Наталья Самсонова – Королевская Академия Магии. Охота на Перерожденную (страница 42)
В зале на секунду повисла мертвая тишина, после которой все вновь зашушукались.
— Думаю, больше дураков не будет, — с уважением произнесла Лин. — У нас король с королевой молчат и запоминают, позволяя дурачкам высказывать свое личное, нефильтрованное мнение.
— У нас, как правило, тоже, — тихо сказала я.
Сейчас мне было до слез жаль, что я не могу повернуть голову и посмотреть на супруга. Передать ему взглядом всю свою благодарность.
Пусть я — Императрица, и должна справиться сама. Но в этой ситуации… Просто не представляю, что можно было сделать.
— Долгих лет, — на ноги поднялась Тильайри, — пусть Тройственная Империя процветает, питаемая союзом столь достойных драконов.
Я с интересом посмотрела на нее и чуть склонила голову, мол, продолжай.
— Вот только будут ли процветать драконы, — белобрысая гадюка вздернула подбородок, — если Первая — человек, а Императрица — в платье с человеческого плеча!
— Разве мы живем не в благодатной Империи, где драконы, люди и оборотни научились духовному единению? — спросила я и магия разнесла мой голос по всему залу. — Я — дочь рода Анндра, какое же платье мне надеть, Тильайри? Как дочери почтить память рода и опыт матери?
Я смотрела на драконицу и не могла понять — она догадалась подгадить мне через менее умных придворных дам, но сейчас ведет себя подобно истеричному ребенку. Почему?
— Разве мы живем не в благодатной Империи, где у каждой расы свой правитель, свой дворец и свой двор? — она присела в реверансе, — процветания вам, моя Императрица.
Она села и в этот момент я заметила, что ее тарелка пуста. И не только ее — многие придворные не притронулись к еде.
— Я их записываю, — коротко произнесла Лин. — Но, вообще, я не обижусь, если ты выберешь другую Первую.
— И покажу всем, что если надавить, то Императрицей можно вертеть, — усмехнулась я. — Пусть будет так, как будет. Главное, что мы пока еще живы.
Бесконечный завтрак все не кончался, нас поздравляли, кто-то прилично, кто-то пытался подкусить, но переплюнуть Тильайри и Гарриэра не удалось никому.
А я все думала, есть ли возможность закрыть кухню? Не хотят есть — пусть голодают до следующего приема пищи, раз такие принципиальные!
Или это слишком мелочно?
Закончив завтрак, мы первыми встали и прошли к выходу. Вначале Иверр и я, рука об руку, затем Лин и Советник, чье имя сегодня так и не прозвучало.
Мы шли и шли, и нас преследовали чужие неприятные взгляды. Шаг за шагом мы приближались к покоям, но я знала — передышка будет недолгой.
— Мы уберем из дворца всех, кто не образумится, — спокойно, не понижая голоса произнес Иверр. — Ранее эти избалованные дети хотя бы делали вид, что кто-то пытался их воспитывать. Сейчас я вижу лишь крылатых ящериц, что бестолково мечутся у земли, не смея взлететь ввысь.
— Пронзать небеса высшее удовольствие, но и большая ответственность, — неопределенно отозвалась я. И добавила, — я хочу нанять личных слуг.
— Найди в своем расписании время для помощника казначея, — спокойно ответил Иверр. — Доверенные драконы Императрицы не могут получать низкую плату.
Он проводил меня до покоев, церемонно поцеловал руку и ушел порталом. Мы же с Лин остались наедине. Но времени хватило только на то, чтобы сменить платье.
Пока мы были на завтраке, в лилейных покоях появился изящный трон и низкая скамеечка.
— Это для меня, как я понимаю, — Лин спокойно села на скамеечку. — А ничего, мягко. Наша королева заставляет свою Старшую стоять. Но, кажется, не она сама выбирала, а какой-то там женский совет или как-то так.
— Я бы отказалась от светской жизни, если бы пришлось терпеть рядом не того, кто любим и дорог, а язву, вроде Тильайри, — вздохнула я. — Быть затворницей скучновато, но, зато, нервная система остается здоровой.
— Прорвемся, — улыбнулась Лин, — все же драконий двор не такой двинутый, как человеческий.
— И не так полон условностей, как двор Хозяина Леса, — я вздрогнула, вспомнив, сколько там правил.
В двери церемонно постучали.
— Войдите, — негромко произнесла Лин, а я украдкой вздохнула.
Все же, была надежда, что придворные меня проигнорируют. Это плохо в долгосрочной перспективе, но хорошо вот-прямо-сейчас.
