Наталья Селиванова – Лоскуточник-2 (страница 2)

Пашка опускает ружье, выдыхает.

– С ума сошла? Зачем ты за нами увязалась? Тут серьезное дело, понимаешь? Не прогулка в парке, – раздраженно отчитал её Павел.

Алиса подходит к отряду. Геннадий кривится, а Костя рад, улыбается.

– Ну вот я и помогу. Я ведь стрельбой занималась, если надо будет поохотиться…

– Сейчас же обратно поворачивай.

– Нет, Паш, у меня ж географический кретинизм, я теперь из леса сама не выберусь.

– Госпадя! Ведь хотел я сразу от грунтовки лоскуты развешивать, но забыл. Давай, я тебя до грунтовки обратно провожу, там не заблудишься, – предлагает Пашка.

– Правильно, женщине не место в таком опасном походе, мы подождем тут, пока чайку попьем, – согласен с Пашей Гена.

– Паш, я с тобой хочу, ну что мне с твоей матерью без тебя знакомиться? Неудобно как-то. А здесь природа, я давно о походе в тайгу мечтала, ты же знаешь. Я вас не задержу, я ж биатлонистка, в школе все призы по биатлону брала. Я сильная очень и выносливая.

Пашка колеблется.

– Паш, пусть идет с нами, – просит Костя. – С женщинами время летит быстрее. Да и на привале лишние руки не помешают.

– Ладно, только с этого момента четко выполняй все мои указания, поняла? Без меня ни на шаг. Всех касается. – Он оглянулся на мужчин. – Это не прихоть, от этого зависит ваша безопасность. И моя тоже.

Мужчины кивают. Алиса тоже. Отряд двинулся дальше.

Герои подходят к реке и видят на берегу деревянный дом. Старая крыша из шифера вся во мху, фундамент врос в землю, крыльцо покосилось, краска на стенах облупилась. Но вокруг дома аккуратно скошено, и даже цветы растут в палисаднике перед окном.

– Тут бабка-травница должна быть, сегодня у нее переночуем, если пустит. Она своенравная, не всех пускает, говорят.

Пашка снимает рюкзак, кладет его на землю, поднимается по двум ступеням лесенки ко входу в дом и стучит в дверь.

– Есть кто живой?

Дверь тут же открывается. На пороге стоит женщина лет семидесяти.

– Ох, касатики, как вы вовремя. Переночевать хотите? Пущу, пущу. Но не «за так». Мне как раз помощь ваша нужна. По хозяйству. Дров наколоть, воды нанести. А я вам за это не только ночлег, но и лодку дам, вы ж на тот берег собрались, так?

– Все так, бабуль, – говорит Гена, – а по хозяйству поможем, как не помочь.

– Ну заходите, проголодались-поди. Меня Агафьей зовут.

Бабка сторониться на крыльце, пропуская их в хату. Путники заходят в дом, называя свои имена, последним заходит Костя.

– Пусть один из тебя заходит, а второй – за дверью останется. А лучше и вовсе сгинет, – шепчет ему бабка.

Костя со страхом оглядывается вокруг.

– Какой второй, о чем это вы? Что за чушь несете?

Бабка вздыхает, перекрещивается, плюет за левое плечо.

Гости проходят через сени, заставленные картонными коробками, в комнату, скидывают рюкзаки на пол, осматриваются. По всей хате веревки развешаны, сушатся травы в пусках, особенно рядом с русской печью, стоящей посередине хаты.

Бабка заходит в комнату, Гене дает два ведра.

– Сходи за водой, сынок, пожалуйста.

– Они ж дырявые, – Гена посмотрел внутрь ведер, – их выкинуть надо.

– Да неужели? А почему из своей жизни дырявые ведра до сих пор не выкинул? Все только собираешься, а толку нет.

Гена разевает рот в изумлении.

– Ладно, в сенях возьми целые.

Гена выходит.

– А ты, красавица, вот рецепт, начинай готовить, печь уже протоплена, пора еду ставить, – говорит она Алисе и оборачивается к парням. – А вы – дрова порубите, вот топор, во дворе справа колода, полешки рядом валяются.

Агафья дает Алисе рецепт, Пашке – топор. Пашка и Костя выходят за дверь. Алиса читает рецепт вслух.

– Рыбу засыпать стаканом сахара и поставить в печь, сырое мясо нарезать ломтиками, обложить шоколадом и поставить на стол, – смотрит на бабку в изумлении. – Это ж не рецепт, а полный бред. Так только испортить продукты можно.

