Наталья Сапункова – Пряничные туфельки (СИ) (страница 17)

— Да ничего. Ты уже взрослая, несколько лет — и выйдешь замуж. Ты просто немножко рано узнала этот закон жизни — откуда у рыси берутся котята, а у леди — обожаемые наследники её супруга. Не ты одна. Но лучше бы тебе сначала заиметь свою пару. То есть выйти замуж, я хочу сказать. Тогда бы чувства рыси тебя не волновали.

— Исминельда. Мике было так хорошо! Она всегда так?.. То есть, звери? А люди?

Наставница засмеялась и обняла её.

— Да, дорогая. Удовольствие — это награда Создателя за попытку завести потомство. Оно полагается всем — животным, птицам. Иначе мы жили бы в пустыне! Ты только представь себе мышей или лис, которые делают это из чувства долга, как некоторые леди… — она прикусила губу и снова засмеялась, — нет-нет, я немного не то сказала. У людей с этим тоже всё в порядке, поверь мне.

— И тебе не кажется, что это смешно? И стыдно? То, как это делается?

— Да, котёнок. Поэтому сначала надо немного сойти с ума. Это ещё называют любовью. И вот тогда это бывает и не смешно, и не стыдно.

— Исминельда, ты пошутила сейчас?

— Да, дорогая, — наставница, смеясь, обняла её, — всё будет прекрасно, только подожди. Я знаю, что твоя матушка подарила тебе право выбирать, так что ничего не бойся. А я буду с тобой, пока ты не выйдешь замуж, потом меня прогонишь!

— Никогда, Исминельда! — Ринна повисла у неё на шее.

Отец ничего этого так и не узнал. Он не тай и поймёт неправильно всё, что можно понять неправильно — объяснила наставница. Она сама как-то расстаралась добыть ошейник с амулетом, и рыси леди Ринны больше не покидали её в начале весны, и не приносили котят. А когда отец умер, брат сразу удалил Исминельду из Ленгара. Она была любовницей отца, и этого новый граф Ленгар ей не простил. Она тоже умерла где-то в Кандрии через несколько лет. А Ринна… иногда она убегала гулять в парк в теле Мики, а сама при этом оставалась на балконе, дремала или читала, не понимая ни слова. Это было весело. И никто даже не догадывался. Это такой пустяк! Она тай, а другого тая, с кем можно было поделиться таким секретом, в Ленгаре не было.

Клубок воспоминаний был готов, Ринна бросила его прочь и вытянулась на постели. В её новом сне рысь снова шла мягкой поступью, прислушивалась и ловила носом лесной ветер. Только шла она не за любовью. Ей требовались собственные угодья, чтобы охотиться, и новое безопасное логово.

Глава 5. Сладости с перцем и без

Цирковые повозки и палатки стояли кругом на лужайке у трактира, пахло дымом, и, несмотря на ранний час, уже было оживлённо. Огромный циркач, что подмигивал Ринне в их первую встречу, теперь колол дрова, и топор в его большой руке казался игрушечным. Он помахал и улыбнулся, она тоже махнула рукой. Интересно, узнал он в ней девушку, которую видел на кухне Ленгара?

У колодца толкались, плескались, один их парней в шутку окатил другого из ведра и тут же получил подножку, упал на траву. К колодцу подошла служанка, и тот, что стоял на ногах, помог ей набрать воды в вёдра. Заметив Ринну, он картинно ей поклонился и показал на колодец, давая понять, что место свободно. Она не подошла — умываться у колодца было неловко. Сегодня ей пришлось обойтись без умывания, потому что служанка не явилась, а самой искать кого-то для утренних услуг было явно бесполезно. Кажется, придётся разжиться где-то ведром, тазом для умывания и с вечера принести воды. Никогда в жизни ещё Ринна Венеш не заботилась о том, где взять таз для умывания — он всегда был на своём месте. А для чего ещё существуют служанки?

Ринна прошла за повозки, рассчитывая встретить там Рика или Мару, рысь, мягко ступая, шла рядом. И она — Ринна чувствовала — была голодна. Следовало раздобыть мяса или отпустить зверя охотиться, то есть вывести из города. А когда-то требовалось лишь приказать…

Мара и Клея занимались готовкой возле костра, разведенного между повозок. Девочка месила тесто и недовольно бурчала.

— Будут лепешки, — сказала Мара Ринне, — нам подарили мёд. Как тебе спалось?

— Хорошо спалось. Теперь бы поохотиться, — пошутила та, показав взглядом на рысь.

— Накормить? Я быстро. Тогда это тебе! — Клея сунула Ринне в руки доску с тестом и поманила за собой рысь.

«Иди. Слушайся», — разрешила Ринна, забирая доску.

— Вот нахалка девчонка, — засмеялась Мара. — Прости её.

— Да ничего. Есть мёд, говоришь? Дай попробовать? А перец есть?

Мёд к лепешкам — хорошо. Мёд с перцем будет ещё лучше.

— Там твои вчерашние покупки, — Мара показала на сундучок, стоящий у колеса повозки. — Перец будет не чересчур ли?

— Нет, поверь мне, — Ринна с опаской посмотрела на чугунную жаровню, пока ожидавшую на траве. — Если поможешь. Я не умею готовить на костре, — она подняла и повязала фартук, брошенный Клеей.

