Наталья Самсонова – Королевская Академия Магии. Охота на Перерожденную (страница 50)
— Ты пройдешь Горнило Душ, — с яростью выдохнул Виернарон, — и принесешь мне души старых богов. Ты была Перерождена для этого! На твоей чешуе остался след прежней личности — ты создана, чтобы обойти защиту Горнила!
— Нет, — четко произнесла я.
Мне бы встать для солидности, но сил нет. Зато есть надежда — Шшерсель понемногу возвращает мне мою же силу и я чувствую, что оттока нет. Помогли ли мои искренние слова или Виернарон остановил ритуал — не знаю.
— Да, — он усмехнулся, — поднимись и подойди ко мне.
В его голосе было море силы. Он действительно очень, очень одарён. Вот только я уже не Орвалон. Больше того, я и не просто Ларовирр, я — Императрица. Драконица, освобожденная от наследной клятвы.
— Нет. Никогда. Я отрекаюсь от всего, что меня с тобой связывает. Я отрекаюсь от твоих идей и действий.
— Ты жива только благодаря мне! Я! Я отправил тебя на перерождение, — он вскинул руки, готовый испепелить нас и… Не смог.
— Я твоя Императрица, Виернарон, — холодно произнесла я. — Ты не можешь причинить мне вред.
Он опустил руки. В фиолетовых отсветах смертных искр он выглядел еще более безумно, чем прежде.
— Я не могу, — он хищно усмехнулся, — они — могут.
Он мотнул головой на девятерых големов.
— Я все равно верну в этот прогнивший мир правильный порядок, — Виернарон покачал головой, — ты не уникальна.
— Но ты не смог повторить, — перебила я его. — Все эти бедные убитые девушки. Ты пытался заставить их пойти твоим путем. Но драконьи души и без того уходят на перерождение.
— Я открывал им переход к Горнилу Душ, — он оскалился, — один шаг, одно согласие и все, душа даже не успевает подняться, как вселяется. Смерть и зачатие — все в один день.
— Но из всех согласилась лишь одна, — я сощурилась, — остальные предпочли умереть естественным путем.
— Они не чувствовали боли. Новые боги так не хотят умирать, что вмешиваются туда, куда их никто не зовет, — с презрением бросил Виернарон. А после добавил, — ты не втянешь меня в беседу. Я что-то большее, чем злодей из книжки с картинками.
Взмахом руки он погасил сияние начерченных рисунков. И указал на нас с Шшерсель:
— Убить.
Големы пошли вперед. Медленно, переваливаясь, было видно, что им непривычно ходить. И… Они шли прямо по призванным мною искрам и ничего не происходило.
— Мертвое умереть не может. Это были идеальные сосуды для старых богов. Что ж, они стают очередными марионетками, — Виернарон же не спешил сойти с безопасного пятачка, — не страшно. Я смогу все повторить. Смогу.
— Ответь только на один вопрос, — я вскинула подбородок, — твои жены умирали оттого, что ты переносил магические откаты на своих же детей, верно? Ты гниешь изнутри в прямом смысле, Виернарон. Я ощущаю эту ни с чем ни сравнимую вонь.
Он не ответил, но… Я видела по его лицу, что попала точно в цель. Книга не соврала, откат можно перенести только на ближайшего родственника. А кто может быть ближе собственного ребенка? Только мать или отец, но по восходящей линии откат не передать. Только вниз и в стороны.
— Ты мерзок.
Шшерсель выплетала скорлупу за скорлупой, но сил у змейки тоже не осталось. Девять големов окружили нас и, подняв руки, засветили на кончиках пальцев пламя.
Вот и все. Прости, малыш, мама с тобой так и не познакомилась…
Не найдя в себе сил взглянуть в лицо смерти, я закрыла глаза.
Секунда, другая — ничего не происходит.
«Нет, ну это уже издевательство какое-то!», изнутри начала подниматься волна гнева.
— Шшерсель держит, — проскрипела моя змейка, — Шшерсель сильная. Лучшее яйцо трех последних кладок. Шшерсель сможет.
