Наталья Сапункова – Непростое наследство (страница 10)

– А вот это чистая правда, – поддержала её Олетта. – Причём наказаны будем все мы, эссины. Нас лишат первого бала. Вы же знаете, скоро будет бал в честь дня рождения принцессы, на него приглашают учениц Эбессана, в том числе и новеньких. Знаете, когда всех лишат бала, а потом выяснится, по чьей вине, лично я не хотела бы быть таким виновником.

– Принцесса Альмагера сама училась в Эбессане, – вставила Кальда Сарон, дочь пивовара, – кстати, у нее тоже посвящение второй ступени, всего лишь.

– Будет удачей, если мы достигнем большего, – улыбнулась Ровена, – хотя лично я буду стараться.

– Может, никто не виноват. Я хочу сказать, что никто определённый не разливал эту воду, – тихо заметила Минелла Эвен, – это мог быть выброс, наш общий, мы ведь все волнуемся, что бы там ни говорили. Выброс всегда бьет по самому слабому. Не обижайтесь, пожалуйста, эссина Лила. И не жалуйтесь на нас мэтрессе. Не будете?

– Нет, конечно. Я скоро вернусь, – пробормотала Лила и, набросив халат, выскользнула в коридор.

Было тихо, темно и прохладно, тянуло сквозняком. Лила прошла дальше, увидела дверь, толкнула её, та открылась с легким скрипом – это был выход на задний двор. Неподалёку, возле будки, на дощатом помосте спал огромный лохматый пёс, но едва девушка появилась, он приоткрыл один глаз и грозно заворчал.

– Молчи уже, спи, – она в сердцах махнула рукой, – не до тебя. Дай посидеть, я же тебе не мешаю?

Пёс послушался и стал спать дальше. Лила присела на деревянную ступеньку. Было довольно холодно, и следовало бы набросить плащ, и…

Ничего, она ненадолго. Но было так плохо на душе, и поплакать захотелось отчаянно. Что она и сделала – начала всхлипывать, всё горше и горше, слезы покатились по щекам. Вот как новая жизнь её встретила. Леди Эльянтина, за что?..

И куда теперь, интересно, денут её свадебное вино? Нет, денут понятно куда – закатят в погреб, но на каком празднике выпьют?..

Винтен, её милый Винтен. Интересно, он вспоминает её сейчас?

Винтен…

Она скоро стала бы эссиной Настан. А теперь приходится ехать непонятно куда, и она самая слабая, без колдовского дара, и не означает ли это начало новых неприятностей? И удастся ли побывать на этом долгожданном для всех балу? И что-то не верилось, что матушка-баронесса снабдила её действительно подходящим платьем, а если платья нет, то какой же бал? А так хочется на бал, хотя бы разочек! И надо купить пару новых сорочек получше тех, что у неё есть, и хорошо бы платье. Но деньги могут понадобиться на что-то более нужное, ведь мачеха, похоже, много чего ей не дала из того неизвестного списка. Впрочем, кто знает, это только в школе выяснится. У неё есть лишь несколько монет, подаренных младшей сестрой. Придется написать отцу сразу по приезде, объяснить ситуацию и попросить денег. Ей так не хотелось бы писать о деньгах в первом же письме!

Она самая слабая, плохо одетая и некрасивая. У неё нет ничего такого, чтобы оправдать эту поездку. За что только её любит Винтен?

А её любит Винтен?..

Одна мысль, что Винтен, возможно, её не слишком любит, или разлюбит из-за разлуки, заставила её всхлипывать громче. Он быстро поймёт, что кругом полно прекрасных девушек из хороших семей! Она тоже из хорошей семьи. Она дочь барона Каверана – вот оно, единственное её достояние, от которого она только что отказалась, постеснявшись назвать имя отца!

Правда, эта неуклюжая ложь раскроется, едва они доберутся до школы. И что говорить тогда?..

Скрипнула дверь, и на крылечко вышла Олетта, в теплом плаще и сапожках на босу ногу.

– Ой, ну что ты, глупенькая, – воскликнула она, присела рядом и обняла Лилу, – не огорчайся. Это на самом деле мог быть случайный выброс. Тут же все колдуньи, значит, спокойно не будет! И у тебя дар проснётся скоро, вот увидишь!

– Нет-нет, я ничего, – Лила поспешно вытерла мокрые глаза.

Плакать в одиночестве ещё можно, но при посторонних уже унизительно.

– Ой, как интересно, какой же у тебя проснётся дар! – мечтательно протянула Олетта. – Его помогут раскрыть, не сомневайся. А пока я тебя не дам в обиду, правда. Мой-то дар точно скоро вернётся! И меня никто не решается обижать, даже преподаватели. Из-за Корина. Это мой жених, я тебе говорила, что он колдун и преподаёт в Эбессане? Эсс Корин Монтерай! – добавила она с гордостью. – Для всех он эсс Монтерай, конечно. И я тоже в школе должна обращаться к нему только так. Мы с ним делаем вид, что выполняем все-все правила! – она тихонько рассмеялась.

– Ты такая счастливая, – вырвалось у Лилы.

– Ага, – согласилась Олетта, – и ты не унывай! Всё будет хорошо! А почему ты не сказала девушкам про своего жениха и про завещание бабушки?

