Наталья Самсонова – Королевская Академия Магии. Охота на Перерожденную (страница 4)

— То есть, что именно мы там делали тебе не интересно? — засмеялась Вер-Тарна.

— Со мной заговорило полотенце, — мрачно буркнула Лин. — Намылилась, стою и тут мне в лицо прилетает полотенце и я слышу такой гнусненький голосочек: «Прикройся, бесстыдница!». Я аж поскользнулась, вон, потрогай шишку.

— Это с чего это у меня гнусный голос?!

Скромница вылетела из-за моей спины и зависла перед лицом ошарашенной Лин.

— Это что за пакость?!

— Это мои питомцы. Развратник пытался за тобой подсматривать и Скромница вмешалась, — смущенно пояснила я.

— Где этот мерзавец? — тут же вспылила Лин.

— Не надо меня ругать! Я ничего не видел! И с меня уже взяли обещание, — тут же пропищал мой питомец, — и вообще, я повзрослел, перешел в иную форму существования…

Тут он плавно перетек из-за меня на плечо к Лин:

— И потом, я всего лишь самец вишни, неужели ты меня стесняешься? Ай!

— Как видишь, я по-прежнему могу тебя схватить, сдавить и…

Оставив питомцев препираться с Лин, я подхватила корзинку и отправилась умываться. Пусть они немного поругаются, за четыре с половиной года никто никого не убил, значит и сейчас до трагедии не дойдет!

Возвратившись в гостиную, я увидела своих подруг, азартно играющих с вишенками. Причем мои питомцы уверенно владели заклинанием левитации — карты только так летали вокруг них!

— Кто побеждает? — с интересом спросила я.

— Пока они, — сосредоточенно ответил Развратник, — но победа за нами.

— Это еще почему? — прищурилась Лин.

— Потому что тот, кто отказывается от игры — проигрывает. А завтрак уже через двадцать минут, — пакостливо ухмыльнулся Развратник. — И да, на вечер мы не можем перенести игру. Мы будем заняты.

И Развратник превратил себя в схематичное мужское лицо с очень, очень многозначительной ухмылкой.

— Что ты вознамерился делать? — подозрительно сощурилась я.

— Буду оказывать нашей ханже моральную поддержку, пока она будет заглядывать в купальни в преподавателям мужского пола, — выдал Развратник и левитировал одну из карт на стол, — бейте.

— А может не надо подглядывать за преподавателями? — оторопело прошептала я.

— Мы не видели лица похитителя, но видели его торс, — сдержанно пояснила Скромница.

— Титьки, — поправил ее Развратник, — на которые ты пялилась.

— Цыц, — Лин побила его карту и погрозила самцу вишни кулаком.

— У него шрам над сердцем, я внимательно его рассмотрела и хочу удостовериться, что нашего похитителя здесь нет, — продолжила Скромница. — Или же, что он есть — тогда мы будем знать, кого опасаться.

Переглянувшись с девчонками, я согласно кивнула и попросила:

— Только будьте осторожны.

— Пф, да что ты переживаешь, госпожа? Я же буду с ней, — вальяжно бросил Развратник, — все будет сделано в наших лучших традициях!

— Этого-то я и боюсь, — вздохнула я.

Лин и Вер-Тарна сдались, присудив вишенкам техническую победу. После чего мы поспешили на завтрак. Мне теперь нужно хорошо питаться, так что придется забыть о «ладно, потом перекушу».

Правда, под испытующим взглядом Лин есть было непросто. И хотя подруга ничего не спрашивала, я прекрасно понимала, что за мысли бродят в ее голове.

— Прости, но и тут драконицам досталось, как ты выражаешься, все самое лучшее, — призналась я в итоге. — У нас не меняются вкусы, не мутит, отеков тоже не будет. Хотя от этой пищи меня и воротит, но, сама знаешь, мне и до этого не нравилось.

Вер-Тарна, севшая с нами в первый раз, тихо фыркнула и искоса посмотрела на своих подруг. Идеально вышколенные оборотницы приветливо улыбались и делали вид, что ничего сверхъестественного не происходит.