В сундучке нашлось немало полезного, в том числе мешочек с купленными вчера специями и тяжёленькая деревянная ступка. Ринна выбрала специи — перец, один мускатный орех и палочку корицы, немного кардамона нашлось у Мары, — всё высыпала в стопку и принялась толочь.

— Эй! Давай помогу, — рядом стоял парень, облитый водой у колодца. — Не даром, конечно. Доброго дня, тётушка! — бросил он Маре и, присев, крутнулся на пятке.

Мара ему добродушно кивнула. Ринна не помнила этого парня — чужак?

— Помоги, — согласилась она, — получишь лепешку с мёдом. Да, Мара?

— Поглядим, — согласился парень, широко улыбнувшись. — Я не всякое сладкое люблю.

Однако он ловко управлялся со ступкой, и Ринна занялась тестом. Клея замесила его просто, без сдобы, но с пряным медовым соусом такие лепёшки понравятся и королю. Впрочем, раньше, когда король Фарут гостил в Ленгаре у отца, он предпочитал простую еду, а изыски за столом едва пробовал. Говорили, что женитьба на красавице Савадине, кандрийской принцессе, сделала его более взыскательным. А Венеши потеряли королевское расположение, потому что вскоре Ринна отказалась выйти замуж за младшего принца из дома Крансартов. Потом отношения наладились, но Ринна бывала при дворе только на официальных приемах — на прочие балы и увеселения её не приглашали, только брата и Бьюлу. Королева Савадина оказалась злопамятной.

Раскатывать лепешки пришлось на смазанной маслом доске. Выпечкой занялась Мара. Ринна, оценив труд парня — получился мелкий порошок, что и требовалось, — отложила в котелок меда и добавила специй. Мед она грела медленно, чтобы дать ему пропитаться вкусом и запахом пряностей, гора лепешек между тем росла. А циркач, оставшись без дела, подобрал несколько длинных щепок и закрутил в пальцах, подбрасывая по очереди. Это было красиво, и Ринна ему улыбнулась.

— Как тебя зовут? — спохватилась она, — нас не представили.

Мара, переворачивая лепешку, весело фыркнула.

— Думал, не спросишь, — ухмыльнулся парень. — Ярвик. Жонглёр, фехтовальщик.

— Сколько же вас, фехтовальщиков, — вырвалось у неё.

Ей понравится Ярвик. Веселый, напоминал одного из младших кузенов.

— Таких, как я? Мало, — тут же последовал уверенный ответ. — Как же зовут тебя, красавица?

— Ринна Ве… Ринна. Старинное руатское имя, знаешь ли.

— Понятно. Ринна. Ты тай? То твоя была рыска? Всё равно не пойму, как же ты на круге работаешь с такими белыми ручками?

— Много будешь знать — состаришься быстро, — она принялась поливать лепешки медовым сиропом, черпая его деревянной ложкой.

— Да неужто? — сморщился он и спохватился, повернулся к Маре, — тётушка, я ведь шел сказать, Ярита передала — ты хотела знать про джубаранского колдуна? Это точно он. Так что пусть девчонка носа не высовывает.

— Ох. Так, значит? — Мара всплеснула руками, — и везёт же ей на напасти! Ну хорошо. Спасибо! — и охнув, принялась снимать последнюю, подгоревшую лепешку.

— Схожу к Кавертену, — заявила она, взяв свою клюку. — И Лей пришлю, пусть лепешки несёт на стол!

— А я плату хочу, — напомнил Ярвик, провожая Мару взглядом. — Где мое сладкое?

— Вот, держи, — Ринна свернула две верхних лепешки, бросила в отдельную миску. — Скажешь, как понравилось.

— Э, не-ет, — протянул он, выразительно поглядев на Ринну, — говорю же, я не всякую сладость люблю…

— Ничего другого мы не готовили, эсс Ярвик — отрезала она, и, собственно, это всё, что она успела.

Он очень быстро оказался рядом, а она — в тисках его крепких рук. Её губы прижались к её губам, так, словно желали выпить её до донышка. Ошарашенная, она дёрнулась, стараясь вырваться, куснула его, и Ярвик отпустил, отстранился:

— Что? Вот кошка дикая!

И от того, что он тоже назвал её дикой кошкой, она опять онемела от изумления. Они что — сговорились? И тут как раз парень отлетел в сторону и покатился по траве. Рядом стоял взбешенный Рик. Ярвик резво вскочил и, что-то выкрикнув, бросился на Рика, чтобы тут же наткнуться на его кулак. Следующий удар схлопотал Рик.

— Нееет! Эссы! — опомнившись, завопила Ринна, на неё не обратили внимания.

— Эй, хватит, уймись, она же согласна! Она с нами уйдёт, я откупное заплачу! — проорал Ярвик. — Ах, какая у неё улыбка! Ты же согласна?! — обратился он к Ринне и еле увернулся от кулака Рика.

Рик что-то прорычал в ответ. Ещё пара тумаков — и Ярвик остался лежать на траве. И людей вокруг разом стало как-то слишком много — откуда-то выскочил Ивар, появились Кавертен и тяжеловес-дровосек — этот взял за плечо Рика и что-то говорил, наклоняясь к его уху. Ивар, присев, похлопал по щекам Ярвика и посмотрел на Ринну так, словно хотел убить её на месте. И тут примчалась молодая женщина, очень красивая, с криком кинулась к Ярвику, он со стоном сел, потирая челюсть и сверкая глазами на Рика.