– Не хочется, зачем? – вздохнула Лила. – Думаешь, у меня проснётся дар?

– Не сомневаюсь! – заверила Олетта. – Вот посмотрят нас зеркалом, и всё выяснится. Зеркалом особым смотрят уровень возможностей – так это называется. Возможность – это то, что ещё не обязательно открылось. И тогда не останется сомнений, надо тебе учиться в Эбессане или нет.

– Хотя бы хватило на одну ступень, – прошептала Лила.

– Пойдём, – Олетта потянула её за руку, – а то простудимся, ещё не хватало.

Когда подошли к двери, они услышали:

– Да какие у неё спящие способности! Наверняка размером с мышь, это же и так видно! Так что я не боюсь! – кажется, это сказала Кальда Сарон.

Олетта распахнула дверь, объявила:

– А это мы!

Всё девушки уже лежали в кроватях, и лампу погасили, Лилу это обрадовало – не придётся прятать заплаканные глаза. Она торопливо нырнула под своё одеяло.

– А не расскажете про испытание зеркалом, Олетта? – попросила Минелла Эвен.

– Да ничего особенного, – отозвалась та, – все заходят по одному, называют своё имя, садятся перед волшебным зеркалом, гранмэтресса Тамирия, начальница школы, говорит какие-то слова на древнем языке и просит показать уровень возможностей. Зеркало показывает. В стекле как будто вода плещется, у кого на донышке, у кого до середины – по-разному. Это и есть уровень возможностей. Иногда кто-то из преподавателей линейкой измеряет. Никто не знает чужих уровней, только свой, и рассказывать о них запрещено. Преподаватели, конечно, знают. Ах да, школьный призрак обязательно торчит где-нибудь в углу. Он на серьезных событиях всегда присутствует. Кстати, его следует называть милордом.

– Шутишь? – Ровена прыснула, – я слышала про призрака Эбессана, но считала это сказкой.

– Где-где, а в Эбессане это чистая правда, – подтвердила Олетта.

– И что, с ним даже поговорить можно?!

– Нет, конечно, как призрак может разговаривать? Ко мне он и не приближался ни разу. Но говорить о нём следует, только называя милордом, запомните. Его зовут лорд Артур Инден. Ему принадлежал замок Эбессан, в котором сейчас находится школа. И не только замок!

Лорд Артур Инден! Лила сжалась под одеялом. Её маму звали леди Кенталь Инден. Этот призрак – её собственный предок?

Весело…

– Лорд Артур не очень общительный, – продолжала Олетта, – но всегда показывается, когда приезжают новые ученицы, и на испытании зеркалом, и на выпускных испытаниях. Некоторые видят его чаще, некоторые – редко и только издалека.

– Это старик? – уточнила Кальда Сарон.

– Не-а. Он молодой и симпатичный. Только белый, прозрачный и холодный. И не опасный, как уверяет гранмэтресса. Есть призраки опасные, они сосут силы у живых, а этот, так сказать, закрытый, не причиняет вреда.

– Подходить к нему близко всё равно не надо, как считает моя наставница, – сказала Ровена Шевил. – Она рассказывала мне, что это бывший владетель, граф, который пострадал от собственного колдовства. Хотел сотворить какое-то хитрое заклятье девятого уровня, забавы ради, а умения не хватило. Вот и расплачивается теперь. Да, он молодой был и красивый, когда это случилось, таким и остался.

– Ой, что-то мне не по себе, – Кальда Сарон села на кровати. – Конечно, вряд ли мы сможем сотворить такое заклятье хоть когда-нибудь.

– Это верно! – согласилась Олетта, – к тому же не забывайте про школьную защиту. Её десять лет разрабатывали лучшие колдуньи Руата, гранмэтресса Эльянтина и гранмэтресса Томирия в том числе. В каждой колдовской школе есть такая защита, но в Эбессане она много лучше, чем в итсванской и гретской школах. И только после создания этой защиты в Эбессан стали свободно принимать учениц. Так что никто из нас не станет призраком. Не волнуйтесь.

– А в чём защита заключается? – пискнула Кальда.

– Да просто результат всего, что мы наколдуем, быстро рассеивается.

– Результат всего? – разочарованно протянула Сабирия Кальтурен, – но это неинтересно! Значит, нам не дадут по-настоящему колдовать? А я надеялась, что хотя бы в школе можно пробовать разные интересные вещи! И какой срок?..

– На первой ступени – три часа. На второй уже три дня, но для этого ещё посвящение пройти надо. Не огорчайтесь, иногда даже у самых способных на уроках такое получается, что хочется уничтожить и забыть сразу, а не через три часа! Преподаватели так и делают, уничтожают мгновенно!

– А у не сильно способных что получается? Боюсь представить! – хрюкнула в подушку Кальда.

– У них чаще всего ничего не получается, – пояснила Олетта.

Разговор постепенно угасал, девушки засыпали. Лила уснула, должно быть, в числе последних, а проснулась первая. Набросила халат и вышла из спальни, потом по коридору на задний двор. Там тоже был колодец, и она набрала воды, умылась и напилась – колодезная вода была такой холодной, что сводило зубы, но очень вкусной. Сегодня им предстояло ещё день провести в карете, а потом – Эбессан и куча событий. Учёба, совсем другая жизнь! А ведь только вчера она проснулась дома, в Каверане, в своей постели.