Наталья Селиванова – Иоланта. Первая и единственная. Иоланта. Битва за Землю. (страница 3)

– Да включите уже меня, – одними губами просит Павел. – Ружье все равно у вас.

Я снова нажимаю на выключатель, и Павел обретает способность двигаться. С облегчением плюхается в кресло у стола.

– Не знаю, поверите ли вы, но к нам пришли три дня назад люди – не люди, мы так и не поняли. Снаружи выглядят, как люди… Но потом мы увидели, что они оборотни.

– Как это?

– А я знаю? Вокруг тела – как картинка.

– Голограмма, – уточняет Дима, – как бы в голограмму одеты. Может, это эксперименты в нашем универе такие?

– Не слышали мы про такие эксперименты. Чушь какая-то! Мы бы знали… Не бывает таких голограмм. И обыскивать себя не дадим! – резко говорит Сила.

– Ну, тогда проваливайте.

Дима садится во второе кресло у стола, достает из кармана штанов пачку жвачки, достает из пачки одну пластинку, бросает в рот.

Мы стоим в раздумьях.

– Что это за еда такая? – спрашиваю я.

– Жвачка. Это пастилки, которые долго жуются. Для укрепления зубов.

– Жвач-ка, – повторяю я слово, которые слышу впервые. – Дашь пожевать?

– После обыска.

– Ладно, обыскивайте меня, я согласна, – решаюсь я.

– Только без лишних движений, ружье все еще у меня, – добавляет Сила.

Дима, пробегает руками по моему телу. Я смущена, еще никогда мужчина не подходил ко мне так близко. Потом он оборачивается к Силе, но она направляет на него ружье и Дима машет рукой. Дает мне одну жвачку, я кладу ее в рот, чувствуя необычный сладкий с кислинкой вкус.

– Восторг до Луны!

– Согласен. Малиновая, с соком настоящей малины. Дед Макар еще вишневую и мятную делает, – поясняет Дима. – Расслабься, Паш. Садитесь, девчонки, молоко свое допивайте. Мы ответим на все ваши вопросы.

Мы с Силой садимся за стол, Сила ставит ружье рядом с собой.

– Почему вы, Павел, остановку возраста не прошли? Вы же можете состариться! И умереть раньше срока! – спрашивает Сила.

– А вы хотите жить вечно?

– Конечно, этого все хотят.

– Все, да не все! А я, может, узнать хочу, что после смерти будет.

– А если ничего, зачем так рисковать? Ведь вернуться будет нельзя. – Сила допивает молоко.

– Это точно, – усмехается Павел своей кривой усмешкой. – Никто не возвращался. Только… Возможно, меня там ждут. Ваши близкие не умирали, вам не понять.

Мне неловко, меняю тему разговора.

– А расскажите нам про этих оборотней, чего они от вас хотели?

– Не знаю, может, прятались от кого-то. Жили дня три, потом ночью проснулся я резко, кошмар приснился. У вас сны бывают? – спросил вдруг Дима.

– Конечно, странный вопрос, – ответила Сила.

– Я думал, чип их забирает. Так вот… Черт меня дернул заглянуть в их комнату, за эту занавеску. Смотрю на них и вижу, что не такие они, не люди. Сползла с одного из них эта голограмма, или сам снял, а под ней зверь какой-то склизкий. Я даже хвостик маленький заметил в районе копчика. Ну я как заору, перепугался очень. Пашка вскочил, тоже его увидел. И за ружье, шмальнул и всё. Кончилось наше знакомство.

– Убили? – спросила Сила.

– Сбежали, – пояснил Паша. – И от пуль уворачивались ловко, гибкие очень. Так что не убил я этих тварей. И может быть, зря.

– Очень быстро бегают. Я вот хоть и первый по бегу в школе был, а и то не смог догнать. Припустили быстрее звездолета.

– Покажите!

– У нас нет отражателя. И чипов тоже.

