Наталья Шагаева – Квест. Сердце хищника (страница 37)
Киваю, отпивая приторного алкоголя, от которого меня тошнит.
— Я бы не стал сожалеть, — произношу, включаясь в беседу. По факту, мне плевать на Пикси — рано или поздно, как и всех игроков, её бы все равно ждал печальный исход. Но мне нужно казаться заинтересованным в игре. Иначе переиграть Мастера у меня не получится. — Её вспыльчивый темперамент рано или поздно привёл бы к исходу, — снова салютую Мастеру, отпивая ещё вина. — Она была слишком громкой скрипкой.
— Ты как всегда прав, Тень. Тогда перейдём к действующим игрокам, — Мастер снова берёт пульт и наводит фокус на Майора, который отжимается от пола в своей комнате. — Старый добрый солдат до мозга костей. Дисциплинирован, умен, опасен. Не позволяет эмоциям взять верх и будет бороться до конца. Ему, своего рода, тоже азартно себя испытывать. Хороший игрок, я вижу его с тобой в финале, — снова салютует мне бокалом. — Публика его любит, ставки на него близятся по коэффициентам к твоим.
Киваю, плевать. Хоть ставьте меня с самим чёртом. Проиграть я давно не боюсь — это и есть залог моего успеха. Когда не боишься умереть, играть в разы легче. Страх — самый главный и коварный соперник.
— А мне кажется, этому солдату не хватает перчинки, — снова влезает Королева. — Он пока держится на выдержке, силе и той истории с побегом, — фыркает она.
— Так добавь перчинки, разрешаю играть. Всё для тебя, моя Королева, — чокается с ней бокалом.
— Спасибо, Мастер, вы, как всегда, щедрый, — ловит его ладонь, целуя. А Мастер поглаживает её щёку, как зверюшку.
— В следующих фазах… — продолжает рассуждать Мастер. — Если, конечно, ничего не изменится и нас никто не удивит, должен выбыть Техник и Доктор. Птичку я выведу из игры сам. Она пока будет набираться сил и отращивать зубки. Итого в финале сыграют четверо: моя Королева, Тень, Майор и наш Ангел.
— Да боже, — морщится Рейч. — Зачем вам эта амёба? Ну серьёзно… — надувает губы. — Да она и не дойдёт до финала, умрёт от страха уже в зеркальной комнате.
— Не умрёт, — как можно сдержанней произношу. — Я доведу её до финала.
— Зачем? — не унимается Рейчел.
— Затем, что публике нужна драма, романтика, в конце концов. Мои правила — мои прихоти, — отрезает Мастер. И это замечательно, что пока все будут полагать, что Ангел — прихоть Мастера. — Это хороший ход, Королева. Не ломай нашу концепцию. Публике нужно не только зрелище, но и чистые эмоции, Ангел их хорошо выдаёт. Ты уж постарайся ещё больше её раскачать, — обращается ко мне. — Влюби нашего Ангела в себя. Представляешь, как будет лирично и красиво выглядеть падение Ангела в конце. Какая будет драма, — словно сумасшедший режиссёр, вещает Мастер.
— Всё будет. Я в процессе, — цинично киваю.
Да, таков был план изначально. До момента, пока я не понял, что девочка с синими глазами действительно чиста и является реальной невинной жертвой обстоятельств. И я захлебнулся флешбеками из прошлого, и с каждым разом меня триггерит мой Ангел всё больше и больше.
Радует только то, что у меня есть ещё время до финала. Я не могу никак допустить невинную жертву. Меня ломает прошлое, и ещё одной жертвы я не допущу. А значит, дамы и господа, ставки растут и нужно включаться в борьбу против Эдема уже сейчас.
Мастер начинает есть своё мясо, но снова смотрит на меня, словно считывая слабые точки.
— Не правда ли, этот сезон будет необычным? — спрашивает у меня Мастер, пытаясь продавить и выжать эмоцию. Но я лишь с циничной ухмылкой киваю.
— Как пожелаешь. Одной жертвой больше, одной меньше, — безразлично пожимаю плечами, откусывая кусок мяса.
А внутри отчего-то кипит. Этот ублюдочный извращенец, сто процентов, недоговаривает, не раскрывая нам все карты. И кто его знает, каков сценарий будет в финале. Хочется стиснуть зубы и зарычать. Но заставляю свою челюсть расслабиться, показывая безразличие.
Ужин продолжается дальше, мы обсуждаем природу и философию страха, говоря ни о чём. Больше слушая сумасшедшие, но до ужаса верные доводы Мастера. Он основатель Эдема и изучил людскую природу с некрасивой изнанки, как никто другой.
Но Мастер не учитывает одну деталь — я давно не игрок. Я сапёр, который заложил взрывчатку и всё ближе и ближе к детонатору.
После долгих и тошнотворных бесед возвращаюсь в комнату.
Алиса спит.
Алиса… Кто бы ни дал ей это имя, он даже не догадывается, как сильно повлиял на её судьбу.
Она закуталась в простыню и уткнулась лицом в подушку. Словно до сих пор пытается уйти от реальности. Хрупкая, маленькая, напуганная девочка…
Было бы смешно, если бы не было так тошно…
Сажусь в кресло и тупо пялюсь на неё почти всю ночь, обдумывая дальнейшие действия.
