Наталья Селиванова – Иоланта. Битва за Землю (страница 3)
– Отлично! – Грегор облегченно выдохнул и встал из-за стола. – Значит, до завтра. Добра.
Он нежно пожал мамины пальцы и уверенной походкой вышел из кафе, Елена, с улыбкой смотрела ему вслед. Она думала о том, почему Грегор так напрягся перед ее ответом, странная реакция для того, кто привык получать всё, что захочет, и никогда не получал отказы.
Вынырнув из маминого воспоминания, я чуть не плакала. Ведь я ничего не знала об отце после того, как его похитили лорианцы.
– Я найду тебя, пап, живого или мертвого. Найду! – пообещала я ему мысленно. – И, если мертвого – отомщу.
Надо спросить Марью Ивановну, как получилось так, что мой многострадальный мозг выуживает из плат в моей голове чужие вспоминания.
Я заглянула к Урману. Он по-прежнему оставался нашим узником. Сидел в особой каюте за решеткой со скованными наручниками руками за спиной. Но теперь в нем произошла разительная перемена. Увидев меня, он широко улыбнулся. Голографический костюм передавал все оттенки его эмоций.
– Лана, добра тебе! Давно не заходила, я уже успел соскучиться.
Я задрала брови. Так вот что животворящая коррекция личности делает. Если бы я не знала, что это отвратительное полунасекомое прилетело на мою планету, чтобы погубить всех нас, я бы решила, что со мной общается друг.
– Ты не забыл, что мы враги и ты стрелял в моего отца?
– Было дело. Сама знаешь, ваши врачи применили ко мне психическое оружие. Они перестроили мои нейронные связи. Теперь я раскис, всех люблю, не воин, а цветок в штанах. Для вас я теперь безопасен, зря держите в клетке. Я теперь для всех безопасен. Но почему-то нравлюсь сам себе всё больше. Наверно, это тоже следствие ваших коррекций.
– Поздравляю, ты стал чуть человечнее. Урман, как думаешь, можем ли мы избежать боя с твоими сопланетянами?
Я увидела, как Урман заплакал, уронив лицо в ладони.
– Это вряд ли… Как тяжело сознавать, что столько существ погибнет. Почему они не понимают, что можно решить все мирно?
– Не знаю. Тебе видней, почему они такие. Разумно ли пригласить их на переговоры?
– Разумно, если хочешь выиграть время. Но – ожидай подвоха. Лорианцы хитрые, расчетливые, жестокие.
– Ты уже не такой?
– Уже нет, слава Волкову, – засмеялся Урман, – но как же трудно быть порядочным человеком.
Поговорив с Урманом и не добившись от него ничего полезного, я вышла из каюты-тюрьмы. В коридоре меня ждала Марья Ивановна, в руках она держала портативный корректор.
– Добра тебе, Иоланта, я переборщила, да?
– Да, он излишне эмоционален. То плачет, то смеется. На грани нервного срыва.
– Что поделать, я не корректор, а хирург, – развела она руками. – Ладно, уменьшу некоторые параметры. Надеюсь, что смогу подобрать оптимальные.
Она уже взялась за ручку каюты Урмана, как я остановила её жестом.
– Марья Ивановна, я… то, что было не со мной – помню.
У Марьи Ивановны удивленно вытянулось лицо.
– Неожиданно! Твои нейросети растут. Удивительно, как быстро ткани подружились с платами…
– Это воспоминания мамы, отца и Силы. Как-то неудобно даже, я как будто поглядываю за ними. Если так пойдет дальше, я могу вспомнить что-то, чем они не хотели бы со мной делиться.
– Дело в том, что операция на твоем мозге была экстренной, как ты уже знаешь. Ты умирала. И у меня не было времени сортировать воспоминания, поэтому на платы в твоей голове я загрузила ВСЕ их воспоминания, поставив команду сделать активными только те, в которых была ты. Но видимо, твой мозг активирует и остальные. Интересно, зачем? Загляни на досуге в медблок, попробуем разобраться.
– Хорошо. А откуда вообще взялись эти платы?
– Лана, ты многое забыла из-за травмы мозга…
– А точнее, после его почти полного лишения, – перебила я.
– Ну, не утрируй… Макс Волков – мой прапрадедушка и все его разработки – наследие нашей семьи. Конечно, большая их часть в свободном доступе, но кое-что не разглашается широкой публике, иначе некоторые умельцы такое могут понаделать. Это всё-таки мозг. Нужно быть осторожными с изобретениями.
– Так вы уже работали над чем-то таким, а тут меня чуть не убили и…
– Да, представился случай. Хотя работа была не закончена и не опробована даже на животных, но…
– Терять было нечего.
