Наталья Серова – Файв (страница 4)
Немного поднявшись по лестнице, расселись на ступеньки. Настроение у всех было ниже нуля. Отовсюду раздавались жуткие звуки. Из подвала доносилось многоголосое урчание, звук ломающихся костей и отвратительное чавканье. Сверху всё ещё стоял грохот, звук бьющихся окон и звон стекла, но урчание звучало несколько иначе, более недовольно, что ли, и какое-то более грубое. Тон несколько отличался.
Часов ни у кого не было, сотики тоже были оставлены дома, мы же на экзамен, блин, шли. По моим прикидкам, прошло около часа. Катюха выглядела всё хуже. Бледность на лице стала почти белой, взгляд совсем грустный, как будто жизнь по капле уходит из её тела. Как ни странно, но нам с Андрюхой было намного лучше, чем ей, хотя голова стала болеть так, что я стал мечтать об обезболивающей таблеточке. Ещё бы водички, ммм… И жизнь бы наладилась. В горле как будто ёжик поселился.
Внизу стало потише, как будто урчалок стало меньше. Что они там, друг друга жрут, что ли? Сверху тоже, вроде бы угомонились. Чего им там делать? Жратвы-то нету. Я понимаю, что здесь сидеть бесконечно толку никакого, но хоть какое-то чувство безопасности здесь присутствует и не даёт мне сил на то, чтобы решиться покинуть эту лестницу.
- Вроде тише стало, — Андрюха начал разговор, на который я никак не мог решиться, — Колян, уходить надо.
- Согласен, только надо решить куда.
- За школу, в двухэтажки. Там подвалы, как бомбоубежища, да и в квартирах можно чего надыбать, ну там еды, воды…
- Двухэтажки – было бы хорошо, да только нету их.
- Как нету? Почему? – надо было видеть удивлённую рожу Андрюхи и офигевшее лицо Катюхи, я даже улыбнулся.
- А так. Нету, и всё. Я в туалет выходил, когда вы в окно пялились. Сталинок нет. Даже забора нет. Сразу лес начинается, тайга какая-то непролазная, то ли сибирская, то ли дальневосточная. Кать, а ты что думаешь?
Для меня нужно было услышать её голос, не хотелось бы, чтобы она заурчала, но что-то мне подсказывает, что сей момент неизбежен.
- Я думаю, что уходить действительно надо. И неважно куда, — голос девушки стал сиплым, будто она простыла, но взгляд был нормальным и осмысленным, хоть и уставшим. Я стал тешить себя надеждой, что это просто от жажды.
- Хорошо. Сначала надо проверить округу на предмет «собачек», если всё тихо, то, как бешеные лоси, ломимся в лес и несёмся как можно дальше, а потом уже будем смотреть по обстоятельствам. Кто за? – Я поднял руку.
В ответ Андрюха с Катей тоже задрали свои лапки. Не откладывая дела в долгий ящик, я встал и пошёл наверх, они за мной. Прислонив ухо к двери, я долго прислушивался к звукам снаружи. Ни грохота, ни звона стекла больше не было слышно. Приоткрыв дверь, выглянул наружу. Тишина, прямо идиллия. Небольшой ветерок слегка шумит среди деревьев и… И всё.
- Всё тихо. Погнали.
Я ломанулся к лесу, освобождая дверной проход следующему стартующему. Слышал, как за мной побежал Андрюха, а за ним Катя. Заскочил в лес, пробежал пару метров и остановился, чтобы дождаться друзей. Через пять секунд Андрей стоял рядом со мной и тут раздался звон стекла.
Со второго этажа, вынеся оконную раму, на траву выпрыгнул «собакен». Буквально в два прыжка он нагнал девушку и взмахом лапы с огромными когтями-ножами снёс ей голову. Она даже взвизгнуть не успела, а огромные зубы уже впились в агонизирующее тело. Схватив лом в правую руку, я приготовился бежать в их сторону, но был остановлен Андрюхой, который ухватил меня за шкирку.
- Куда, придурок! Она уже мертва, тоже сдохнуть хочешь? Валим, валим…
И мы помчались.
Глава 3. Галопом по тайге
Бежали мы долго, но не далеко. Трудно продираться сквозь дебри, заросшие кустарником, вперемешку с поваленными трухлявыми деревьями. Удивляюсь, как мы ещё ноги не переломали? При этом старались тихо, без звука, чтоб «собачка» не обратила внимание на шум от двух «придурков-слонов», ломящихся по лесу. Выскочили на небольшую полянку и повалились на траву, лёгкие разрывает от боли. Надо отдышаться. Пить хочется – просто жутко.
С разбегу зарылся носом в зелёную поросль и, пролежав без движения пару минут, перевернулся на спину. Лёгкий ветерок, едва касаясь верхушек деревьев, играет листвой. Яркое, голубое небо без единого облачка, красота. Целый день бы так лежал и не двигался, просто наслаждался природой.
Грудь сжало от нестерпимой боли. Катюха… Вот как так-то? Откуда взялась эта тварь, схватившая Потапову? Вдруг захотелось реветь, преступные слёзы наплыли на глаза. Сглотнул комок, застрявший в горле, сжал кулаки и сам себе приказал: «Стоп, тряпка! Возьми себя в руки!». Жаль, но время не терпит, надо двигать, а то можно кое-кому на обед угодить.
Поворачиваю голову, Андрюха, как и я, слушает лес и любуется красотами.