— Не то чтобы я хотела тебе чего-то плохого, — проворчала Лин и принялась размазывать по тарелке сероватую кашу, — но неужели нет ни единого минуса?

Отведя взгляд, я пожала плечами. Как не быть? Минусы уравновешивают плюсы.

— Высокая детская смертность, — проронила Вер-Тарна, — как и у оборотней.

— Твою ж… — Лин отбросила ложку, — что мы можем сделать?

— Ничего, — я пожала плечами, — первые три года будут спокойными. Затем пойдут детские стихийные выбросы, каждый из которых может убить ребенка. Затем придет время первого оборота, который может убить ребенка.

— Затем время первого полуоборота, — вместо меня продолжила Вер-Тарна, — который может убить, а может и искалечить дитя. В нас слишком много магии, Лливеллин. Колдовская сила предназначена для поддержания нашего второго облика, но…

— Иногда что-то идет не так и в лучшем случае ребенок становится искрой рода — сильнейшим магом, не имеющим второго облика.

— Или полностью лишенным магии оборотнем, — добавила Вер-Тарна.

— А иногда магия просто распыляет не справившегося с ней малыша, — мой голос дрогнул и я поспешно опустила глаза в тарелку.

— Ограничители? Никто не разработал подходящих ограничителей? — хрипло спросила Лин.

— Развитие останавливается. Знаешь, драконов, на которых в детстве надели сковывающие магию амулеты, очень легко вычислить, — я криво улыбнулась, — они слабы магически и умственно. И, как правило, они поступают всего на год. Больше им не потянуть. Скованная магия ведет к вырождению.

— Старики говорят, что все идет правильно, что всему свое время и место, — Вер-Тарна покачала головой, — а я у матери четвертая дочь. Но старших сестер у меня нет. Когда я родилась мама сделала так, чтобы ее тело больше никогда не смогло зачать. Отец был в ярости, ему был нужен сын.

— У вас ведь отцы начинают общаться с детьми не сразу? — нахмурилась, вспоминая, Лин.

— Да. Девочки выходят из женского дома в тринадцать лет, мальчики в девять, — оборотница неприятно усмехнулась, — считается, что жизнь и смерть ребенка зависит только от женщины. А потому только женщина должна за всем этим наблюдать.

Аппетит пропал окончательно. Я слышала, что у оборотней все еще хуже, чем у драконов. Но не представляла насколько. У нас считается правильным любить и баловать ребенка, чтобы у него было больше желания остаться в этом мире. Чтобы… Чтобы если он ушел к богам, то ушел счастливым и любимым.

— Давайте лучше о магии крови поговорим, — тихо сказала Лин. — А то я как-то резко перестала завидовать, а это грустно.

Отправив подносы с остатками еды на столы для грязной посуды, мы вышли из столовой. Я, не осознавая этого, положила ладонь на живот. Суждено мне плакать или радоваться? Увижу ли я первый полет своего малыша или…

«Увижу. Жизнь и Судьба не могут быть настолько жестоки», решительно подумала я и, расправив плечи, прибавила шаг.

— Правильный настрой, — шепнула Лин.

Зайдя в аудиторию, мы сели на свое обычное место. Разложив писчие принадлежности, изобразили из себя очень хороших девочек. И тут…

— Май, ты видишь то же, что и я?

— Слышу, — уточнила я, — шуршание, как будто мыши где-то роются.

— А я видела два красно-зеленых сгустка, которые выпали из кафедры, а потом втянулись обратно, — прошептала подруга.

Прикрыв лицо ладонью, я искренне пожелала оказаться подальше отсюда. Ведь так и знала, что все будет как всегда!

— Начнем занятие!

От голоса Виернарона я вздрогнула.

Дракон выглядел вполне довольным собой и миром. Он встал за кафедру и сходу огорошил нас тем, что сегодня занятие будет посвящено тому, что мы видели в Прогорклом переулке.

И на протяжении двух часов он говорил о том, как именно он исцелил тех троих. И том, как он подчинил себе ток крови и…

— И вы понимаете, кто управляет кровью, тот управляет магией.

После занятия Лин, вышедшая наружу, попросила меня скрыть наш разговор, а после спросила:

— Как думаешь, его скоро убьют?

— А? — оторопела я.