Наталья Самсонова – Королевская Академия Магии. Охота на Перерожденную (страница 33)

Он вскрыл шоколадку, отломил дольку и поднес ароматный кусочек к моим губам:

— Попробуй. Особый рецепт.

Я смотрела на него и не знала, как сказать, что руки у меня все-таки есть.

Я смотрела на него и не хотела, чтобы он вспоминал, что руки у меня все-таки есть.

А через пару минут сработали сигнальные чары и он, грустно улыбнувшись, подхватился на ноги.

— Я должен идти. Скоро все изменится, верь мне.

Я изводила себя все оставшееся до ночи время и, в итоге, ночевать пошла к нему. Свернувшись на краю постели, в мятом платье, я решила прикрыть ненадолго глаза. Чтобы просто дождаться, пока он придет. Убедиться, что он жив и уйти к себе.

Проснулась я от того, что стало очень жарко. Кто-то большой и теплый прижимал меня к себе, гладил по голове и уверял, что все-все будет хорошо.

— А даже если все будет немного плохо, — выдохнул Тиверрал, — я верю, что тебе от этого будет только лучше. Я все испортил, все потерял. Спи сладко, моя маленькая драконья императрица.

— Попробуешь меня усыпить — укушу, — прошипела я, змеей изворачиваясь в его объятиях.

Я была полна гнева! Похоже, кто-то решил торжественно самоубиться, вместо того, чтобы решать проблемы.

Вот только повернулась я так резко, что впечаталась лбом в нос Императора.

— Покушение, — засмеялся он, и стер выступившую кровь, — ты не ушиблась?

На самом деле, в голове у меня немного звенело. Но я как-то постеснялась признаваться.

— Кровь так и идет.

— Вся не выйдет, — усмехнулся он.

— Мне не все равно, что с тобой происходит, — я коснулась его переносицы, — мне не все равно, жив ты или мертв. Я пытаюсь верить, что тебе нужна именно Май-Бритт. Мне трудно, но я научусь тебе верить. Не обязательно рисковать.

Он смахнул мои пальцы со своего лица, бросил на нас исцеляющее заклятье и, перекатившись, навис надо мной:

— Тогда я тем более должен рискнуть. Чтобы провести с тобой всю жизнь.

— Не только со мной, — фыркнула я.

— С вами, — шепнул он.

Медленно опустившись, он замер надо мной так близко, что я губами ощущала тепло его губ. Но он ничего не делал, просто смотрел мне в глаза и ждал.

Отбросив прочь все сомнения, я подняла руку и погладила его скулу кончиками пальцем. Затем коснулась волос и, наконец, притянула его к себе.

— Целуй, — тихо выдохнула я. — Целуй меня так, чтобы я забыла обо всем.

Через секунду я узнала, что он умеет выполнять просьбы.

Иверр пил мое дыхание, а после делился своим со мной. Он касался меня то с бескрайней нежностью, то с упоительной силой. Его руки и губы говорили о его чувствах больше, чем Иверр мог сказать словами.

Но нет, вынырнув на секунду из забытья, я услышала, как он повторяет:

— Май, Май.

Он выцеловывал мое имя на моей же коже, клеймил меня и мне это нравилось.

После, прижав меня к своей груди, он тихо выдохнул:

— Сейчас я как никогда хочу послать все к Касу и унести тебя на край света. Чтобы крылья свело судорогой от усталости. А проснувшись, вновь схватить тебя в когти и дальше, дальше.

— Если дальше и дальше, то мы опишем круг и вернемся обратно, — я накрыла рукой его грудь, — и ты не сможешь все бросить. Клятвы ведь в две стороны действуют.

— Я думаю, что вновь привести драконов к клятве. А кто не пожелает — пусть летят за пределы Тройственной Империи, — он коснулся губами моих волос. — Только за мою жизнь это уже вторая попытка пошатнуть трон.

— Ну, надеюсь, в прошлый раз на богов никто не замахивался? — улыбнулась я и прикрыла глаза.

