Наталья Шагаева – Фиктивная жена (страница 8)
Платон уже два раза пытался пробиться ко мне в комнату, но его не пустили. За бабулей должны были поехать и доставить ее до места регистрации. Она – это все гости с моей стороны, подругами я ещё особо не успела обзавестись, да и если бы они были, я бы никого не хотела видеть на этом фарсе.
— Все! — хлопает в ладоши мой стилист. Парень лет двадцати пяти, который знает о макияже, причёсках и стиле в сто раз больше, чем я. — Посмотри, какая ты у нас красавица. Можно фото для моего портфолио? Ты у меня самая обворожительная невеста, — просит он, смотря на меня умоляюще. Киваю. Пусть хоть кто-то порадуется.
Меня фотографируют в анфас и профиль. И я даже пытаюсь изобразить улыбку.
А потом приносят платье…
Мамочки! Ну нельзя же в таком выходить замуж понарошку. Кто бы его ни выбирал, оно великолепно. Это платье просто создано для настоящей невесты и искренних эмоции. В таких нужно выходить замуж раз и навсегда.
Спина открытая, верх расшит жемчугом. Низ не пышный, но воздушный. И длинная фата, до пола. Когда мне помогают одеться и закрепляют фату в прическу, я понимаю, что есть еще и вуаль.
Стилист, суетясь вокруг меня, показывает, как ее нужно накидывать на лицо и откидывать назад. А я не могу ни вдохнуть ни выдохнуть. Я не узнаю себя. Невеста, смотрящая на меня в зеркало, необыкновенная. Никогда не чувствовала себя настолько красивой. Стилист не переборщил и не сделал из меня куклу. Макияж естественный, лишь слегка подчёркивающий губы и глаза. Прическа и платье придают моему образу нежности, воздушности, невинности и чистоты.
— Я смотрю, у тебя нет слов? — с гордостью произносит стилист. Киваю, медленно поворачиваясь и рассматривая себя со всех сторон. — Сама нежность и юность. Ты олицетворение красоты и чистоты. Все как спросил господин Вертинский. Надеюсь, ему тоже понравится.
— Он так просил? — удивленно спрашиваю я.
— Да. Ох, мы забыли подвязку, — парень начинает суетиться, вынимая из бумажного пакета кружевную подвязку.
— Зачем? Это тоже просил господин Вертинский?
— Нет, но он скажет мне спасибо. У каждой невесты должна быть подвязка, — хитро произносит парень, ведя бровями.
— Да не нужна мне никакая подвязка! — категорично произношу.
— А она и не для тебя, — продолжает настаивать парень. Хмурюсь. Наверное, слишком подозрительно, что влюбленная невеста отказывается от подвязки.
— Хорошо, давайте! Но я сама ее надену! — выхватываю подвязку, сажусь на стул, задираю юбку и быстро натягиваю кружевное безобразие.
Одергиваю юбку и иду к окну вдохнуть свежего воздуха. Бодрости и настроения нет. Хочется прилечь, закрыть глаза, на несколько минут расслабиться и выдохнуть. Но при всем параде боюсь даже присесть.
Выпиваю еще несколько глотков воды, подавляя легкую тошноту. Нужно было поесть с утра. В команду опять врывается Платон, уже одетый в белую рубашку и стильный неклассический костюм. Он приносит букет. Красивый, аккуратный, небольшой букет-невесты из белых и розовых пионов, перевязанных белой лентой.
— Ну все, время, — произносит мой стилист. — Еще раз поздравляю.
Парень быстро собирает свой чемоданчик, а Платон застывает в дверях, осматривая меня. На его лице нет эмоций. Никаких. Он словно надел маску, пряча за ней что-то нехорошее.
Хочется выставить руки вперед, защищаясь от его взгляда, и сказать, чтобы он не начинал давить на меня и нагнетать. Мне и так волнительно и не по себе.
Это всего лишь свадьба, а не пытка, но у меня никак не получается расслабиться и начать воспринимать все проще. А всему причина – мое внутреннее состояние. Снаружи я держу лицо, стараясь выглядеть если не счастливой, то хотя бы уверенной.
Стилист покидает комнату, Платон закрывает за ним дверь и отдает мне букет. Молчим. Такая давящая тишина.
— А может… — наконец начинает Платон и нервно проводит по волосам. — К черту этот фарс, свадьбу, наследство? — вполне серьезно произносит он. — Мирон выкрутится. По-любому! — его эмоции вырываются наружу. Он делает пару шагов ко мне, сглатывает и замирает, словно боится подойти ближе. Внимательно осматривает мой свадебный наряд. — Может, уедем подальше отсюда? К черту их всех! Я найду деньги!
— Где? — вполне спокойно спрашиваю.
— Да какая разница где? Найду и все! — качает головой, начиная нервничать. — Мне кажется, мы допускаем ошибку. Я допускаю, отдавая тебя ему! Не нужно мне было это все… — его голос срывается. И я тоже начинаю злиться.
