Наталья Серова – Файв (страница 5)

Всё тело бьёт крупная дрожь, видимо, адреналина в крови перебор. Во рту сушняк, как в пустыне, только песок на зубах не хрустит, дышу с хрипом через раз. Пожевал кедровую хвою, чтобы хоть немного слюноотделение пошло, ну и гадость. Кое-как пришёл в себя. Нет, дальше не полезу. Так-то ещё пожить охота.

Осмотрелся по сторонам. Метрах в тридцати от того места, где мишка из леса вышел, увидел какую-то то ли просеку, то ли дорогу. Отсюда нормально не рассмотреть, надо на месте выяснять. Больше ничего, стоящего внимания не увидел.

Андрюха уже вовсю спускается со своей ёлки, я, на дрожащих ногах, с трясущимися руками, тоже устремился вниз.

Пока я слезал с кедра, Смирнов уже вовсю крутился около трупов. Подхожу и вижу, что он палкой разжал челюсти «псинки» и пытается оттащить тушу от мёртвого медведя.

- На фига ты это делаешь?

- Рассмотреть хочу этого монстра. На Земле такие, однозначно, не водятся. Смотри, какие огромные челюсти, голову человеку, не напрягаясь, откусит. Зубы длинные и острые, в два, слышишь, в два ряда. Как у акулы. А тяжёлый какой, не меньше ста пятидесяти кило весит, падла, - Смирнов сидит на корточках и шерудит палкой в пасти монстра, рассматривает его вонючую анатомию, - язык черный. Что думаешь?

- Я думаю, что мы точно уже не на Земле. Но вот где? Это вопрос вопросов. – Я провёл рукой по спине «собаки», - Шкура шершавая, как будто состоит из маленьких пластинок, на подобии чешуи. Крепкая, такую ножичком не взять, сломается. Слушай, а как медведю удалось его прикончить? Выпавшие кишки ему не сильно-то и мешали, ему на это было насрать.

Вдвоём мы с огромным трудом повернули огромную тушу, чтобы рассмотреть то место на загривке, где цеплялся мишка. Стали видны неглубокие царапины от когтей хозяина тайги, но большого ущерба нанесено не было, так, только несколько пластин-чешуек оторвано. Но вот, что действительно привлекло наше внимание, так это нарост на загривке, размером и видом напоминающий головку чеснока или чищеного мандарина. Пара долек «чесночины» была вырвана, но ни капли крови не просочилось из дырки. Я рискнул и засунул туда палец, вытащил и поднес к лицу. На фалангу прилипла какая-то чёрно-серая паутина, понюхал и удивился.

- Андрюх, грибами пахнет.

- Да ну на, может ты просто голодный? – Он засунул свой палец и пошарил внутри отверстия, - там что-то есть, - применив два пальца, Смирнов вытащил пару шариков.

Я взял один в руку, покатал между пальцами, твёрдый, зеленоватый, напоминает горошину.

- Чёрт его знает, что это такое, но почему-то мне кажется, что это что-то нужное и выбрасывать эту хрень нельзя.

Сказать, что я удивился - значит ничего не сказать. Всегда рациональный и рассудительный Андрей, всё обосновывающий при помощи науки, и вдруг говорит о каком-то чутье. Мне стало смешно.

- Ты когда медиумом стал? Что-то я не наблюдаю у тебя на лбу третьего глаза.

Смирнов улыбнулся и слегка стукнул меня кулаком в плечо.

- Ладно. Хорошо, что они поубивали друг друга, - перевёл я тему разговора, - мне бы не хотелось ни с одним из них столкнуться нос к носу. В нескольких десятках метров в той стороне, откуда мишка вышел, есть что-то наподобие то ли дороги, то ли просеки. Предлагаю к ней двигать. Здесь недолго в лапы какого-нибудь чудовища попасть. Надо найти помощь или, хотя бы, родник какой, а то в горле наждачка прилипла, и башка раскалывается так, что думать больно.

- Странно. У меня то же самое, - удивлённо посмотрел на меня Андрюха, двигаясь к краю поляны в сторону просеки, - я думал, что только у меня такая фигня. Тебе не кажется странным, что у нас одинаковые симптомы? Может в том тумане действительно отрава какая-то была? И что теперь с нами может произойти? Мы станем такими же, как те, что в тире друг друга на куски рвали?

Я задумался над этой кучей вопросов, пробираясь за другом через колючий кустарник малины. Теперь понятно, откуда тут мишка взялся, малинкой лакомился, топтыгин. На ходу срывал ягоды и забрасывал в рот, хоть какая-то влага, может хоть чуть-чуть сухость снимет.

С этой стороны поляны лес был не таким густым, по сравнению с тем буреломом, по которому мы бежали от «псины». Несмотря на отвратное самочувствие, я даже залюбовался разнообразием и величием тайги. А в том, что это тайга, у меня почему-то не возникало никаких сомнений.

Идти старались тихо, смотрели под ноги, чтоб не наступать на сухие ветки, и по сторонам. Мало ли, вдруг ещё какой зверь появится. В тайге полно хищников с которыми безоружному человеку, кроме смерти, ничего не светит.

Помня об этом, мы нашли крепкие палки метра по полтора-два, чтобы было чем отмахиваться, если что.

