбнуться и изобразить желание, и это теперь унижает, мать её, меня. Она снова пытается встать на колени, но я опять поднимаю её рывком вверх.
— И врать мне в лицо тоже не надо! Не выношу имитацию и суррогаты! — снова повышаю голос начиная рычать.
А она сжимается, зажмуривается. Волосы падают ей на лицо, закрывая глаза. Вскидываю руку, чтобы убрать прядь волос, и застываю с поднятой рукой, потому что она отшатывается от меня, словно подумала, что я сейчас ударю.
— Слушай меня… — сглатываю, выравнивая голос, — внимательно. Я не твой гребанный гандон. Если я вскинул руку, то не ударю. Я лучше отстрелю себе эту гребаную руку, — холодно, но доходчиво доношу до неё. — Если я повысил голос, ты можешь повысить голос на меня в ответ. Если тебе что-то не понравилось, ты можешь мне это высказать. Да, мне это не понравится, но без последствий для тебя. Ясно!? — снова рычу, злясь уже не на Эву и не на себя, а на её больного ублюдка, который сломал и порадил в ней такие инстинкты и рефлексы.
— Ясно! — распахивает глаза, уже смотря на меня открыто. Но там, на дне её глаз, всё равно страх и неприятие меня как мужчины. И мне хочется расхерачить в этой гостиной всё.
— Хорошо, — выдыхаю, сам прикрывая глаза, пытаясь вернуть себе адекват. — Можешь идти спать. Или… что ты там хочешь делать, — медленно разжимаю пальцы на её плечах, отпуская, и отхожу назад.
А Эва стоит в ступоре, быстро дыша, смотря на меня. Что, блять, опять не так? Отпустил же, не принуждаю ни к чему. Сам разворачиваюсь и выхожу из гостиной.
— Влад! — бежит за мной. Оборачиваюсь на лестнице. — Владислав… — её голос дрожит. Она прикрывает тело кардиганом, но всё равно сейчас такая уязвимая, что мне становится тошно, словно это я сделал её такой.
— Давай попробуем ещё, — просит она умоляюще. — Я расслаблюсь, обещаю.
— А-а-а… — доходит до меня. — Ты думаешь, если я тебя сейчас не трахну, то наша сделка не состоится и завтра я отправлю тебя к этому гандону?
Молчит, закусывая губу.
— Этого не будет, можешь быть спокойна. Ты всё равно в безопасности, — обещаю ей. Сейчас прям разбежался отдать эту женщину твари, которая её сломала. Снова разворачиваюсь и спускаюсь вниз, не оглядываясь.
Я, блять, не просто урою этого гандона. Я сначала сломаю ему все кости и разобью его ебало в мясо, чтобы и он вздрагивал от любого резкого движения и моего голоса.
Хочется сделать это прямо сейчас, но сгоряча и на эмоциях таких дел не делают.
Глава 20
Спала я плохо. Да что там — я вообще практически не спала.
Всю ночь я лежала в этой чужой огромной кровати и ненавидела себя. Ненавидела своё тело, которое никак не могло расслабиться и договориться с больной головой. Меня же не насиловали. Я сама на это пошла и прекрасно понимала, чего от меня хочет мужчина. Меня целовали, ласкали, дышали мной в конце концов… Владислав старался меня расслабить. А я зажалась как бревно. Мёртвое, холодное, неблагодарное, сломанное мужем бревно. Мне самой от себя тошно. Чего мне стоило получить удовольствие от нормального, не отвратительного мне мужчины? Почувствовать хоть что-то, кроме липкого страха? Бояться по факту нечего - я не девочка, со мной бы не сделали ничего такого, чего я раньше не переживала. Но нет. Я так не умею. Меня никто не научил.
Антону всегда было плевать на моё настроение. Он брал меня как хотел, а я терпела. Иногда симулировала, чтобы ускорить процесс, выдавая невнятные стоны, сжимая интимные мышцы. Но чаще Антону и этого не требовалось. Ему достаточно было удовлетворить себя. А Владу недостаточно.
Что, мать вашу, с ним не так?
Мужчины все эгоисты. Зачем ему моё удовольствие? Почему недостаточно согласия и покорности?
Всю ночь я прокручивала в голове наш нелепый, несостоявшийся интим. Самое отвратительное, что я не только зажалась - я шарахнулась, когда мужчина просто хотел дотронуться до моего лица. Он был зол и я испугалась. Я не специально, это рефлекс, выработанный годами. И мне стыдно. Мне так стыдно за эту реакцию.
Я забитая, выдрессированная жертва ублюдка, который вбил в меня определённую модель поведения. Другая мне чужда.
Что мне теперь с этим делать?
