Наталья Селиванова – Иоланта. Первая и единственная. Иоланта. Битва за Землю. (страница 12)

– Вот настырная, что тебе эта история далась? Что было, то прошло и быльем поросло.

– Каким ещё быльем? Что это значит?

– Травой, значит, былинками…

– Вы сами говорили, что Иван невиновен.

– А не поздно его невиновность доказывать?

– Дима об отце рассказывал? Вы что-то знаете, я же вижу.

– Знаю, – нехотя процедил дед, – но не скажу.

– Он умер?

Дед Макар молча стал набивать рот ГМО-фигурками. Я ждала, но он, даже закончив жевать, так и не ответил. Встал.

– До свиданьица, сударыня. Меня дома дела ждут. Кошек кормить надо, их сельчане с собой не взяли.

– Минутку. Что скоморохам известно о диких землях? Они знают о том, что им может грозить?

– Откуда? Насколько я знаю, оттуда никто не возвращался.

Он ушел, медленно переваливаясь с ноги на ногу. Я порадовалась, что теперь он, с трудом, но ходит. Наша медицина творит чудеса. У меня перед глазами стояли люди, отправившиеся в дикие земли. Женщины, дети… Так ли никто оттуда не возвращался? Может, были такие?

Я вернулась в участок и стала искать. За всё время после перезагрузки было лишь трое мужчин, которые вернулись из-за стены, и одна женщина. Я потерла руки, значит, какие-то сведения должны быть. Но радость моя быстро испарилась. Двое умерли от неизлечимой болезни, которой заболели за стенами. Один мужчина пропал из всех баз. Обычно так бывало, когда люди уходили к скоморохам. Они выкидывали паспорт и чип и становились невидимками для системы. Надеюсь, он сейчас со скоморохами. А женщина оказалась в больнице для душевнобольных. Но я все равно решила попытать счастье и полетела в эту клинику.

Белое здание клиники стояло посреди яблоневого сада. Пациенты собирали дикие яблочки у большого корпуса с видовыми окнами. Меня поразило, что клиника была переполнена. В такие мирные, спокойные времена (Происшествие со мной не в счет, как я понимаю, это исключение из правила.) столько народа не должно лечиться от душевных болезней. Директор, встретившая меня на пороге клиники, улыбчивая маленькая женщина, объяснила этот феномен.

– На психические болезни не влияет тот факт, спокойная у тебя жизнь или нет. Эти заболевания зависят от гормонов, от работы мозга. И хотя мы победили физические недуги и научились корректировать нейронные связи, мозг до сих пор изучен не до конца. И дает сбои.

Она проводила меня до палаты интересующей меня пациентки.

– Это здесь. Не знаю, захочет ли она с Вами говорить. Мишель очень избирательна в общении. Иногда трещит без умолку, предрекая беды и катаклизмы. А иной раз замкнется в гордом молчании. Особенно, если человек ей не нравится.

Я кивнула и постучала в палату, ответа не последовало, я тихо вошла. В глубоком кресле из натурального ротанга (сейчас таких не делают) сидела худая высокая женщина и смотрела в окно, на яблоневый сад.

– Здравствуйте!

– И тебе не хворать, – отозвалась пациентка тихо.

Я приободрилась. Значит разговор состоится. Но как подступить к такой деликатной теме. Ведь ее болезнь явно связана с дикими землями.

– Хочешь спросить о диких землях? – удивила меня Мишель. – Спрашивай, не бойся. Прошло пять лет, мои воспоминания не такие яркие, но я теперь хотя бы могу говорить на эту тему.

– Но воспоминания можно… Или у вас?..

– Могу ли я освежить их с помощью чипа? Нет. Нам блокируют чип. Чтобы мы бесконечно не пересматривали травмирующие события. Не циклились на них. Человек придумывает сто исправлений для ситуации, в которой пострадала его психика, но ведь ничего все равно не изменить… Итак, дикие земли. Твои друзья отправились туда, да?

– Вы очень проницательны.