– Да вы просто динозавры! – качает головой Сила. – Вот видите, как плохо быть такими отсталыми. Кто вам теперь поверит, что они были на самом деле, а не привиделись вам в кошмаре?

– Те, кто нас знают – поверят. Мы уже всему селу про них рассказали, наши люди готовы к встрече с ними, в любом доме тут оружие имеется.

– Между прочим, незаконное. Которое вы сдать должны были. – Напоминает Сила.

– А можно на вашу корову посмотреть? – поспешила я опять поменять тему разговора, не хотелось ссориться с новыми знакомыми, такими интересными.

В хлеву я покормила рыжую корову сеном, с удивлением наблюдая, как ловко она орудует толстым языком.

– Вы на Пашу не обижайтесь, он немного резковат, это потому, что у него жизнь тяжелая была.

– Расскажите про него, Дима.

– Нет, это его личное, потом сам расскажет, если подружимся.

Я заметила, что Дима смотрит на меня мужским взглядом, с недружеским таким интересом.

– Ему нужно коррекцию личности пройти, можем записать на прием, – сказала Сила.

– Он не согласится. Он себя любит таким, какой он есть…

– А вы пройдёте? – предложила я Диме.

– С ума сошла? Я идеален! – и посмотрел так, как будто я сморозила глупость.

Дима проводил нас до автолёта. Он пригласил нас приезжать в любое время, когда захотим. А я вдруг сказала, что обязательно приеду.

– Буду ждать, – серьезно сказал Дима, облизывая меня глазами.

Навигатор простроил маршрут до моего дома. Мы поднялись вертикально вверх, Дима махал нам рукой на прощанье.

– Ты правда, снова к ним полетишь? – спросила меня Сила, когда мы отлетели от села. – Они же психи. Знаешь, я даже почувствовала что-то похожее на страх, когда на меня этот дед ружье навел. Вспомнила, как в детстве палец отрезала, когда колбасу лазером нарезала. Те пять минут до укола мамы были самыми неприятными в моей жизни.

– Ну, нет, страх – это когда есть реакция тела. Пот, дрожь, например. У тебя ничего этого не было. А с историей про оборотней этих разобраться нужно.

– Да какие оборотни? Я ж говорю, психи они! Живут, как в доперезагрузочные времена, вот и чудится им всякое. А Дима уверен, что идеален без коррекции, ну это мания величия просто!

– Тут и с коррекцией никто не идеален, – вздохнула я.

К сожалению, на этом воспоминание обрывалось. Я вышла из картинки. Мама смотрела его вместе со мной, но только со стороны, она пояснила, что чужие воспоминания, в которых нас нет, мы можем смотреть только со стороны, как кино, так устроен транслятор памяти.

– Странно, ты мне никогда не рассказывала об этой своей поездке. А она была… теперь точно не скажешь, чип не показывает даты… месяца три назад, видишь, деревья еще только-только начинают обрастать листьями. Раньше ты всем со мной делилась. Интересно, ведь тебя нашли рядом с этим селом. Именно эти скоморохи и нашли. Значит, это не случайность.

– Мама, для меня всё здесь странное. Даже произносить слова. Как будто я раньше только думала, но никогда не говорила.

– Ты начала говорить в шесть месяцев, как все дети.

– Звуки, цвета… такое ощущение, как будто раньше я была в другом месте и вот меня вырвали оттуда, вырвали насильно и погрузили в этот мир, слишком громкий, слишком яркий… И люди. Ты. Как будто я вижу тебя впервые.

Мама обняла меня за плечи, в ее синих глазах плескался испуг.

– Ничего, это последствие травмы. У тебя была операция на мозге, довольно серьезная, но Маша сказала, что это пройдет. Ты восстановишься, не сразу и, может, не совсем, но обязательно.

– Особенно странно – прикосновения. Я никогда не могу сказать заранее, что окажется твердым, а что мягким, что холодное, а что теплое. А еда… Это вообще странней всего, как она не застревает в горле?

Лена улыбнулась.