А ещё ловлю себя на злости и раздражении. Потому что полагал, что во мне давно атрофировались все эмоции. Сейчас они рвутся наружу настолько сильно, что хочется разбудить Ангела и наказать за это.
Болезненное чувство. Сжимаю зубы и беззвучно внутри вою.
Мне кажется, я осторожен и умен. Но Мастер хитрее и умнее в сотни раз. Иначе Эдем давно прекратил бы существование. Даже если найти выход из этого места, Эдем всё равно будет преследовать тебя до конца жизни. Корни у него ветвистые и слишком длинные.
Сука…
Когда думаешь, что умер и уже похоронил себя, судьба преподносит неожиданный поворот, который напоминает, что настоящие трупы продолжают гнить в земле. А если ты всё ещё бьёшься в агонии, то ни хрена ты не труп.
Ловлю себя на крамольной мысли: взять подушку и перекрыть Ангелу кислород. Чтобы уснула вечным сном и не мучилась. И опять себе лгу. Я хочу прекратить не её мучения. А свои. Эгоизм, который я пытаюсь вырастить в девочке, теперь бурлит внутри. Потому что у меня впервые за долгие годы сдавливает грудь и заканчивается кислород. И чтобы начать снова дышать, я скидываю с себя одежду, срываю с Ангела простыню и под её писк накрываю девочку своим телом.
— Тихо, Ангел мой, — прижимаю её руки к подушке над головой. — Не сопротивляйся. Принимай меня. Ты сейчас мне необходима.
Это признание. Но Ангел пока этого не понимает. Девочка замирает и красиво мне сдаётся, прикрывая веки. Да, вот так… Не сопротивляйся мне.
Глава 29
Просыпаюсь раньше Тени. Тяжелая рука придавливает меня, и никак не выбраться из удушающего захвата, не потревожив Тень. Дышу глубже, рассматривая мужчину.
Мужчину, который сделал меня женщиной уже дважды.
Да, он снова растерзал меня этой ночью без разрешения. Просто разбудил и вторгся в моё тело, не оставив выбора. Эта ночь была странной. Тень не был груб и быстр. Но в его ласке сквозила какая-то отчаянная животная потребность. Будто я на самом деле была нужна этому хищнику. Я, конечно, не поверила, но сдалась его телу, в какой-то момент осознав, что на время перестала контролировать свои мысли. Однако в Эдеме не следует поддаваться беспечности. Нельзя верить даже себе. Разве не этому учил меня Тень?
Скольжу взглядом по мужским рельефным плечам, по сильной шее, чётко очерченной челюсти и только сейчас замечаю, какие густые и длинные ресницы у этого мужчины.
Кто ты, чёрт тебя побери?
Враг?
Соперник?
Защитник?
Или главный узник Эдема?
Как в этих стенах отличить правду от лжи?
Пытаюсь аккуратно выползти из-под «мощной глыбы», но ничего не получается. Хищника невозможно от себя оторвать.
— Хочешь уйти, так и скажи, — сонно хрипит Тень и резко отрывает от меня руку. От неожиданности вздрагиваю на кровати, соскальзываю с простыни и шлёпаюсь на пол.
— Ой! — успеваю подставить руки, чтобы не разбить нос. А Тень усмехается.
Поднимаю голову, убирая мешающие волосы с лица. Он реально смеётся, смотря на меня сверху вниз. И знаете, что поражает? Тень не скалится, как раньше, не иронизирует и не играет. Он действительно искренне смеётся.
— Что смешного? — злюсь, поднимаясь на ноги. — Я больно ударила коленку, — морщусь, рассматривая ушиб.
— Иди сюда.
Не успеваю увернуться, как Тень хватает меня за футболку и дёргает к себе.
— Покажи, — берёт мою ногу. Замираю, когда Тень наклоняется и целует мою коленку. И это казалось бы так мило и трогательно, если бы мы не находились в Эдеме, а он не был бы убийцей. — И куда ты так неслась, ломая ноги?
— В душ, — одёргиваю свою ногу, подозрительно посматривая на Тень.
— В душ? Хорошая идея, — поднимается с кровати, скидывая с себя одеяло, под которым абсолютно голый. Резко отворачиваюсь. Он был во мне уже два раза, но щёки всё равно вспыхивают.
— Я хочу в душ одна. Просто помыться, а не вот это…
— Что «это»? — снова усмехается надо мной, а я прячусь назад, упираясь в дверь ванной.
— Ну, ты явно не собираешься просто мыться со мной.
— Явно не собираюсь… — передразнивает меня.
Да боже! Верните мне холодного, безжалостного хищника. Кто этот игривый кот? Я его боюсь.
— Вот! — упираюсь ему в грудь ладонями, не позволяя коснуться меня. — А у меня там всё саднит от твоего «вандализма»! — как можно серьёзнее говорю я. — Дай мне передышку. Можно мне остаться наедине?
— Окей, поцелуй меня, и, так и быть, «вандализма» сегодня не будет, — хрипло выдыхает мне в губы.
— Просто поцелуй? — шепчу я, не веря.