В покои вошли гвардейцы. Серьезные, сосредоточенные, они встали вокруг нас с Лин и вытащили амулеты. Мгновение и они растворяются в воздухе, а мне становится чуть спокойнее.
И, следом, вновь распахиваются двери, и я, не обратив внимания на входящую драконицу, с ужасом отметила количество придворных, ожидающих своей очереди. Спокойствие улетучивается, появляется вопрос — за что?!
— Госпожа Вилиамрон, — это, как ни странно, произнесла моя Лин, — как странно видеть вас здесь.
Тихий хлопок закрывшихся дверей привлек мое внимание к вошедшей. Вилиамрон…
«Ларовирр будет обязан содержать тебя только в том случае, если ты станешь его официальной любовницей. Но это сытное место занято госпожой Вилиамрон», я вспомнила слова Лин, сказанные так давно, что как будто в прошлой жизни.
— Если вы хотите поделиться опытом, — сухо произнесла я, — то, пожалуйста, не сегодня.
— Я хочу просить выслушать меня, — она присела в глубоком реверансе. — Я могла бы обратиться к вашему супругу, но не хочу ничего испортить.
От такого намека я чуть не зашипела, но… Иверр сказал, что у него никогда ничего не было в пределах дворца. Тогда я забыла о ней, о том, что каждая собака в Берсабе знает — последние двадцать лет Император предпочитает госпожу Вилиамрон.
«Ты — Императрица, она — твоя подданная», строго сказала я сама себе. И растянула губы в вежливой улыбке:
— Слушаю вас, госпожа Вилиамрон.
— Я прошу место среди ваших придворных дам.
Рядом раздался долгий, полный горечи вздох Лин:
— Как же трудно, когда стихийный дар есть, но подруга
— Скорее, осаживала особенно рьяных юниц и выгуливала некоторые украшения из сокровищницы Ларовирров, — уточнила госпожа Вилиамрон.
— Думаешь, стоит согласиться? — спросила я Лин, невзирая не присутствие драконицы.
— Она живет при дворе уже двадцать лет, — подруга хмыкнула, — дольше, чем мы живем.
— Вот именно, — я кивнула, — справимся ли мы с такой угрозой?
— Я давала клятвы Императору и я хочу покляться Императрице, — Вилиамрон криво улыбнулась, — мне не нравится мой муж. А вот я ему — очень. Он уже двадцать лет ждет момента, когда сможет закрыть меня в стенах неприступного особняка. Я же предпочту оттянуть этот момент.
— Добро пожаловать, — я криво улыбнулась, — волна новых сплетен нам обеспечена. Создайте себе стул и присаживайтесь, день будет долгим. Нет-нет, не туда, вы поставили стул на ногу одному из наших доблестных защитников. Чуть левее, да, отлично.
После Вилиамрон зашел невысокий, толстоватый дракон. Он, непрестанно потея, говорил что-то о своем проекте и, в итоге, бросил к моим ногам свиток.
— Я возьму, — госпожа Вилиамрон легко поднялась на ноги, создала просторный сундук и бросила туда свиток.
— На самое дно! — горестно воскликнул дракон, чье имя я не запомнила.
— Именно, — безжалостно кивнула драконица.
От одного из гвардейцев донесся смешок. А я поклялась, что вырву у судьбы пару свободных часов и улучшу скрывающие артефакты. Создать с нуля я не могу, оно будет громоздким, тяжелым и с большим количеством ненужных кристаллов. А вот подправить уже созданное — да, это ко мне.
— Госпожа Тильайри Антррадир, — пропела госпожа Вилиамрон, — Императрица приветствует вас с Лилейных Покоях.
Драконица выглядела еще бледнее, чем во время завтрака. В руках она стискивала небольшой свиток с родовой печатью.
— Спешу выразить свое почтение, — она присела в реверансе, — и принести глубочайшие извинения за свое поведение.
Оставив свиток в сундуке, она сделала еще один реверанс и, отступив на три шага назад, развернулась и ушла. Следом, одна за другой пришли оставшиеся пока еще придворные дамы и тоже просили прощения.
А следом в мои покои вошел высоченный, мощный дракон с впечатляющим шрамом во всю щеку.
— Господин Ставрон, тот, кто защищает нас, — с толикой нежности произнесла госпожа Вилиамрон.
— Моя Императрица, прошу милости, — дракон рухнул на одно колено.
— Ставрон, — в голосе моей новой придворной дамы прозвучали стальные нотки, — не нужно.
— Орешков бы сейчас, — мечтательно шепнула Лин.
И один из невидимых гвардейцев положил ей на юбку небольшой холщовый мешочек.