Наталья Шагаева – Фиктивная жена (страница 10)
А ведь обещал брату, что не буду…
Слово давал…
Мирон
Губы у нее сладкие. Вкусные. Оторваться невозможно. Всасываю их, ласкаю языком, не желая останавливаться. Хочется намного больше, чем этот невинный поцелуй. Остатки разума пытаются удержать руки на ее талии, а не пуститься исследовать хрупкое тело. Просыпается невыносимая жажда спалить нас дотла. Нет, девочка мне не отвечает, но и не сопротивляется, кажется, даже не дышит.
Когда зал взрывается аплодисментами, меня приводит в себя восторженный свист Арона. Останавливаюсь, отрываясь от Миланы, хотя тело протестует. Девочка смотрит на меня растерянно, глубоко вдыхая. Ой, не нужно на меня так смотреть, я сам еще не понимаю, что происходит.
Отстраняюсь, открываю ее вуаль, во рту вкус клубники. Я почти сожрал всю ее помаду. Что, мать ее, это было?! Беру Милану за руку и поворачиваюсь к гостям, которые спешат нас поздравить. В голове дурман, словно я пьян, никак не могу собраться, просто киваю, пожимаю руки, принимая поздравления. Милану целует и обнимает бабушка, что-то шепча, а меня по плечу хлопает Арон и ухмыляется гад. Делает вид, что приобнимает по-братски, а сам шепчет:
— Поздравляю, брат, это было эффектно. За Платоном теперь следи, а то он с катушек съедет. — Хочется спросить у него, что он несет, но оглядываюсь в поисках младшего брата и не нахожу его. — Да к бару он побежал, — читая мои мысли, отвечает Арон.
— Скажи охране, чтобы глаз с него не спускали, — прошу я. Арон кивает и отходит, уступая место публике, жаждущей польстить мне и поздравить. Милана растерянно кивает, пытаясь улыбаться людям, которых видит впервые. Притягиваю ее ближе, подставляю руку, чтобы держалась за меня, и она с удовольствием хватается.
Толпа, наконец, рассеивается, гостей приглашают в шатер на банкет, где начинает играть живая музыка.
— Вы целовали меня по-настоящему, — шепчет мне девочка.
— «Ты», — поправляю ее.
— Что?
— Я твой муж, обращайся ко мне на «ты», даже когда никого нет рядом. Ты должна привыкнуть, иначе ничего не выйдет.
— Хорошо, — вдруг нервно выдает она, вздергивая подбородок. — Ты целовал меня по-настоящему.
Ну целовал. Да. Так вышло, котёнок, я же не знал, что ты такая вкусная.
— Поверь, это еще не по-настоящему, — усмехаюсь я и тяну ее за собой к шатру.
— Но… — Милана хочет возразить, а потом сжимает губы и впивается ноготками в мою руку. Ощутимо даже через костюм. Характер все-таки есть, и меня это заводит.
Свадьба в разгаре. Поздравление со сцены. Подарки. Музыкальные паузы от джазовой певицы и профессиональных музыкантов. Утомительно. Хочется уже тишины. Я не любитель таких мероприятий. Милана рядом со мной покручивает бокал с шампанским. Она умница, взяла себя в руки. Периодически к нам подходят гости, и девочка почти искренне улыбается.
— Вот скажи мне, что люди находят в таких церемониях и празднованиях? — спрашиваю я ее.
— Что вы… ты, — поправляется, улыбаясь. — Что имеешь в виду?
— Мне кажется, свадьба – очень личный праздник. Нет, это даже не праздник, а что-то интимное, принадлежащее только паре. А в это все, — развожу руками, — показуха. Нет, — усмехаюсь, — в нашем случае, конечно, самое то. Зачем этот цирк устраивают настоящий пары?
— Может, они желают разделить свой праздник с другими? Все девочки хотят настоящую свадьбу. Наверное, — выдыхает она. — Но соглашусь. Я бы хотела другую свадьбу. Более тихую, по-семейному.
Поворачиваюсь, рассматриваю девочку, а она смотрит куда-то вглубь зала и хмурится. Арон весь вечер беседует с Ульяной Леонидовной – похоже, они друг друга нашли. Язык у него подвешен, он может гармонично влиться в беседу как с блатными урками, так и с интеллигентными старушками. Платон рядом. Пьет. В нашу сторону почти не смотрит. Арон за ним присматривает лично, но мне жутко не нравится обилие алкоголя в его руках. Ладно, завтра разберемся с этим ревнивым идиотом. Повод у него все же есть.
Веду глазами по толпе и вдруг натыкаюсь на Нику. На мою любовницу! А я не приглашал ее. Запретил ей появляться на свадьбе, все четко объяснив, и она вроде бы поняла. Не с первого раза, конечно, через истерику. Пришлось ее осадить, чтобы дошло. И вот она здесь. В маленьком черном блестящем платье, на высоких шпильках, с агрессивным раскрасом на лице. Ярко-красные губы расплываются в хищной улыбке. Ой, мать. Накажу же. Скулить потом будешь. Как ты посмела меня ослушаться?! Плохо дрессирую? Надо жестче. Думая об этом, я смотрю Нике в глаза, чтобы считывала весь мой гнев. И она хорошо меня знает, чтобы понять, что ее ждет за такую вольность. Но все равно, тварь, нарывается.
