Наталья Селиванова – Иоланта. Первая и единственная. Иоланта. Битва за Землю. (страница 2)

– А еще есть мои воспоминания? Можно посмотреть?

– Несколько отрывков из детства, несколько из университетской учебы. Я оставлю тебе транслятор, дома посмотришь.

– А уже можно домой?

– Уже? Наконец-то! Ты неделю была без сознания. Обычно у нас в больнице больше, чем на три дня никто не задерживается.

3. В гостях у своего прошлого.

Я обедаю дома, мы с мамой едим похожие на резиновые серые фигурки диаметром два сантиметра в виде звездочек, шариков, колбасок. Это искусственная еда, натуральная в нашем мире осталась только у скоморохов и еще привозная с других планет. Община скоморохов – это маргинальное общество, постоянно критикующее правительство и наши ценности. Я уже нашла на трансляторе памяти эпизод, где мы с Силой приехали к ним в село Крутое. Понятно по первым кадрам, что мы летим над какой-то сельской местностью. Доедаю странную еду и вхожу в это воспоминание.

Мы с Силой садимся в автолёт рядом с моим домом. Сесилия загружает в навигатор маршрут. Ждем, пока автолёт выстроит маршрут с учетом всех участников движения на следующие полчаса. Я смотрю на космодром вдали. Видно, как вверх по спирали вокруг стального серебряного стержня отлёточной площадки разгоняется космическое судно, и наверху выстреливает в небо.

– Сила, ты хочешь поработать в межзвездной полиции?

– Хочу. А нас скоро туда и переведут, как только стажировка закончится, мы ж с тобой отличницы, а на Земле таким тигрицам особо делать нечего. У нас на планете два серьезных преступления в год. Семейные разборки не в счет, с ними и троечники разберутся.

Мы поднимаемся над землей в автолёте и резко набираем скорость. Навстречу нам несутся другие машины на бешеных скоростях, я на минуту зажмуриваюсь от страха, ожидая, что одна из них влетит нам в «лоб». Но этого не происходит. Открываю глаза и разглядываю с высоты наш город. Он очень большой. В центре поднимаются чуть ли не до туч несколько огромных небоскребов цвета «металлик», некоторые из них напоминают космические корабли. По краям города – дома одно- или двухэтажные, многие из них построены по необычным проектам.

– Эти небоскребы… там живут люди?

– Нет, Лана, кто ж захочет жить в квартирах, это пережиток прошлого, это административные здания, офисы, больницы.

Приземляется автолёт рядом с деревянным указателем «Крутое». Мы с опаской идем по неровной грунтовой дороге. Идем по селу. Здесь еще стоят деревянные дома, повсюду запустение, растет трава по пояс. Я трогаю траву руками, с удивлением смотрю на семена, оставшиеся в руке.

– У них трава чуть не по пояс, представляешь? А наши агрономы много лет бьются, чтобы до колена доставала.

Сила показывает рукой на дымок над трубой дома с синей крышей.

– Вон синяя крыша.

Мы подходим к дому. Зовем хозяев, никто не откликается. Сесилия дергает дверную ручку, дверь открывается.

– Смотри, не заперто.

Заходим в дом, проходим через сени, заходим в комнату. Повсюду стоит старинная деревянная мебель, времен начала 20-го столетия, как будто не прошло больше тысячи лет.

– Как в музее истории, да? – Сила проходит на середину комнаты и вдруг вздрагивает от неожиданности. – Смотри!

Она показывает рукой на мужчину, который сидит в глубоком кресле, спиной к двери, поэтому мы его сразу и не заметили. Мужчина сидит с закрытыми глазами. Я подхожу к креслу.

– Это – макет человека, приблизительно начала двадцать первого века. Смотри, как старо он выглядит, ему лет сорок, таких людей уже нет. Морщины – пережиток прошлого. А усы! Это просто дикость какая-то! – я удивленно рассматриваю лицо мужчины.

Провожу пальцем по верхней губе мужчины. Тот открывает глаза. Мы с визгом отскакиваем от кресла.