– К сожалению, твое состояние было безнадежным. Твоя мама подписала все необходимые бумаги… Но не забывай, пока эти разработки засекречены.
– Платы действуют подобно чипу?
– Не совсем. Чип полностью подчиняется настройкам и еще у него есть функция записи событий. А у твоих программ на платах есть функции обновления. Они развиваются, если можно так сказать, усиливая уже имеющиеся качества твоего характера. Каждый твой поступок анализируется и является поводом для их обновления и усовершенствования. А запись я не успела сделать, так что ты не сможешь смотреть свои воспоминания, как другие люди.
Я стояла совершенно потрясенная.
– И то, что я помню чужие воспоминания, с этим ничего нельзя сделать?
– Новое вмешательство в твой мозг может быть очень опасным. Уж лучше оставить все как есть. Зато теперь сможешь лучше понимать родителей и подругу, – улыбнулась тётя Маша.
Я как раз подумала, что мои родители никогда не рассказывали мне, как они познакомились. Мама умело уходила от этой темы. Папа обычно ссылался на дела и убегал. И меня опять накрыло чужое воспоминание. Первое, что я почувствовала, неприятный осадок в душе, чувство, что ничего плохого не сделала, а получилось все равно нехорошо. Без вины виноватая. А потом пришло и само воспоминание. Глазами мамы я увидела Смоленск двадцатилетней давности. Скорее даже это было двадцать один год назад, ведь меня тогда ещё не было и в планах. Мама только что закончила проект приспособления какого-то иноземного элемента к земным условиям, капризный элемент несколько раз распадался, никак не хотел приживаться. И вот наконец, благодаря маминой нестандартной идеи, он стал стабильным. Мама спешила поделиться этой радостью с подругой Машей. Мария работала в огромном медицинском центре, лучшем в стране. Елена постучала и зашла в светлый кабинет. Подруга была не одна. Она сидела в кресле, а над ней, точнее над её ноутом завис импозантный мужчина, читая что-то внутри ноутбука. Елена заметила, что Маша замерла и даже затаила дыхание. Елена смутилась, ей показалась, что она помешала чему-то интимному.
– Ой, Маша, я помешала? Зайду попозже.
– Нет-нет. Заходите, милая девушка. Мы уже почти закончили, – ответил за Машу мужчина, быстро прибегая глазами текст на экране. – Какая интересная профессия у Марьи Ивановны, да? Нейрохирург.
– Да. И очень нужная.
– Ну, а вы чем занимаетесь?
Елене показалось, что Маша смотрит на нее с неприязнью.
– Я – креатор.
– Тоже интересное занятие. Это, как геолог, только он не разрабатывает месторождения, а создает их, и даже есть уникумы, которые создают гибриды элементов…
– Есть уникумы. Например, я! – неожиданно для себя похвасталась Елена.
Мужчина посмотрел на неё с интересом.
– А знаете что? Не могли бы вы мне поподробней рассказать о своей профессии, допустим, сегодня вечером. Вы не заняты сегодня?
Мария поджала губы, она злилась.
– Я совершенно свободна, – не смотря на откровенную мимику Маши, ответила Елена.
Она прекрасно понимала отчего злится подруга, но отказать этому красавцу, который понравился ей с первого взгляда, было выше её сил. И главное, ради чего? Ведь это же не парень Маши.
– Вот и отлично, тогда в кафе «Олень» в семь вечера. Буду вас ждать. Грегор, – представился будущий отец Ланы, порывисто подойдя к Елене и протягивая ей руку для рукопожатия.
– Елена, – пожала она крепкие тёплые пальцы.
– Всего хорошего, сударыни.
И Грегор скрылся за дверями.
– Какой красавец. Грегор, Грегор, что-то знакомое. Он – знаменитость? – пыталась вспомнить Елена.
– Лен, почему ты всегда припираешься ко мне без предупреждения? Трудно позвонить перед приходом? – вылила наконец-то свою злость Маша, – и чуть ли не ногой дверь открываешь! Хоть мы и подруги, это как-то слишком. Ведь я могу быть занята.
– Я знаю, что на час у тебя нет операций, – оправдывалась Елена. – Грегор, я вспомнила, это же наследник… Великий Волков! Зачем он приходил?
– Интересовался разработками моего великого предка. Пришлось показать последние, которых нигде нет. Он думает, это как-то поможет в управлении нашим многострадальным обществом… Я тебя прошу, Лена, больше не врываться ко мне, – сухо добавила Маша.
– Маш, ну разве я виновата, что понравилась ему больше, чем ты?
– Что ты застыла, Лана? Все хорошо? – тётя Маша вернула меня в реальность.
– Опять воспоминание… Мамино. В последнее время слишком часто…