Наталья Сапункова – Пряничные туфельки (СИ) (страница 35)

Его ладони прошлись по её спине, лаская, пока она прижималась лицом к его груди, его сердце стучало очень близко, стучало слишком сильно и быстро. Не дождавшись ответа, он запрокинул её голову, вгляделся, словно спрашивая разом обо всём на свете. Потом поцеловал в губы, нарочито уверенно, по-хозяйски, словно заявляя права на эту женщину даже в таком месте — там, где у мужчин не может быть прав. Ринна ему ответила, но Рик до обидного быстро оторвался от её губ. Зато провёл языком по её щеке — она была мокрой, солёной.

— Не плачь больше. И пойдём отсюда, — он поднял с пола брошенную спицу.

Он запирал за собой замки — монахиням придётся их отпирать. Вот лестница наверх. Тихо, темно, никого. За окнами — ночь. А лампу Рик погасил, но глаза быстро привыкли к этой темноте, разбавленной лунным светом из окон.

— Что здесь наверху? — он сжал её руку.

— Швейная мастерская и склад, над ней пустые кельи. Как ты вообще здесь оказался, Рик?

— Сегодня кутерьма, королева Савадина приехала. При достаточной сноровке можно делать что хочешь. Затерялся среди её людей.

Такое объяснение вызывало больше вопросов, чем объясняло.

— Но охрана королевы ведь не слепая? И мужчин не пускают дальше гостевого дома и передней палаты…

— Все расспросы потом, кошка. Всё неважно. Главное, ничего больше не бойся, — он опять поцеловал её, и вдруг поспешно втолкнул в нишу под лестницей, — тихо…

В конце коридора появились монахини. Сердце Ринны рухнуло в пятки, она обеими руками вцепилась в руку Рика. Монахини прошли мимо, и, кажется, ко входу в подземелье не повернули.

— Сюда, — Рик вел её наверх по узкой лестнице, о существовании которой Ринна прежде не догадывалась. — Там чинили крышу, остались мостки на соседнюю, это доска и над ней веревка. Как думаешь, сможешь пройти?

— Да, конечно! — тут же уверенно заявила Ринна.

Он думает, она испугается? Да она недавно прыгала по деревьям в лесу! И вообще не боится высоты.

Он благодарно пожал ей руку.

— Мы сейчас сбежим из монастыря? Ты считаешь, получится? — с сомнением спросила она.

— Нет, мы не станем сбегать. Да и охраны на воротах слишком много. Завтра уедешь со мной открыто, с разрешения королевы. Поблагодаришь за гостеприимство. Заявишь, что не желаешь здесь оставаться. Чтобы меня не обвиняли в похищении девы из монастыря. Или ты желаешь?.. А то ведь я даже не спросил, — он заглянул ей в глаза и улыбнулся немного напряжённо.

И верно ведь, он не спросил.

— Не желаю, — заверила она.

— Вот и хорошо, — он перевёл дух. — Теперь доберёмся до гостевого дома, и дело сделано.

Пустой верхний этаж, выход на крышу, узенькие мостки на соседнюю крышу — вряд ли предполагалось, что по ним будут ходить ночью.

— Я буду держать тебя за руку, другой рукой возьмись за верёвку, иди приставными шагами и не смотри вниз, только перед собой. Обещаю, что не упадёшь.

— Я знаю, Рик, я не упаду. Мне проще будет не держать тебя руку, — она легко ступила на доску.

Несколько шагов, и вот, другая крыша — всего-то и дел.

Рик был впечатлён.

— Какая умница, — похвалил он, когда они укрылись на чердаке, — ничего себе у тебя таланты! Теперь-то я непременно вытащу тебя на круг выступать!

— Теперь я сама хочу с тобой на круг, — сказала Ринна. — Буду делать всё, что положено жене циркача. Да я и хочу выступить. Посмотрим, много ли монет мне набросают зрители. И сильно ли это сложнее, чем принять гостей в Ленгаре.

Рик поймал её за руку, посмотрел пристально.

— Эй, девушка, ты кто такая и откуда взялась? Ты куда подевала мою жену? А то что-то мне уже страшно.

— Только мне надо научиться. Вы ведь долго готовите каждое выступление? Вот, и мне надо.

— Да, я понял.

— Я обязательно буду выступать с тобой в Лире у Кавертена, на Новогодье. Я хочу.

— Хорошо, я очень рад. Но довольно, любовь моя. Я и так потрясён. Идем.