– О, нет! Там есть человек, он значит для тебя гораздо больше, чем друг, так?

Я промолчала.

– Так и есть. Не удивляйся, когда долгое время подвергаешься воздействию разных вирусов и бактерий в диких землях, развиваются некоторые способности.

– Какие?

– У всех разные. У меня вот прозорливость, граничащая с пророческой. Не веришь?

Мишель заметила мою скептическую улыбку.

– Смотри, сейчас упадет!

Она показывала пальцем на что-то за окном. Я подошла ближе к видовому окну.

– Что?

– Парень на дереве. В желтой рубашке.

Я увидела парня на яблоне, вроде бы хорошо укрепившегося, разместившего попу на перекрестье ветвей, ничто не говорило о том, что он упадет. Я заметила, что соседние деревья тоже не остались без внимания, на них сидели, висели и раскачивались пациенты больницы. Почему свалиться должен именно этот парень?

И вдруг он потянулся за крупным яблоком, для этого переместил обе ноги на одну ветку, и его позиция стала намного уязвимей, а когда он отпустил толстую ветку и уцепился за тонкую, и вовсе потерял равновесие. Немного побалансировав на суку, парень полетел вниз, обламывая ветви, и грузно упал в траву под деревом. Послышался его сдавленный крик. А Мишель тихо смеялась. Успокоившись, она продолжила.

– Я вижу, что не убедила тебя, ты думаешь сейчас, что, возможно у него такая манечка, падать с этой яблони каждый день в одно и то же время… Ладно мы отвлеклись. Что ты хотела узнать про дикие земли?

– Какие опасности там подстерегают? И что делать, чтобы выжить?

– Прошло пять лет с тех пор, как я вернулась. Возможно, там уже другие опасности. Там царит закон джунглей.

– Закон джунглей?

– Каждый сам за себя. И даже люди, которые были воспитаны любить и защищать своих родных, быстро меняются, инстинкты берут верх. Главное, выжить самому. Ты не поверишь, как быстро с некоторых хомо сапиенсов слетает кожура цивилизованности, а под ней проступает звериный оскал. Не прошло и недели после начала нашей экспедиции, как я не узнала многих своих друзей. Но есть люди, я называю их джедаи… Помнишь был такой фильм, старый?

– Звездные войны.

– Да. Так вот эти люди не меняются, чтобы не происходило вокруг. У них внутри как будто зашит какой-то маяк, что ли… компас. Скорей погибнут, чем отступят от своей сути хоть на миллиметр.

– И они выживают?

– Совсем необязательно. Из нашей группы выжила я одна, но как раз благодаря такому человеку. Его звали Виктор.

Мишель надолго замолчала.

– Что-то я разболталась. Ты спрашивала об опасностях. Все, как в сказках. Шамаханские царицы, разбойники, призраки, мутанты. А чтобы выжить… везение. И друзья, которые закроют твою спину.

– Призраки, шамахансие царицы? – удивилась я.

– Еще – твои собственные страхи, они могут погубить тебя даже раньше реальных. Впрочем, есть там и место блаженства, но оно еще опасней остальных.

– Расскажите подробней!

– Нет, об этом не могу… Ох, что-то я сегодня устала. Потом поговорим, ты заезжай на следующей неделе.

– Но я не совсем поняла.

– И не поймешь, пока там не побываешь.

Мишель позвонила в колокольчик, стоящий перед ней на журнальном столике.

– Да, вот еще что, береги отца, Иоланта. Ведь ты Иоланта, дочь Грегора?

– Да. Отца? А маму?

– Твоей матери ничего не грозит.

В комнату зашел громила-санитар и ладонью указал мне на дверь.

– Нашей пациентке пора отдыхать.

– Спасибо вам, Мишель.

Я вышла на воздух. Любопытная тетка. Во дворе была директриса, она заканчивала бинтовать руку парню, свалившемуся с яблони.

– Небольшое растяжение, все пройдет, – улыбнулась она парню, который громко стонал, как будто у него как минимум был перелом. И подошла ко мне.

– Ну что, поговорили?