Наталья Сапункова – Пряничные туфельки (СИ) (страница 37)

Это она обманывалась, вот и всё. Лёд холодный, но это не его вина, это его суть. И у них ничего не вышло, потому что она сбегала, была рысью. Наконец, она рада, что так получилось.

— Поэтому на твоих ребрах можно играть, как на лютне? Уверен, если посмотреть при дневном свете — ты бледная, как болотная ведьма, — не отставал её муж.

— Рик, — вздохнула она, ушам не поверив, — ты так обо мне думаешь?

— Я тобой восхищаюсь даже в таком образе, — край его рта дёрнулся в улыбке, — но всё же?

— Всё хорошо, Рик, — вздохнула она. — Это монастырь. В монастыри ездят не затем, чтобы много есть.

— Это я понимаю. Но зачем ты сотворила с собой такое? Как любящая тётушка это допустила? Да отвечай же, пожалуйста, — он обнял её, не давая опустить голову.

— Всё хорошо, Рик, — она сморгнула слёзы. — Давай просто уйдём отсюда, и всё будет хорошо.

— Прости. Прости, кошка! — спохватился он. — Не плачь. Я не хочу обижать тебя. Конечно, мы уйдём. Но всё-таки надо выяснить, что за зелье ты выпила.

— Рик, нет. Не поили меня зельями! — отчего-то сестре Руте Ринна очень хотела верить. — Последние дни, во всяком случае.

Теперь Рик нахмурился ещё больше, его взгляд потемнел — даже в неверном свете свечей это было видно.

— А в первые — ты и не отрицаешь.

— Чтобы охмурить ненадолго, когда я хотела уйти.

— Демоны зелёные! Вот ты и начала правду говорить?

— Рик. Это всё. Пожалуйста. Помоги мне лучше одеться, сам говоришь, что уже пора, — она выхватила из узла сорочку.

В платье бы запуталась, если бы он не помог — расправил, помог нырнуть в прохладное на ощупь, но такое уютное полотно из шерсти и шёлка. Это дневное платье она носила последние пару лет в Ленгаре, когда начиналась осенняя прохлада. Теперь оно свободно болталось на талии — Рик показал ей это, подцепив пальцем. Отделанный кружевом корсаж поверх платья он сам надел на неё и застегнул, медленно, каждую пуговку, то и дело отрываясь на то, чтобы целовать. И это было куда лучше, чем разговаривать про монастырь. По бокам корсажа ещё была шнуровка, так что он сел, как надо.

— Сколько дней назад был праздник равноденствия?

— Я не помню.

— Два дня назад — как можно забыть?

— Рик.

— Перестань выгораживать тётушку, — попросил он, — мы всё равно ничего ей не сделаем. Даже недовольство королевы для неё как тёплый дождик. Правда, их враньё и увёртки она им припомнит, ручаюсь. У неё память хорошая.

— Но тебе откуда это известно?

— Ну как же, я кандриец и она кандрийка. Знаешь, сколько баек рассказывают про королевскую семью в каждом трактире? Да здесь так же, я уверен. Ты когда последний раз выходила на солнышко? Ответь, любовь моя.

— Рик, прекрати меня допрашивать.

— Ладно, прекратил. У тебя теперь губки припухли, на монашку совсем не похожа, — и он опять поцеловал её.

В дверь тихо постучали.

— Нам пора, — вскинулся Рик, — ты можешь что-нибудь сделать с волосами быстро?

Она наскоро причесалась и закрутила волосы в простой узел, благо шпилек хватало.

— Тебе вот так очень идет. Ты такая красавица, — оценил Рик, — я просто…

— Ты говорил, да, я ведьма болотная, — мстительно напомнила она.

— … я просто умру сейчас, — закончил он. — Ты самая прекрасная болотная ведьма на свете. Идём, нас ждут.

— Дальше приёмного покоя я не пойду, Рик. И только с тобой, — она сжала его руку.

— Дальше я тебя и не пущу, — пообещал он, — тем более без меня. И королева очень серьезно отнеслась к моей жалобе, кошка. А как же: я женился, а у меня жену отобрали и спрятали. Это против всех законов.

— Как у тебя получилось?..

Ну конечно, только так и можно было объяснить присутствие здесь Рика. Королева отчего-то решила вмешаться.

— Как получилось — дело десятое. Фина помогла. Пойдём, моя леди.

Королева сидела на том самом стуле, который когда-то носили за сестрой помощницей. Теперь она одна сидела, а остальные стояли вокруг, по правую руку — монахини, по левую — её свита. Да, и лорды тоже были — заходить в приёмный покой мужчинам не возбранялось.