- Что делать будем? – По голосу ясно, что Смирнов уже отдышался и пришёл в себя после бешеных скачек.
- Здесь нельзя оставаться, надо идти дальше.
- Куда? Ты хоть знаешь – где мы? Может тут тайга на сотни километров, - в словах Андрюхи есть смысл.
Надо как-то осмотреться. Я сел и поглядел по сторонам. Справа увидел высокий, густой кедр с шишками, слева – огромную, высоченную ель, гордо возвышающуюся на несколько метров над верхушками остальных деревьев.
- Андрей, предлагаю залезть повыше и посмотреть по сторонам. Давай ты на ту ёлку, а я на вот тот кедр. Два глаза хорошо, а четыре лучше, может кто-то из нас заметит то, что не увидит другой.
- Хорошая мысль, - Смирнов встал и отправился к своей «смотровой вышке».
Я нехотя поднялся с мягкой, пушистой травы и побрёл к своей «непокорённой вершине». Ммм, да! И как мне на этот кедр залезать? До самой нижней ветки я даже в прыжке не достаю, правда, совсем малость, но всё же. Огляделся, вон какое-то бревно валяется, даже не трухлявое. Кое-как поднял за один конец и, тужась, как спортсмен, тягающий штангу, поволок к своему дереву. Шаг назад, волоку, шаг назад, пру, шаг назад… В общем, дотянул, с горем пополам. Перекатил к нужной ветке, встал на бревно и подпрыгнул. Нет, не получается. Думай башка, что ещё можно сделать. Вытащил ремень из штанов, надо попробовать с его помощью. Опять встал на бревно, подпрыгнул, перекинул ремень через ветку и застегнул, сделав петлю. Хух, получилось, уже легче. Воот, все-таки голова работает, хоть и раскалывается от боли. Примерно на середине дерева уселся на ветку, обхватив ствол руками, чтобы передохнуть и осмотреться.
Поляна, как на ладони. Отсюда, даже видно ель, на которую карабкается Андрюха. Сижу, отдыхиваюсь. Ветерок чуть слышен в верхушках деревьев, тишина, даже птицы не поют. Только шум какой-то непонятный с той стороны, откуда мы прибежали. Странный такой шум, будто бегемот, ломится через валежник. Треск ломаемых веток и сухих деревьев всё ближе. Вижу, что Андрей тоже сидит на ветках и смотрит в сторону приближающегося бегемота.
В том месте, где мы выбежали из чащи, на поляну вывалилась «собачка». Скорей всего та, которая Катюху убила, видимо уже сожрала, сволочь. За добавкой пришла. Всё-таки добралась по нашим следам. Вовремя мы на деревья забрались .
Выйдя на середину поляны, громадина остановилась. Падла, на том самом месте, где мы со Смирновым по сторонам разошлись. Уселась, тварина, и смотрит, то в мою сторону, то в Андрюхину. Не может решить, скотина, куда податься: направо к ёлке или налево к кедру.
Ну, всё, трындец нам. У этой бронированной «псинки» такие когти, что не удивлюсь, если эта гадина может по деревьям лазать.
Упс, а что это у нас там? С противоположного края поляны из чащи вышел медведь. Огромный-то какой. Но по размерам звери, приблизительно, были равны. Встретившись с «псинкой» взглядами, мишка встал на задние лапы и, не слабо так, заревел. У меня по спине мурашки табуном проскакали. Я от этого рыка чуть с ветки не слетел.
«Собачка» громко уркнула в ответ и прямо с места, взрывая своими когтищами огромные комья земли, понеслась на хозяина леса. Сцепившись в клубок, оба покатились по поляне. Рёв медведя оглушает, оппонент дерётся молча. Вот они отскочили друг от друга и стало видно, что оба прилично изранены. У «псины» вспорот живот и кишки свисают почти до земли, но тварь даже не обращает на это никакого внимания, будто совсем не чувствует боли. Медведь, не хило так, хромает на заднюю левую лапу, залитую кровью от самого копчика. С дерева не слишком хорошо видно, но ясно, что раны очень глубокие. Оно и понятно, маникюр у хвостатой сволочи сантиметров по пятнадцать, он этими коготками одним махом Кате голову снёс, не напрягаясь.
Пока я разглядывал ранения, звери опять сошлись в поединке. Бронированная тварь, мёртвой хваткой, вцепилась в шею мишки. Топтыгин завалился на спину и из последних сил, обеими передними лапами стал рвать загривок «псины».
Неожиданно резко тварь дёрнулась и задрыгала задними конечностями. Медведь тоже обмяк, ослабевшие передние лапы соскользнули с «собаки» и медленно сползли по сторонам.
Офигевший я ещё минут пять пялился на парочку, лежащую на краю поляны. Движения больше не было, да и победителя в этой схватке не оказалось.
От созерцания трупов меня отвлёк свист Андрюхи, который жестами дал мне понять, что не фиг отдыхать, а надо лезть выше и осматривать округу.
Тяжело вздохнув, я приступил к покорению своей вершины. Чем выше лез, тем тоньше и меньше становились ветки дерева. Правой ногой встал на следующую опору, которая тут же хрустнула и обломилась, не удержался и полетел вниз. Падая, я ухватился за ближайшую ветвь, но она, как назло, тоже не выдержала. Слетев ещё ниже, мне удалось всё же зацепиться за более-менее толстую опору. Как следует, проверив ногами нижнюю ветку, я встал на неё и обнял ствол руками.