Наталья Сапункова – Пряничные туфельки (СИ) (страница 23)

— Я научусь, — заверила Ринна. — Он тоже говорил об этом.

— Надеюсь, — кивнул колдун. — В сущности, тебе может угрожать только человек с сильным даром, который поймёт, что ты уязвима. Можно никогда такого не встретить, или встретить, но он не поймёт или не воспользуется. Но в твоей жизни случились перемены, а они имеют причину.

— Причину? — она тряхнула головой, — конечно. Так решил король Фарут.

— Когда с горы несётся лавина, причина бывает в том, что кто-то столкнул один камешек. Для чего?

— Что ты хочешь сказать?

— Просто размышляю, — он невозмутимо посмотрел за окно, там по ветке скакала маленькая птичка. — Вот что, скажи мне, принцесса, чего ты сильно желала, когда была маленькой? Какую-нибудь красивую вещь? Найди здесь похожее и возьми на память, — она кивком показал на свою шкатулку. — Выбери, что понравится.

Странный он, как будто среди драгоценностей можно найти любое желание!

— Совсем маленькой я играла драгоценностями мамы. Она позволяла брать что хочу и носить хоть целый день. Нет, я не мечтала о драгоценностях. Мне хотелось открыть кондитерскую лавку, — сказала она. — Готовить и продавать сладости, — это было откровенное признание, совершенно нелепое для дочери Венешей.

Но ведь это сон, а во сне всё бывает и перемешивается самым невероятным образом.

Давнее-давнее детство. Приезжает тётя, леди Эйра, с дочерью, Ринна посвящает кузину в свою игру в куклы, потом тётя рассказывает отцу и тот мягко пеняет маме. Та пожимает плечами — это лишь забава для ребёнка!

Ну конечно, одно дело, как истинной леди из Ленгара, взвешивать специи для пряников, сверяясь со старой пожелтевшей прописью, или пару раз в год делать вид, что отмеряешь муку для праздничного хлеба, но совсем другое — продавать черни сладкие булочки в лавке. Ринна и тогда понимала, что дальше игры не пойдёт, даром что была маленькая.

— Я играла с куклами в кондитерскую лавку. Когда была совсем малышкой, конечно. Но я уже поняла, что на это невозможно. Хотя и забавно, я бы попробовала.

— Кондитерскую лавку. Неожиданно.

— Мне можно, я сумасшедшая — спроси у кого угодно.

Колдун негромко рассмеялся.

— Значит, ты можешь не только вышивать или рисовать дворцы?

— Именно. Я могу печь их из медового теста. И не только. Леди из Ленгара могут испечь что угодно.

— Я не подарю тебе кондитерскую лавку, — он усмехнулся. — Пойдём, принцесса.

Они молча шли по белым дорожкам. Колдун был сосредоточен и смотрел перед собой. Сад почти закончился, остались только низкие кусты, а дальше — пустыня. Сухая трава и камни.

— Это тебе. Вот, смотри, — он взмахнул рукой, и на его ладонь откуда ни возьмись стало наматываться тяжёлое кружево цвета топлёных сливок. Он расправил, встряхнул — это оказалась большая шаль.

— Завернись, и будешь защищена. Без обучения, раз — и готово. Никто на тебя не повлияет.

Она нерешительно взяла в руки кружевное полотно.

— А чего ещё не случится… никогда? Какой подвох, колдун?

— Подвох? Молодец, осторожная девочка. Ты почувствуешь, что часть дара ушла, исчезла. Не сможешь превращаться в зверя. Немного останется, скорее то, что есть у любого тая. Но ведь дар тебе не особо и нужен. Так что?..

— Благодарю, но нет. Я обойдусь без такого подарка, — она поспешила вернуть шаль.

— Не доверяешь, — он грустно улыбнулся, — хорошо. Я оставлю это здесь, видишь? — он бросил шаль на камень. — Захочешь — придёшь и возьмёшь.

— Ты хочешь сказать, что она будет…

— Да, её не унесёт ветром и не испортит дождём и солнцем. Это ведь твой сон. Теперь лишь твой, нам пора прощаться.

