Наталья Самсонова – Королевская Академия Магии. Охота на Перерожденную (страница 35)

— Истинная коронация происходит в присутствии тех, кто дорог сердцу, — мягко произнес Император. — И я не знаю никого, кто мог бы быть твоей Обережницей, кроме госпожи Анндра.

— Я увижу то, о чем только слышала, — цокнула Лин и поспешно добавила, — я под печатью молчания. Мать с отцом однажды не уследили и я их услышала. Хотя не хотела, я просто уснула в шкафу с конфетами.

— Тебе не давали конфет? — удивилась я, пытаясь как-то примирить в своем сознании Лин, драконьи тайны и сокровищницу, полную сюрпризов.

— Диатез-с, — вздохнула подруга. — Но кто же будет представлять ваше сердце?

— Я, как бы это двусмысленно ни звучало, — из тени выступил телепат. — Я бы предпочел называться «доверенным другом», а не сердечным представителем. Мне не удастся скрыть это от Доркас, а она… Она не упустит возможности пошутить.

Говоря все это он так мягко улыбался, что становилось понятно — на самом деле ему ничего не страшно и шутки жены его совсем не пугают. И не злят, что тоже важно.

Иверр направился вперед, а мы, как утятки за мамой уткой, потянулись за ним.

— Ты тоже думаешь о симпатичных гусиках? — шепотом спросила Лин.

— Нет, я подумала о маме-утке и ее детках, — отозвалась я.

Телепат сдавленно хрюкнул. Он явно пытался быть торжественным и не сбивать настрой. Вот только мне было страшно.

Нет-нет, я прекрасно понимаю, что никто еще от этого не умирал. Но… Но что если я буду той, первой, кто все испортит?! Я такая, я могу.

Дар закручивался вокруг меня, шептал, соблазнял, умолял сбежать. Это ведь так просто! Особенно здесь, где столько теней.

Но Император уже распахнул следующие врата и мы оказались внутри огромной жеоды.

— Добро пожаловать к сердце моего замка, в главную ритуальную комнату. Это рукотворная красота, — негромко произнес Император. — Камни, что темны до черноты — мертвые рода. У них нет ни единого шанса на возрождение. Те, что сияют — на пике силы и крови.

— Здесь столько разных магических потоков, — прошептала Лин, — даже я вижу их.

— Здесь мой далекий предок принял первые кровные клятвы, — Иверр повел рукой и от пола вверх потянулась тонкая кристаллическая лоза. — От родов-побратимов остались лишь Каулены. Те, что всегда в тени.

— Но ты упорно тащишь нас на белый свет, а мы, как говорит моя жена, шипим и скалимся, — отозвался телепат.

— Потому что вы влезли в политику всеми четырьмя ногами и одним хвостом, — усмехнулся Император.

— Хвостом-то да, — согласился телепат.

Кристаллическая лоза превратилась в витую подставку.

— Венец Императрицы всегда выглядит по-разному. Здесь и сейчас я сниму с тебя старую клятву подчинения. Ту, что передается от отца к сыну и от матери к дочери. Коронация возможна лишь после этого.

— Да, госпожа Лин, оттого все и происходит в такой секретности. Нет, не лезть в вашу голову я не могу. Мысли будущей Императрицы закрыты, а от Тиверрала я устал.

— Спасибо, — поблагодарил Иверр, — очень приятно слышать.

— Не за что, — улыбнулся телепат, — обращайся.

Этот незамысловатый обмен шутками немного разрядил обстановку.

— Протяни мне руки.

Он взял мои пальцы в свои ладони и быстро-быстро заговорил на старом языке.

И с каждым словом из меня будто что-то выходило. Как будто я что-то несла в себе всю жизнь и сейчас меня этого лишали. Слово за словом, звук за звуком, я теряла магию по крошечной капле и взамен приобретала свободу воли.

Так, еще до окончания ритуала, я четко поняла, что проблемы с менталом у Орвалонов именно из-за этой наследственной клятвы.

Осуждала ли я того Ларовирра, что первым принял эти принужденные клятвы?

Нет. Мне довелось очень близко познакомиться с воспоминаниями о той безумной, разрушительной войне.

— Вот и все, — он выдохнул и смахнул с висков кровавый пот. — Вот и все.

Иверр улыбнулся и позволил подошедшему телепату бросить несколько заклятий. А затем Император просто и буднично опустился на пол и оперся спиной о матово-мерцающую стену.

Я же пришла в замешательство — это была коронация? Или только освобождение от клятвы? И если это было просто снятие клятвы, то как же Иверр вытянет коронацию?!

— Не стой столбом, — ко мне подкралась Лин, — скажи что-нибудь ласковое, погладь, почеши. Вам, внутри, наверное и не видно было, а тут такие переливы шли! Мне кажется, все рода должны узнать, что у нас есть Драконья Императрица.

— Именно так, — Иверр услышал ее, — но вот это вот все задержит волну. Именно поэтому у нас жесткий график. Мы должны действовать так, чтобы ложная коронация совпала с волной магии.

Я подошла к нему, присела рядом и осторожно убрала со лба волосы. Чуть подумав, коснулась виска легким, почти робким поцелуем.