— Нет, — он тихо рассмеялся, — в прошлый раз богов не трогали.

Я уснула на его груди, чтобы проснуться в пустой, остывшей постели. Но мне не удалось огорчиться — мой дракон через секунду вышел из телепорта с подносом в руках.

— Ты как предпочитаешь пройти через процедуру коронации — красиво, пафосно и долго, или серо, обыденно и долго?

— А как же вариант «быстро»? — я сонно хлопнула ресницами.

— Увы, короновать тебя будут в присутствии трех дворов — люди, оборотни и драконы уже собираются, чтобы засвидетельствовать тебе свое почтение.

Я резко села:

— Мне нужно платье! Прическа! Иверр, ну что ты смеешься! Ай!

Он подхватил меня на руки и, сорвав с губ поцелуй, выдохнул:

— Ночью я подумал, что мне послышалось. Зови меня только так. А платье тебе не нужно, оно передается от первой Императрицы и нет, от старости не рассыпалось. Это скорее драгоценный каркас, который одевается поверх простого белого платья. Прическа — распущенные волосы. И да, прости, но только босиком. Что еще?

— Макияж? — вопросом на вопрос ответила я, на что он отмахнулся:

— Ты красива безо всяких глупостей.

Тут мне стало ясно, что объяснять что-либо ему бесполезно. Про маски, про притирания, про то, что кожа матово мерцает не сама по себе. И что волосы, чтобы они «распущенные» красиво лежали, тоже требуют особого отношения.

«Буду я лохматая, с кругами под глазами и недобрым взглядом», вздохнула я про себя.

— Я знаю, что так не делается, — он опустился передо мной на одно колено, — но сейчас коронация не только способ показать тебе, что я вижу лишь тебя. Что мне нужна лишь ты. Но и единственная возможность тебя обезопасить. Мы дадим огромный бал в твою честь. И у тебя будет время достойно к нему подготовиться. Клянусь.

— Лучше поклянись, что ты будешь рядом, — хмуро сказала я.

— И я буду рядом, — но клясться он не стал.

Я смотрела в его серьезные глаза и понимала, что ничего от него не добьюсь. Ни слезами, ни криком.

— Я счастлив, — тихо сказал он, — эгоистично счастлив от того, что ты тревожишься за меня. От того, что тебе не все равно.

— Ты думал, что я порадуюсь твоей смерти? — тихо спросила я. — Мои эмоции не заметны, как и я сама. Меня очень хорошо научили скрывать себя, свое мнение и свои желания.

В моих словах не было ни капли лжи. Орвалоны, к которым я больше не отношусь, скрывают не только свое физическое тело, но и ментально-магическую часть себя. А если эмоции хлещут через край? А если в горле стоит ком и по щекам бегут слезы? Магия и эмоции неразрывно связаны, а потому мы учимся гасить слишком сильные всплески чувств.

Иначе дело может закончиться проходом от дворца до Академии босиком. Сейчас, спустя время, я понимаю, что дело было не только в моих чувствах. Но и в том, что я не была подготовлена. Не успела погасить эмоции и это все ударило с непривычной мне силой.

— Ты не тот человек, которого порадует чужая смерть, — он перехватил мою руку и коснулся губами кончиков пальцев, — но ты могла бы испытать облегчение. И устыдиться этого.

Ответить на это я не успела, он вытянул меня из постели, на которой я сидела и шепнул:

— Собирайся, драгоценности из сокровищницы ты должна сама вынести.

— Традиция? — криво улыбнулась я.

— Она самая, — кивнул Иверр.

Он помог мне встать и терпеливо дождался, пока я приведу себя в порядок.

— Ты знаешь, что у Императрицы штат из тридцати двух служанок? — с хитрой улыбкой спросил он.

А я опешила от такой точной цифры:

— Почему из тридцати двух?

— И семь придворных дам, шесть обычных и одна — самая главная, — продолжил он так, будто не слышал моего вопроса.