Мы заключили сделку и обговорили всё сразу. Пусть цинично, но честно. Владислав исполняет свои обязанности, а я нет. Никто не обязан помогать мне просто так. Никто мне даже не обещал бескорыстных подарков. От меня ждут отдачи. И если её не будет, сделка не состоится. Каждому мужчине нужен стимул. А я его не дала.
Поспать мне удалось от силы пару часов. Проснулась в шесть утра с решительным настроением всё исправить.
Принимаю душ, привожу в порядок волосы, бью себя по щекам, приводя в чувство. Одеваю на голое тело белый халат и решительно иду в спальню Владислава. Я знаю, где она - вчера он выразительно хлопнул дверью, показав своё раздражение.
Вхожу без стука. Нажимаю на ручку и открываю дверь. Возможно, я вторгаюсь в личное пространство мужчины, который уже ничего от меня не ждёт. Но мне кажется, любой мужчина будет не против секса с утра. Насколько мне известно, мужская физиология в это время суток на пике.
На несколько секунд теряюсь, снова сжимаясь, как загнанная в угол мышь. Осматриваю спальню Владислава. Здесь всё тот же минимализм и тёмные тона в оформлении. Он спит на большой кровати в одних белых боксерах. Одеяло скинуто на пол. На его животе ещё красные рубцы после операции, но это не отталкивает, даже придаёт его подтянутому мужскому телу брутальности. Он не храпит и не пускает слюни во сне, как Антон. Обычная поза для сна на спине. Даже пахнет приятно, мужским шампунем. Меня ничего не отталкивает в этом мужчине, кроме моих внутренних зажимов, которые Греховцева, в общем-то, мало должны волновать.
Вдох-выдох. Ты это сделаешь, Эва. С удовольствием и улыбкой. Ты постараешься так, как никогда в жизни. Чтобы ему понравилось, чтобы он понял, что не зря тратит на тебя свой ресурс. Чтобы не считал меня бесполезной скотиной, как Антон.
Решительно развязываю пояс халата и стягиваю его с плеч, позволяя упасть на пол. Кожа тут же покрывается мурашками от прохладного воздуха, а в горле встаёт ком. Прикрываю глаза, заставляя себя расслабиться и настроиться.
Это просто секс. Это просто тело, которое давно растерзано и терпело вещи похуже.
— Если это такой стриптиз, то мне нравится, — вдруг произносит мужчина.
Распахиваю глаза, понимая, что он уже не спит, а, закинув руки за голову, смотрит на моё тело. Похотливо смотрит, уже трогая меня своим давящим взглядом, как умеет только он. И ему нравится то, что он видит. Моя задача - не испортить ему удовольствие сейчас.
— Зачем ты пришла, Эва? — спрашивает он, когда его взгляд, прощупав моё тело, встречается с моими глазами.
— Вчера я была не в себе. Сегодня я готова и хочу всё исправить, — чётко произношу я и понимаю, что снова сжимаюсь. Заставляю себя расслабиться, принимая более эротичную позу. Хотя что я могу знать о соблазнении мужчин? Я никогда этого не делала. Скорее всего, выгляжу нелепо.
— Мне кажется, я уже вчера донёс до тебя мысль, что если я тебя не трахну, ничего не изменится. Мне не нужны одолжения, Эва… — выдыхает он. — Меня не заводят женщины, которые не хотят. Я потребляю только то, что хочет быть потреблённым мной, — цинично отвечает он. Вот так, без вуалирования и прикрас, выдаёт мне свою версию отношений с женщинами. Но это правда, и меня она устраивает.
— Я хочу. Мне станет намного легче, если между нами всё-таки состоится секс. Чтобы преодолеть страх, надо в него открыто шагнуть. Я хочу это сделать, — уверенно произношу и иду к кровати. Комнату освещает лишь тусклая подсветка полок на стене. В полумраке легче скрыть свои страхи и зажатость.
— Ты предохраняешься? Нужны презервативы? — напрямую интересуется он.
— Да я пью таблетки. Но… Я имею в виду, если тебе нужны, то да. Я здорова, но могу понять нежелание иметь меня после другого мужчины. Поэтому… — начинаю мямлить, как тряпка.
— Слишком много слов, Эва. Иди сюда, — кивает мне.
Ставлю колено на кровать, забираюсь на неё, и снова впадаю в ступор. Оказывается, легче, когда мужчина сам инициатор секса. Вчера было так, он мог сделать всё сам и облегчить мне задачу. Мне оставалось только расслабиться и сделать вид, что я получаю удовольствие. Но у меня этого не вышло. Антон был прав - я бесполезная скотина. И дело уже даже не в моей психологической травме. Дело в том, что я в спальне чужого мужчины и не понимаю, чего от него ждать и чего он ждёт от меня.