— Добрый вечер, — салютует нам бокалом. Киваю. Хотя хочется вышвырнуть ее отсюда. Но скандал на публику никому не нужен. Нет, меня не пугает ее присутствие – я, в конце концов, не палюсь с любовницей. Меня злит ее наглость и блеск в глазах, который ничего хорошего не обещает. — Поздравляю, — с язвительной улыбкой произносит Ника, неприлично долго размаривая Милану. — Не познакомишь с невестой? Ой, — театрально прикрывает рот рукой. — Уже с женой.
То есть не поверила, что брак фиктивен? Пришла лично проверить.
— Познакомлю, — сквозь зубы произношу я. Обвиваю Милану за талию, притягиваю к себе. Девочка поддается, хотя напрягается. — Это Милана Вертинская, моя жена, — специально выделяю свою фамилию, так что Нику передергивает. Ты же за этим пришла? Да? Я всего лишь подыгрываю твоим фантазиям. И контрольный – целую Милану в висок, демонстративно глубоко вдыхая ее нежный, тонкий запах. Поворачиваю девочку лицом к себе за подбородок, заглядываю в глаза. — Да, малыш?
— Да, — тихо отвечает Милана. Хорошая девочка, улыбается. Хорошо играет, вживается в роль. Я сам верю этим невинным глазкам.
— Ты же говорил, что брак фиктивен! — громче чем надо, на эмоциях спрашивает она. Благо играет музыка, и за гулом голосов никто ничего не разбирает. Отпускаю Милану. Встаю с места, обхожу стол, подходя ближе к Нике. В нос бьет запах ее холодных цитрусовых духов, раньше мне нравилось, а теперь раздражает.
— Пошла вон отсюда! — цежу сквозь зубы.
— Что, я права? Да?! Брак настоящий? — с претензией и вселенской обидой в голосе кидает она мне. — Ну ты и мудак! — а вот это уже непростительная ошибка с ее стороны. Никому не позволяю себя оскорблять, тем более женщине.
— Если ты сейчас отсюда не уберешься тихо, не привлекая внимания, то тебя выкинут отсюда как бродячую шавку. Мало того, ты еще наживешь во мне врага. И тогда… — не договариваю, втягиваю воздух, подавляя ее взглядом. Ника несколько секунд молчит, потом допивает шампанское, еще раз осматривает Милану, но с ее лица уже слетает маска хищницы и налет цинизма.
— Красивая у вас жена, Мирон Яковлевич. Молодая совсем, — в голосе теперь сожаление. Веронике тридцать три года, и возраст – ее больное место. Нет, выглядит она отлично, но живет в вечной гонке за молодостью и красотой. — Счастья вам, — кидает она мне и уходит. Без шума и скандала. Даже, можно сказать, гордо. Сажусь на место, отпиваю воды, выдыхаю. Дура. Навыдумывала. Ну пусть немного спустится с небес.
— Это была твоя девушка? — спрашивает Милана.
— Это была моя любовница.
— Зачем вы так с ней? Можно же было нормально объяснить.
— А я объяснял, котенок, и запретил здесь появляться, а она не поверила и ослушалась. А такого спустить с рук ей я не могу.
— Ясно, — опускает глаза, водя вилкой по листьям салата.
— Объявляю первый танец молодых! — восторженно сообщает ведущий. Встаю, подаю Милане руку, помогаю подняться и веду в центр зала. Мы снова под прицелом десятка глаз, и Милана напрягается.
— Выдохни, расслабься, я поведу, просто доверься мне.
Перехватываю ее теплую ладошку, подхватываю за талию, прижимаю к себе, ближе, чем положено. Музыка. Что-то романтично-мелодичное. Медленно веду девочку, вырисовывая круг. Она хорошая партнерша, на ноги мне не наступает, податливая, и наш танец гармоничен.
— Ты хорошо танцуешь.
— У меня бабушка – хореограф. И она не пережила бы, если бы я не смогла станцевать вальс, особенно если партнёр хорошо ведет. — Усмехаюсь.
— Ты не котенок, ты лиса. Льстишь.
Мне вдруг стало так просто и спокойно с этой девочкой, что я уже двигаюсь, не контролируя себя. Все выходит само собой гармонично, словно наши тела двигаются в унисон. Давно так не чувствовал себя рядом с женщиной. На контрасте с Никой я ощущаю себя умиротворённо, словно все встало на свои места.
Ее рука в моей руке. Ее хрупкое тело прижато к моему настолько, что я чувствую, как вздымается ее грудь. Девочка будит во мне столько желаний. Самых откровенный, горячих, обжигающих, таких, что только от мысли об этом в жар кидает. Все перевернулось с ног на голову. Все, определенно, идет по плану, но…
Сам не замечаю, как крепче ее сжимаю на последних минутах танца. Ох, девочка, что ты со мной делаешь? И ненавидеть себя начинаю за подобную слабость. Платон уже в хлам пьян. И вроде бы все так и должно быть на свадьбе, пусть терпит, мы играем. Вот только я проигрываю в этой игре.
Танец заканчивается, и Милана мне улыбается, уже не натянуто, а искренне, даже смущенно, щеки горят, глаза с поволокой.
Спрячь свои глаза, девочка, иначе…
Я не знаю, насколько она близка с Платоном. Но вот так, внаглую, забирать ее я не хочу. Не я не святой. И способен на многое. Да что там способен! На мне много грехов. И в аду уже давно кипит мой персональный котел. Но на подлость и предательство по отношению к брату не способен… И это отрезвляет.