Ринна вошла первая, Рик и Фина отставали на пару шагов. По толпе пробежал шорох изумления, недоумения, любопытства — и не только. Если для придворных всё было лишь любопытно, то на лицах старших монахинь во главе с тётей Астерией были написаны куда более сильные чувства. Не все умели их скрывать за показной невозмутимостью.

— Ваше величество, — Ринна присела в церемонном придворном поклоне, одновременно с ней низко поклонился Рик, он — обычно, как это делали простолюдины.

Тётя Астерия поморщилась. Она стояла рядом с королевой и взирала на племянницу с горестным укором.

— Я должна поговорить с несчастной дочерью моей кузины наедине, ваше величество.

— Не сейчас, пресветлая матушка, — невозмутимо возразила королева. — Я рада видеть вас, леди Ринна. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, ваше величество.

— Вы несчастны?

Острый, насмешливый взгляд Савадины как будто колол. Удивительное дело, Ринну это только взбодрило.

— Нет, ваше величество, я очень счастлива.

— Очень счастливы? Даже так? И что же этому причиной? — на губах королевы мелькнула быстрая улыбка.

— Всё просто, ваше величество: я молода, здорова и замужем за любимым мужчиной. Впрочем, третье следует поставить на первое место. Мои дорогие родственники, надеюсь, также благоденствуют. Видите, у меня нет причин быть несчастной.

Ринна почти физически ощущала, как на ней скрестились десятки взглядов — удивлённых, озадаченных, раздражённых. Нет, увидев её здесь, все уже могли понять, что жалоб и причитаний не будет, да и не способны Венеши на такое. Но довольно улыбаться и рассказывать о счастье? Это слишком.

Тишина в зале была полной — как видно, никто не хотел даже нечаянным шорохом помешать неожиданному спектаклю.

— Передайте мою горячую благодарность его величеству за участие в моей судьбе. Я желаю ему и Руату всяческого процветания, — сказала Ринна нежно.

— Я передам, — уронила королева, которая ничуть не сомневалась, что эта Венеш сейчас изящно издевается и над ней, и над собравшимися.

Вот же неугомонная, хоть теперь могла бы предстать скромницей и надавить на жалость. А её муженёк — позади, с непроницаемым выражением лица.

— Ваше величество, кто помог моей племяннице явиться сюда? — не выдержала тётя Астерия.

Признать, что Рик бродил по запретной части Обители — это скандал, невзирая на любые уважительные причины. Это заключение под стражу и разбирательство. Это было последнее, чего хотелось. В то же время тётя Астерия тоже зря проговорилась…

— Как, разве леди Ринне препятствовали?! — королева с деланным изумлением уставилась на настоятельницу. — Леди Ринна? Разве ваша свобода была ограничена? Вас принуждали?

— Нет, ваше величество! Конечно же нет. Я пришла сюда, услышав, что вы желаете меня видеть. Ведь это так?

— Именно. Какое облегчение. А то я уже испугалась, что придётся выносить на Совет Храма вопрос о похищении и принуждении. Но почему же вчера вас не нашли? Где вы пропадали?

— Ах, это недоразумение, ваше величество. Добрейшие сестры все в трудах и молитвах и очень рассеянны, я заметила. Очень рассеянны.

— Да? Как печально, — королева улыбнулась уголками губ, и резким движением ладони пресекла попытку настоятельницы вмешаться.

Вообще, Ринна была уверена, что тёте Астерии так просто рот не закроешь, но королеве удалось. А сестра помощница стиснула зубы и слегка позеленела — вот кто был похож на болотную ведьму.

Королева между тем продолжала:

— Леди Ринна, ходят упорные слухи, что вы решили стать монахиней в стенах этой Обители. Или не этой — я не поняла. Но якобы ваше семейство проявило милосердие и внесло за вас вклад. Вы же утверждаете, что счастливы в браке. Как это понимать?

— Ваше величество, я никогда не желала стать монахиней. Так что это тоже недоразумение. С какой целью мой брат дарит деньги монастырям, меня не касается. Я приехала сюда искать душевного равновесия, ненадолго, и благодаря стараниям матушки настоятельницы и благочестивых сестёр мне это удалось. Я очень им всем благодарна.

— Моя племянница не может быть счастлива в браке, ваше величество, — тётя Астерия решила, что вмешаться в это безобразие всё-таки необходимо. — Брак обманный, неосуществлённый, только видимость. Они сразу договорились развестись. Я считаю, что Пламя позволило венчанию состояться лишь затем, чтобы привести мою племянницу сюда, под моё покровительство. Заставьте их поклясться на Пламени, ваше величество!

— Хорошо, пусть так, — неохотно согласилась королева.