— Последний вопрос, колдун! — встрепенулась Ринна. — Скажи, ты больше не станешь преследовать Лей… Клею, ту девушку?

— Нет.

— Скажи, ей ты тоже показывал дворец и всё в нём? Она… на что-то согласилась?

— Да. Но мне она больше не нужна, я передумал. Прощай, принцесса.

— Прощай, колдун! — она помахала рукой, глядя, как медленно растворялась, сливалась с прозрачно-голубым небом высокая мужская фигура.

А вокруг — жара, сушь, камни, вот пробежала маленькая серая ящерка с оранжевой спинкой и юркнула под камень. Превращаться в рысь — и куда бежать, в какую хотя бы сторону? Только пустыня куда ни глянь, где лес?!

Стало так одиноко и страшно. Это сон — как же проснуться?!

— Рик Кан! — позвала она, сначала тихо, — Рик! Забери меня отсюда! Помоги, Рик!

Тут ведь пустыня. Никто не услышит, так смысл кричать? И это сон, сон, сон!! Но она тут же почувствовала, как её подняли, стиснули, прижали, затормошили, и услышала:

— Ну наконец-то! Просыпайся же! Просыпайся, дорогая! Ну же, открой глазки!

По щеке провели жесткой щеткой — больно! Кто-то поцеловал её в сомкнутые веки, потом в губы, и она даже ответила, и было так приятно…

Хотя, почему кто-то?! Она знала эти руки, этот еле слышный тёплый запах. И она распахнула глаза, сначала желая раствориться в его взгляде, и тут же — возмутиться, ударить, вцепиться когтями. Она была в руках у Рика, буквально на нём лежала, а он одетый сидел на её кровати, привалившись к высокому изголовью, и держал её, прижимал к себе.

— Что вы делаете?!

— Целую вас. Не знаете, что это лучший способ прервать колдовской сон? Я всего лишь бужу вас, любовь моя.

— Да-да. Спасибо. Но… вы не должны так делать!

Он не позволил ей вывернуться и отодвинуться, вместо этого ещё пожаловался:

— Демоны зеленые, я с вами скоро с ума сойду. Всего несколько дней прошло, а уже мог бы!

— Вы давно здесь? — она всё-таки вырвалась и теперь оглядывалась, пытаясь вспомнить начало этой ночи.

Рика тогда тут не было, конечно. Она оставила с собой Клею и долго её утешала. Потом девочка уснула под самой стенкой.

— Где Клея?

— Убежала от вас и позвала меня. Испугалась. Правильно сделала.

— Давно?

— Два часа, три… уже не знаю. Она будить побоялась, поняла, с кем вы там… прогуливаетесь. Я тоже боялся, колдовской сон опасно прерывать в неподходящем месте. Всё хорошо? — казалось, что он был чем-то страшно недоволен, но успешно это скрывал.

— Да, спасибо. Вы… — она смутилась, — Лея поняла, с кем я? И вы?.. Я что, разговаривала?

— Иногда, бессвязно, — он отвел взгляд, — я запомнил что-то про кондитерскую лавку.

— Колдун сказал, что отказывается от Лей. Ей нечего бояться.

— Хоть какая-то хорошая новость.

Он встал и поцеловал Ринне кончики пальцев.

— Поспите ещё, время есть. Не боитесь? — сказал Рик.

— Нет, я не боюсь.

К ней пришла спокойная уверенность, что тот сон закончен и больше не вернётся, как и колдун в любой ипостаси. Они всё решили.

— Вот и хорошо, — он задержал взгляд на её топазовой подвеске, — голубые топазы ведь считаются семейным камнем вашей матери?

— Да, это её, — она накрыла подвеску ладонью.

Мама никогда не носила эту вещь.

— Доброго вам остатка ночи, — пожелал Рик перед уходом.

Себя не предложил в качестве компании! Это обижало. Или как вернее — удивляло? Пусть бы предложил, а она бы возмущённо отказалась. Вот как это назвать?..

Она потерла лицо ладонями и вздохнула. Он боится сойти с ума? Да с ней это быстрее случится! Он, по крайней мере, уже решил, чего хочет!