— Послушай меня! — немного резко выдаю я, и Платон заглядывает мне в глаза. Отходит от меня, ложится спиной на стену, словно не может стоять. — Во-первых, я не хочу уезжать. Это глупо. Здесь у меня учеба, бабушка и хоть какая-то перспектива. Во-вторых, у меня очень мало времени, и деньги мне нужны как можно скорее. В-третьих, даже если предположить, что мы найдем деньги, кто нам быстро оформит документы на Алису? Это незаконно, и таких связей нет ни у тебя, ни у меня. Да и денег на тоже нет. И так нечестно по отношению к Мирону и твоей семье, мы договорились, а теперь сбежим. Ты сможешь так поступить? — Платон молчит, мотает головой и закрывает глаза. Беру бутылочку, допиваю воду. Заглядываю в зеркало, поправляю фату, пытаюсь улыбнуться и как можно естественнее отрепетировать счастье. — Ну и потом, принимая от тебя деньги, я останусь тебе должна, а я не готова собирать долги, мне нечем их отдавать, — говоря про «долги» я имею в виду даже не деньги. Не хочется быть ему обязанной. Ведь Платон вкладывает в свои поступки что-то интимное, а я не уверена, что готова отдать ему себя из благодарности.
— А Мирону ты не будешь должна? — уже язвительно спрашивает он, отталкиваясь от стены.
— Нет, мою роль и плату мы обговорили.
Платон еще что-то хочет сказать, идет на меня, но я обрываю его, отходя назад.
— Хватит! Я и так нервничаю. Прекрати нагнетать! Поехали. Время! — Обхожу парня и выхожу в коридор. Мирона нет дома. Мы едем к месту регистрации по-отдельности, и Платон должен меня туда довезти.
Медленно спускаюсь вниз. Останавливаюсь в холле в ожидании Платона.
— Какая у нас красивая невеста, — ко мне подходит тетя Люда, улыбается по-доброму, рассматривая меня. — Глаз не оторвать.
— Спасибо. А вы не едете на свадьбу?
— Нет, — отмахивается женщина. — Арон уже звал меня в качестве его спутницы. Шутит, конечно, засранец. Но я с Марией останусь. Мы на вашу настоящую свадьбу придем.
Киваю, вздыхая, смотря, как Платон все же спускается.
— Поехали, — уже вполне спокойно говорит он, берет за руку и выводит на улицу, где нас ожидает белая машина представительского класса. Платон помогает мне сесть и расправить платье, а сам садится рядом с водителем и всю дорогу до места регистрации молчит. Ну и пусть, это к лучшему. Потому что поддержки я от него больше не ощущаю.
Брак фиктивен. По сути, я свободный человек и в скором времени разведусь. Но при виде свадебной арки на берегу озера, гостей, шатров, украшений из белых цветов, круглых столов с белоснежными скатертями и прочего, внутри что-то сжимается. Неприятно. Словно и правда лишаю себя свободы и отдаю все свое внимание и мысли только одной женщине. Девочке. Я не был женат. И никогда туда не спешил. Не то, чтобы не попадались достойные женщины. Разные были, и некоторые занимали внутри меня определенное место – те, с кем был искренен или только ради секса. Но ни на одной из них я не хотел жениться. Мысль о браке не то чтобы пугала, просто ни с одной из этих женщин я себя не видел в будущем. Всех только эпизодами.
— И как ощущения? — интересуется Арон, ухмыляясь, выпускает струйки табачного дыма в небо.
— Должны быть какие-то определенные эмоции? — выгибаю брови, поправляя ворот белой рубашки.
— Ну, а как же волнение, сомнения, трепет, ты без пяти минут женатый человек, — усмехается гад. Арон в своем стиле. В брюках, белой рубашке, начищенных туфлях, но с перекинутыми через плечи кожаными ремнями, стилизованными под ремни для ношения оружия. И его неизменная циничная ухмылочка. Он словно сторонний наблюдатель. Смотрит на наше представление в ожидании, чем это все закончится.
— Смешно, — ухмыляюсь я. — Не кури, — отмахиваюсь от дыма.
— Ой, да покури ты уже, успокой нервы, — брат протягивает мне пачку сигарет.
— Нет. Я бросил.
— Хочешь умереть здоровым? — усмехается и демонстративно глубоко затягивается.
— Скорее, тренирую силу воли и характер. Сказал, бросил – значит, бросил. А расслабляться я умею по-другому.
— Ой, какие мы правильные, вдруг стали, — уже язвительно произносит Арон. Заглядываю ему в глаза… Цепляемся взглядами, Арон сжимает челюсть.
— Иногда мне кажется, что ты не на моей стороне, — понижая тон, говорю ему в лицо. — А мне бы очень не хотелось разочаровываться в брате. Если не доверять тебе, тогда кому?
— Я за тебя, — отвечает Арон, так же понижая тон, выдерживая мой взгляд. — Но я за тебя как за брата. А вот эти танцы вокруг воли отца и больших денег мне не особо интересны. Он манипулирует нами даже после смерти.
— Думаешь, я этого не понимаю? — ухмыляюсь. — Только я его переиграю. Хочу сохранить то, что принадлежит нашей семье.
— Удачи, Мир, — отводит взгляд, тушит в пепельнице давно истлевшую сигарету и отходит от меня на пару шагов. — Разве я не помогаю тебе решать проблемы?