Распахнув глаза, я увидела, что вокруг нас вновь разгорается ячеистая скорлупа. В следующее же мгновение я ощутила, что ши-тари бьет дрожь. Моя змейка, на которую я опиралась плечом, тряслась, шипела, но все равно возводила щит.
— Держать щит!
Ахнув, я обернулась на голос Иверра, но ничего не увидела — сияние щита и темные фигуры големов закрывали обзор.
— За нами пришли, — радостно прошептала я, коснувшись ладонью пальчиков ши-тари.
И в следующую секунду меня накрыло волной паники — пол смертоносен!
— Здесь всюду искры смерти! — крикнула я.
И не услышала в ответ ничего, кроме треска скорлупы, по которой колотили големы. Появились глубокие трещины, в одной из которых показался алый глаз голема. Его горизонтальный зрачок напугал и рассмешил одновременно — у тела для божьего вселения козий взгляд. Виернарон слепил из того, что было?
— Шшерсель чувствует приток силы, — зашелестела ши-тари, — Шшерсель укрепит скорлупу.
Трещины срастались быстро, сияние наливалось силой и я окончательно перестала различать, что происходит снаружи.
Прикусив губу, я прикрыла глаза и молилась. Молилась, чтобы никто из пришедших нам на помощь не наступил на рассыпанные мною искры.
— Стоять! Амарские искры!
Этот голос мне не знаком, но длинная, протяжная "р-р-р" выдает оборотня. Амарские искры — это он про «
— Тер-Дарон, твой выход, — слышу я сквозь взрывы сталкивающихся заклятий.
И, в краткое мгновение тишины, до нас с Шшерсель доносится шелест тысячи тонких крылышек.
— Еда, — облизнулась моя ши-тари. — Вкусная еда.
Но сквозь ее скорлупу никто не пролетел.
А я вдруг почувствовала, как в меня тонким ручейком вливается моя же магия. Но откуда? Шшерсель все потратила на защиту. Или нет?
— Это ты? — я подняла на нее взгляд.
— Шшерсель, — змейка удивленно посмотрела на меня, — а кто? Никто не может быть Шшерсель кроме Шшерсель.
С моего ракурса она выглядела еще забавнее и я, спрятав улыбку, пояснила:
— Моя магия возвращается. Я думала, это ты ее передаешь.
Ши-тари покачала головой:
— Шшерсель все истратила. Шшерсель слышала, что новые боги справедливы. Императрица сказала, что отрекается. Значит, потраченная сила должна вернуться.
— Если бы все это было так легко, — я недоверчиво покачала головой.
Но ши-тари была настойчива:
— Шшерсель знает, что вокруг строения ничего нет. Это не мир Шшерсель и Императрицы. Это другое место. Боги ближе. И боги Шшерсель тоже. Шшерсель просит их даровать прощение ши-тари.
Она посмотрела наверх и я могла видеть лишь остренький подбородок. Чуть переместившись, чтобы размять затекшие ноги, я тихо уточнила:
— Прощение?
Признаться, ши-тари были мне не интересны, и я никогда не интересовалась тем, что у них происходило и происходит. Когда-то давно мы враждовали и даже убивали друг друга, а потом все стало как сейчас.
— Ши-тари не нуждались в магии людей, драконов и оборотней, — она длинно присвистнула, — а потом некоторые ши-тари стали убивать разумных и наслаждаться их вкусной, пьянящей силой. Так мы были прокляты. Когда ши-тари достигает зрелости, она должна найти себе мага. Или умереть от истощения. Без чужой магии мы не можем жить. Говорят, кладка Ссерши дома Каулен получила прощение. Говорят, кладка Ссерши дома Каулен живет в Заповедном лесу и пьет свободную энергию мира. Шшерсель не просит для себя. Но если у Шшерсель будет кладка… Шшерсель хочет прощения детям.
Сглотнув, я подняла руку и погладила ее по тонкой ручке:
— Я тоже хочу прощения твоим детям. Ты очень хорошая, Шшерсель, я рада, что ты со мной.
— Шшерсель благодарна.
Этот короткий разговор позволил мне немного прийти в себя. И осознать, что за пределами сияющей скорлупы наступила тишина.
Кажется, нам скоро придется снять щит.
Сцепив зубы, я медленно поднялась на ноги. Вдох-выдох и…