Вскоре вышли на дорогу. Ну как, дорогу? Старая, наезженная колея в просеке леса, вся заросшая травой. Как бы то ни было, а по ней идти легче, чем по лесу. А если есть дорога, то куда-то она ведёт.

- Ну что, Митюха? Куда пойдём? Помнишь, как в сказке? Направо пойдёшь – коня потеряешь, налево пойдёшь – меча лишишься, прямо пойдёшь – жизнь оставишь, - Смирнов не теряет чувства юмора, только какой-то чёрный юморок выходит. А может просто хочет, чтоб я не падал духом, да и самому держаться надо.

Я облизал указательный палец и поднял руку вверх. Слабое дуновение прохлады ощущалось слева на право.

- Я бы пошёл в левую сторону.

- Ха, тебе бы всё налево, одни бабы на уме.

- Дурак ты, Андрюха, и не лечишься. Ветер будет нам в лицо дуть и если впереди зверь какой-то есть, то существует вероятность, что мы заметим его раньше, чем он нас унюхает.

- А. Ну, тогда логично. Согласен, налево значит налево.

Идём, любуемся красотами леса, всё бы хорошо и замечательно, если б не головная боль и жажда. Шагаем уже около часа, ноги идти не хотят, усталость такая, будто вагоны разгружал. Мелькала мысль лечь и сдохнуть, но очень уж не хочется показывать другу свою слабость. Начнёт подкалывать, ещё хуже будет. Вижу, что Андрюхе ничуть не легче, чем мне, но тоже, как и я, пыжится и плетётся вперёд.

- Ты только посмотри, Митюхин. Какая принцесса потерялась.

Я посмотрел на дорогу и обомлел. Впереди, в том же направлении, в котором мы двигаемся, идёт девушка. Ровная спина, прикрытая короткой обрезанной футболкой, переходит в тонкую, изящную талию, плавно перетекающую в округлые, красивые бёдра, обтянутые короткими шортиками. От столь очаровательного вида я встал как вкопанный, любуюсь на голые, длинные, красивые ноги, которые, кажется, растут прямо из талии.

Меня бросило в жар, штаны костюма стали тесноваты. Длинные чёрные волосы прекрасного видения были забраны в хвост и сильно растрёпаны, что, впрочем, её совсем не портило, а придавало свой шарм.

Стерев кулаком слюну, стекающую с уголка рта, вижу, как Смирнов, махая рукой, прибавил шаг, нагоняя красавицу.

- Девушка, девушка, подождите. Подскажите, пожалуйста, как пройти в библиотеку?

Хохмач, бля. После Андрюшкиного монолога, фея резко повернулась к нам лицом и, вытянув руки, направилась к Смирнову.

Холодок пробежал по моей спине. Нежное создание превратилось в фурию. Рот был запачкан чем-то красно-бурым, стекающим по шее и округлой груди, прилипшая футболка и руки заляпаны… кровью? Глаза! В этих глазах я не увидел ничего человеческого, чернота, плескавшаяся в её взгляде, выражала неистовый, просто звериный голод! Зомби?

- Андрюха, стой! Назад!

Но Смирнов стоит как столб, ошарашенный видом существа, находящегося уже в метре от него.

Зомбячка вцепилась ногтями в плечи моего друга и впилась зубами в шею. Андрей заорал и попытался оттолкнуть её от себя, но где там… Силы в твари было намного больше, чем у него, ослабленного бегом, головной болью и жаждой.

Я бежал к нему со всей возможной скоростью, на которую был способен, но всё равно не успевал. Девка повалила Андрюху на землю, оседлав его сверху и вырывая кусок плоти из шеи. Я выставил палку перед собой, как копьё и с разбегу засадил концом прямо в оскалившуюся пасть твари, опрокинув её на спину, вдавил деревяшку сверху, пригвоздив голову зомбячки к земле. Давил всем своим весом, как только мог, прилагая максимум усилий. Наконец, она задёргалась и вскоре затихла. Я кинулся к другу.

Взгляд у Андрюхи был напуганный, он что-то пытался сказать. Я закрыл рану на шее рукой, под моей ладонью чувствовалась пульсация крови, рывками выплёскивающаяся из раны.

- Ну, как так то, Андрюха? – Я готов был рыдать.

- Хр-р-р… красивая… хр-р-р… самка… собаки…

Андрей смотрел на голубое небо над моей головой, пульсация под рукой прекратилась, и я понял, что он больше не дышит.

Слёзы ручьём покатились по моему лицу. Я ревел и скулил, задрав голову и сжимая кулаки от бессилия. Сердце горело от боли. И что мне теперь делать – я не знал.

Я остался один!

Сколько я просидел над трупом друга – не знаю. Если судить по солнцу, то уже давно вторая половина дня. Здесь оставаться нельзя, надо искать ночлег, воду, еду. Блин. Как первобытный человек. Всё с нуля, даже ножа нет. Встал и помассировал свои затёкшие ноги. Возникла было мысль, что надо Андрюху похоронить, но отмёл её сразу. Могилу копать нечем – это раз, провожусь до темноты – это два, не улыбается мне чего-то, в лесу ночевать, потрачу последние силы – это три, потом даже от зомбака отбиться не смогу. Собрал пушистые еловые ветки и накрыл ими тело друга.