– Значит, не поможешь старой женщине? Придется самой, – вздыхает бабка.

Она достает из холодильника рыбу в блюде, ставит на круглый стол, достает с полки открытый пакет с сахаром, хочет им рыбу засыпать, но Алиса забирает у нее пакет.

– Вы отдыхайте, бабушка Агафья, вы устали за день, я сама сейчас все сделаю.

Бабка головой качает.

– Понятно. И трудно ж тебе, девонька, живется. Нужно норов свой поубавить.

– Какой норов, баб?

– Тот, что говорит тебе, что ты всего самого лучшего в этой жизни достойна, как сейчас вас, молодых, горе-блогеры учат.

– А что в этом плохого? Кто ж плохо жить хочет? Все к лучшему стремятся, – не понимает Алиса.

– То плохо, какими способами это все достигается. А еще то, что сами вы часто не знаете, что для вас лучше. Не за тем гонитесь.

– А вы бабуль не такая сумасшедшая, какой прикидываетесь.

Алиса ловко нарезает рыбу на кусочки.

За обедом бабка ест за четверых. Незаметно утаскивает у Кости из-под руки сотовый телефон, кладет себе в карман. Чайник закипел, бабка разливает чай в старые кружки перед гостями.

– Бабушка Агафья, я вы слышали про местную легенду? Что на Мороковых оврагах обитает Лоскуточник – злой дух, который сшит из отдельных частей тел разных людей? – спрашивает Алиса.

– Кому злой дух, а кому – родная мать и родной отец. Все от самого человека зависит, – отвечает травница. – Он губит только людей с черными мыслями, лживых или трусливых, он как черт, а наши страхи и пороки, как крючки, за которые он цепляет человека. И давай его на этих крючках болтать, пока не погубит. – Бабка иллюстрирует слова своими скрюченными пальцами. – К добрым людям и сам он с добром, меня сколько раз из леса выводил, когда заблукаю.

– Так вы его видели? – ахает Алиса.

– Самого не видела, а знаки его – часто. Спрошу вслух, куда мне идти, чтобы из тайги выйти, птица полетела, ага, в ту сторону я и иду.

Гена улыбается.

– Наши мысли белее снега, бабка Агафья, так что ничего нам не сделается.

– А я вот и такую версию этой легенды слышал. Есть несколько версий, что он такое, эта самая смешная. – Говорит Пашка. – Бывший студент медик, пошел в тайгу, после насмешек любимой девушки, которая считала его нерешительным мямлей, чтобы доказать ей, что он смелый и достойный парень. В тайге парень выдержал встречу с волками, отразил нападение стаи и самостоятельно без наркоза пришил себе кусок плоти, который оторвали волки. Представляете, сам себе операцию сделал? Но через несколько дней парень случайно угорел, поставив палатку слишком близко к костру.

– Насмерть угорел? – уточнил Костя.

– Да. Но сам этого не понял. Он считает себя живым, душа его возмужала от испытаний, он приобрел способность повелевать огнем, ветром, стал духом тайги. Он отбирает части тел у путников, мечтая о том, что они приживутся, чтобы вернуться к своей девушке, он потерялся во времени и не понимает, что прошло уже больше полвека и его девушка превратилась в бабушку. Или он надеется ее тоже омолодить с помощью частей тела других людей. Слышали про такую версию, бабушка?

– Слышала. А еще народ шутит, что я его невеста и есть! Поэтому он меня и не трогает, – смеется бабка Агафья.

– Нас всех Лоскутный Дух в любом случае не заберет на запчасти, – смеется Гена. – Ему ж не нужно восемь рук, восемь ног… значит, все-таки что-то от нас останется.

Все развеселились, кроме Кости, у него руки трясутся от страха, он их прячет под стол.

– Я раньше считал, что на Мороках – магнитная аномалия и компас не работает, это помимо болот, поэтому так трудно оттуда выбраться. – Уже серьезно объясняет Павел. – Но теперь думаю, все-таки там есть что-то, что пока не объяснено наукой. Позже ученые выяснят, как работает этот Лоскутный дух.

Все поели, Костя телефон ищет на столе, щупает свои карманы. Не нашел.

– Кто-нибудь видел, куда мой телефон пропал? Я каждый день маме звоню. Как раз в это время.

– «В такой потере горя мало, теряют больше иногда», – цитирует бабка со вздохом.