Лин ухватила телепата под локоть и оттащила в сторону, оставляя нас в условном уединении.

— В этом свете твои волосы кажутся фиолетовыми, — сказал вдруг Ивер и коснулся моей руки, — я ведь так и не сказал тебе, в чем особый талант Ларовирров. Вот он, здесь. Мы сильны настолько, что можем держать в своей крови эту давящую ношу. И, как маленький презент, поверхностная эмпатия. В моем случае очень кривая и не работающая — пошел перекос в сторону чистой силы.

Он помолчал, погладил мои пальцы и добавил:

— Должен сказать, что ты не обязана говорить мне что-то ласковое, гладить или чесать.

— Драконий слух, — хмыкнула я, — Лин всегда про него забывает. Я хочу, Иверр. Просто не всегда уверена, уместно ли это.

— Я жажду твоего внимания, — он улыбнулся, — и ужасно рад, что в тебе больше нет клятвы. Иногда мне казалось, что ты просто следуешь зову крови. Ощущаешь, что я нуждаюсь в твоей любви и… Не можешь сопротивляться.

— Не могу и не хочу — разные вещи, — уверенно сказала я. — Да, сейчас мне чуть легче, чем обычно. И я подозреваю, что эта клятва и дает перекос в ментальном поле Орвалонов. Но… Эта клятва — дар нашему миру. Это передающийся из поколения в поколение залог мира. Нам довелось лишь читать о той войне. Но… В столице все еще стоят пустые, мертвые дома. Закрытые мощнейшими щитами. Особняки смотрят на мир темными провалами окон, а весной у ограды можно увидеть вросшие в землю скелеты драконов.

— Самое глупое, что есть в ваших «магических домах» это убийственная система защиты, — проворчала Лин, которой наскучило пересчитывать кристаллы. — Кто додумался создавать псевдо-разумную сущность, которая, в случае отсутствия главы рода, перехватывает управление? Я читала мемуары одного из предков Человеческого Короля — они не могли ходить по тем улицам, где стояли эти закрытые дома. Потому что у границы защитного поля стояли изможденные дети, юные женщины. Некоторые плакали. Но звук не проходил сквозь щит. И в итоге все они, один за другим, просто легли и умерли.

— Есть еще история рода Лавуарри, — я вздохнула, — они растянули свою агонию почти на столетие, ведь одна из дракониц увлекалась выращиванием овощей. Потом с их особняка пало защитное поле, но живых там уже никого не было. Только высохшие посевы и зачерствевший грубый хлеб.

— А вы умеете поднимать настроение, — хмыкнул телепат. — А от вас, госпожа Лин, у меня голова начинает болеть. Да, я слышу вас и так, и вот так и даже когда вы закрываетесь щитом.

— Нет ничего абсолютного, — проворчала подруга.

— Согласен, — кивнул Каулен, — и напомню, что вашу подругу я не слышу. А значит мой дар силен, но не абсолютен.

— Пора приступать, — внезапно произнес Иверр и встал, поднимая с собой и меня. — Очень многие захотели бы расстаться с клятвой.

— Почему вы поверили мне? — спросила вдруг Лин.

— Эта мысль бьется в ее голове последние несколько часов, — тоскливо произнес телепат. — Уже даже мне интересно стало, хотя я и так знаю.

— А вы, госпожа Лин, хотите посмотреть, как драконы дерутся за власть? Как погибает ваша подруга, а после рушится вся Империя? Вот то-то и оно. К тому же особенность этого зала такова, что никто о нем и вспомнить не может, не то что рассказать.

— И я? — мне было жаль забывать настолько прекрасное место.

— Ты — Драконья Императрица, — с нежностью произнес Иверр, — ты будешь помнить.

Он подвел меня к подставке, на которой появилось крупное перламутровое яйцо.

— Венец внутри. Положи руки на скорлупу и повторяй за мной.

Он встал за мой спиной, плотно-плотно, так, что я чувствовала исходящий от его тела жар. А после зашептал слова старых клятв. И я повторяла. Клялась защищать, ценить и оберегать; уважать, заботиться и прощать; наказывать, стращать и усмирять — клятва Драконьей Императрицы ничем не отличалась от клятвы Драконьего Императора. Мы становились абсолютно равны, что немного пугало.

Спину обдало холодом и я поняла, что осталась одна. От остальных меня отделила волна фиолетового света, но… Мне не было страшно. Колдовской ветер трепал волосы и платье, силился сорвать с меня украшения. Однако же и это не испугало меня.

Яйцо треснуло. Раз, еще и еще, и вот, трещинки налились светом и тонкие скорлупки просто разлетелись, оставив на постаменте лишь изящный венец.

В сияющем серебре навеки слились черные и белые жемчужины. Центр же занял крупный, вытянутой формы бриллиант.

— Такой маленький, — восхищенно выдохнула Лин, — и такой потрясающий. Этот венец как ты, Май. Не могу описать, но… Он не подойдет никому другому.

— Да, — выдохнул Иверр. — У нас час до начала срочной церемонии. Люди и оборотни ждут, а драконы… Некоторых доставили силой.