– О, девчонки, не ожидал! – с улыбкой говорит мужчина.

– Ну извините, что не предупредили, – смущается Сила, – не знали вашего номера телефона.

– А у меня его и нет.

– Как можно жить без мобильника? Даже еду не закажешь. – Сесилия удивлена.

– Еду мы тут сами готовим, и превосходнейшую, – мужчина щурит карие глаза. – Хотите попробовать? Шашлык вчерашний будете?

– Шашлык, это… Из мяса животных? Мясные продукты признаны нежелательными.

– Не желательные не значит – запрещенные, так ведь?

– Но это…

– Варварство, дикость, да…? Понятно. Тогда прошу молочка отведать. Оно пока желательное, так? Вы садитесь, девчонки, за стол, в ногах правды нет.

– Коровьего?

– Самого настоящего, утречком корову доил. Сейчас принесу, – он идет в сени.

Мы удивленно озираемся по сторонам. А мужчина зачем-то из окна сеней пускает в небо зеленую сигнальную ракету. Потом приносит в комнату банку с молоком, ставит на стол, разливает по стаканам перед нами. Мы пьем молоко, удивляясь необычному вкусу. А мужчина внезапно наводит на Силу ружье, которое резко достал из-за занавески, отгораживающей кухню от гостиной.

– Встать, руки вверх.

– Зачем это? – Сесилия недоумевающе хлопает глазами.

– Поймешь, когда ногу прострелю!

– Сила, это у него ружье, кажется. Сделай, как он просит. – Я подмигиваю подруге.

Сесилия встает, поднимает руки. В это время я направляю браслет-выключатель на мужика, нажимаю на кнопку, мужчину обволакивает синий свет, он хочет нажать на курок, но не может. Он замер в одной позе, не может пошевелиться, может только говорить.

– Твою ж…! Совсем забыл про эту новомодную хрень!

Сила подходит к мужчине, берет у него из рук ружье, осматривает его.

– Это оружие древних. Проливающее кровь. Оно и убить может. Представляешь? Его даже в музее истории нет, только на картинках в учебнике.

– Тут много таких вещей. Вот, посмотри. Как думаешь, для чего этот сосуд?

Я показываю на чугунок на печи.

– Горшок-то? Так у них туалета же в доме нет. Не станут же они во дворе опорожняться, не до такой же степени они дикие.

– А этот огромный камин?

– Это печь. Дом отапливать.

В хату, запыхавшись, заходит Дмитрий.

– Добра Вам, девчонки!

– Да уж видим мы ваше доброе отношение! – Сила наводит ружье на Диму.

– О, о… аккуратней, пожалуйста. У нас тут принтера органов нет. Я сейчас вам все объясню. Меня вы уже видели, а это – Павел Олегович. Он подумал, что вы не совсем такие, как выглядите.

– Почему не встретил гостей на КПП? – зашипел Павел, почти не разжимая губ.

– Отошел по нужде, Паш.

– Знаю я твою нужду, Димка, в Вязьмёны к Марине бегал?

– Вспомнил. Да мы давно расстались. А ты что тут устроил? Это ж обычные девчонки.

– А как проверить? Думаешь, они добровольно дадут себя облапать?

– Паш, они на представлении были, – Дима улыбается мне. – Я их к нам и пригласил. Правда, я не думал, что придете.

– Мы полицейские, на стажировке. Сами выбираем, где патрулировать.

– А, вот почему приехали, а я думал из-за моего безграничного обаяния, – Дима расплылся в улыбке.

– Сомнения все равно есть, – еле разжимая губы, процедил Павел.

– Ага… Так вот у меня к вам предложения, стажерки. Мы вам всё-всё расскажем про нашу жизнь, только перед этим нам нужно вас обыскать. Согласны? – предлагает Дима.

– Нарушение личных границ незнакомыми людьми в обычной жизни нежелательно, – растерянно произносит Сила. – Только полицейские могут обыскивать других людей.

– Нежелательно, но необходимо, поверьте.

– Почему?