Наталья Северова – Владислав Крапивин: субъективный взгляд (страница 1)

Владислав Крапивин: субъективный взгляд

Наталья Северова

«Командор – высшее звание во флотилии «Каравелла».

Присваивается только одному человеку – главному командиру всего отряда.

Дизайнер обложки Елена Назарова-Корсакова

© Наталья Северова, 2025

© Елена Назарова-Корсакова, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0059-9408-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Все годы командором «Каравеллы» является Владислав Петрович Крапивин, которого остальные члены пресс-отряда и флотилии – флагманы, флаг-капитаны, штурманы, подшкиперы, матросы и даже кандидаты – называют Слава.

Это вызывает справедливое негодование у педагогов и методистов Дома пионеров.

И у самого Славы, видимо, тоже, так как он несколько раз пытался уступить свое звание другим и уйти в отставку.

Но совет «Каравеллы» не отпускает.

В свободное от отрядных дел время В. П. Крапивин пишет детские книжки.

Некоторые «знатоки» литературы и педагоги утверждают, что он «завел себе отряд, чтобы списывать с него своих героев».

Это неправда.

Во-первых, отряд появился, когда первая книжка уже была написана.

Во-вторых, командор утверждает, что списывать бесполезно: книга получилась бы такой ужасной, что никто ее не решился бы напечатать.

Но это он, наверно, шутит…»

«Краткая энциклопедия «Каравеллы» [1; 74—75]

[1986 год]

Глава 1. Много лет тому назад

«Начиналась совсем уже сказка. А у сказки свои правила».

Владислав Крапивин

«Далекие горнисты»

Если бы не было книг Владислава Крапивина, наше детство все равно состоялось бы.

Но не было бы в нем той высокой и правильной ноты, которая помогает оставаться человеком во взрослой жизни.

Мы скупо говорим о детской литературе.

Или потому, что литературного критика (человека взрослого) давным-давно отволновали вопросы, встающие перед ребенком.

Или материал для критика не тот.

Нет возможности искать второй смысл.

А то и третий…

Да и сама атмосфера произведений для детей напоминает «мир растений».

А мы всё дальше от социального вегетарианства.

Но есть детские писатели, к творчеству которых применить слова «тишь да гладь» невозможно.

Крапивин.

Поговаривают – и не в порядке комплимента, – что в его книгах слишком ясно обозначено то, что он хотел сказать.

Отвечает он, дескать, на «детские вопросы» однозначно и определенно.

За что тут критике ухватиться?

И в итоге – истинный писатель обделен вниманием.

Судьба всех провинциальных писателей?

Несмотря на то, что даже в Японии…

Но читатели-то любят его.

Тянутся сердцем к нему.

К его героям.

И такие письма пишут Владиславу Крапивину, какие могут писать только ему.

А читать книги Крапивина трудно.

Душу можно поранить.

Расцарапать зажившие болячки совести.

Легко и приятно читать ремесленные опусы, где и автору, и героям, и читателю обеспечены комфорт и уют.

А крапивинские «счастливые финалы» – от уверенности автора, что справедливость все равно восторжествует.

И от желания автора не убить страхом потребность в подвиге у мальчишек.

Психологический комфорт в произведениях Крапивина есть.

Но это не самоцель для писателя и его героев.

Это – короткий привал.

Главное – драка.

Ее цель – человеческое в человеке.

Это – комфорт особого рода, когда у героев отсутствуют инстинкты собственничества и самосохранения.

Могут возразить: вся детская литература имеет эту черту.

Должна, видимо, иметь вся.

Но так ли это на самом деле?

Подросток понимает написанное Крапивиным.

А взрослый читатель поначалу теряется: юный герой живет не по взрослым правилам.

Его идеалы – другого порядка.

Они еще не потускнели.

Еще не потерты жизнью.