Они перебежками миновали несколько лестниц и коридоров, то и дело приходилось прятаться — несмотря на глухой час, монастырь не спал. Они все ещё находились там, где Рику нельзя было показываться открыто.

— Так, погоди, я знаю, что делать, — он ненадолго задумался. — Подожди-ка меня тут, — он опять затолкнул её в нишу под лестницей.

— Рик… — её сердце сжалось, отпустить его даже на минуту было страшно.

— Подожди меня, — он крепко её обнял, — клянусь, это недолго.

Он действительно вернулся скоро, хотя каждое мгновение для Ринны казалось бесконечным. На плечах Рика был серый бархатный женский плащ, большой, с меховой опушкой. И с ним была девушка, судя по броши на плече — фрейлина королевы, она несла другой плащ — чёрный, с белым мехом и жемчужными пуговицами.

— Вот… эсса, закутайтесь. Я проведу вас до гостевого дома, — девушка взглянула на Ринну с сочувствием.

Та молча набросила плащ, фрейлина поправила на ней капюшон.

Чем дальше, тем удивительней, но расспрашивать действительно было не время.

Втроем они, не прячась, прошли по двору до гостевого дома — при свете дня, конечно, ничего бы не вышло. Фрейлина вышагивала впереди, Рик, опустив голову — за ней, и крепко держал Ринну за руку. Как только вошли, он с облегчением скинул плащ.

— Ну вот и всё. Скандал с монахинями нам больше не грозит. Дорогая, мои покои тут самые скромные, но что поделаешь, — и потащил её куда-то в сторону от главной лестницы.

Оказалось, Рик занимал в гостевом доме даже не комнату, а маленький чулан без окон, куда помещалась лишь кровать с постелью.

— Я сейчас сама принесу вам перекусить и чаю, да? — деловито осведомилась фрейлина.

— Ты чудо, Фина, — сообщил ей Рик.

— За это ты меня и любишь, — отозвалась она, но осеклась, покраснела и виновато посмотрела на растерявшуюся Ринну.

— Простите. Это у нас шутка такая, всего лишь.

— Поосторожнее, — усмехнулся Рик, — я тебя люблю чистой братской любовью, но Ринна — тай, и за такие шутки её рысь тебя съест. Дорогая, мы с Финой знакомы с детства, её родители — циркачи. Но она служит королеве Савадине, приехала с ней из Лира. Она фрейлина для… как бы сказать… для особых поручений. Знаешь, всякое случается.

— Понимаю…

Ринна не очень понимала, и, вообще, ещё недавно даже не поверила бы, что официально носить звание фрейлины королевы может девушка неблагородного происхождения, тем более циркачка. Но теперь она разве что слегка удивилась.

— Ну и зачем было выдавать мои секреты? — хихикнула Фина, — естественно, мы, циркачки, можем всё, отчего леди падают в обморок. Кстати, внизу, в купальне, должна быть тёплая вода…

— Дорогая, тут Нона для тебя собрала, — Рик выдернул из-под кровати пухлый узел с одеждой. — Пригодится ведь?

— Невероятно, — Ринна со странным чувством погрузила руки в мягкий ворох.

Её платья, халат, белье, чулки, её любимое мыло с розой и корицей, гребни для волос и набор новых серебряных шпилек, купленных незадолго до того злосчастного праздника… Как будто десять лет прошло!

— Ты был в Ленгаре. И как там? Как Нона?

— Она одна не верит, что ты решила стать монахиней. Всем уже сообщили, многие одобряют.

— Это неправда. Я не решала.

— Вот и скажешь об этом завтра.

Тёплой воды оказалось вдоволь, и большее счастье трудно было даже представить. Пустая протопленная купальня в подвале гостевого дома была в её распоряжении. Фрейлина-циркачка ушла, Рик предложил было помощь, хитро при этом улыбаясь — она отказалась, отправив его ждать за дверь. Она много дней не мылась и не меняла одежду, её волосы были грязными и плохо расчёсанными — и своей горничной она бы не желала показаться в таком виде, не то что Рику.

Обратно, в комнату, он принёс её на руках, бережно опустил на кровать и закутал одеялом. Фина сдержала слово — поднос с едой стоял на табурете у кровати.

— Поешь немного, — предложил Рик, садясь рядом и протягивая ей ложку, — каша пахнет очень вкусно. У тебя глаза стали вдвое больше.

— Не хочу… — она покачала головой.

Ни один из множества вопросов не хотелось задавать прямо сейчас.

— Тогда спи. Завтра у нас тут то ещё представление, — он встал.

— Ты уходишь? — она испугалась.