Наталья Самсонова – Факультет судебной некромантии. Практика (СИ) (страница 19)

— Мне тебя за руку взять или головой ткнуться? — спросила я, и тут Лий коснулся моего левого виска. — Видишь, я искренняя как... как не знаю кто, но очень!

— Вижу, — печально отозвался Лий, — вижу.

Ушастик щелкнул меня по носу и вышел из комнаты. Я поспешила следом — а то забывчивого эльфа сейчас шарахнет поводок. Обидится ведь или просто расстроится.

Надо как-то развеселить друга. Ему тяжело, вот так вот оказаться на привязи, ложно обвиненным, с туманными перспективами. Кстати, о перспективах, надо послушать, что говорят во дворце.

К южному выходу мы шли дружной, плотной толпой. Правда, молча — отчего-то болтать не хотелось. Да и придворных по пути не попадалось, а девицы передвигались исключительно стайками — от семи особей. Это дотошный Верен посчитал.

Ракшас, сколько всего надо, откуда только время взять?

— Ты уже дважды чуть не упала, — укоризненно заметил Лий. — Может, юбки — не твое?

— Очень даже мое! — возмутилась я. — Просто сложно идти и думать.

— А, ну если так, то конечно, — согласился эльф.

Южный выход оказался грузовым, если так можно выразиться: прямая дорога, по которой подъезжали подводы с припасами. Это знать каталась по кружному пути — любуясь фонтанами и садами. А простые смертные добирались быстро и по солнцепеку.

— И как мы все сюда влезем? — подозрительно насупилась я.

— Карису ко мне на колени, тебя к эльфу или алхимику, ну, парням придется поджаться, — быстро прикинул Вьюга.

— Или у вас свой транспорт? — с надеждой спросил Верен.

— Нет, мы, как правило, следуем за каретой, — ответил толстощекий Жад.

— Карета так медленно едет? — поразилась я.

— Нет, мы хорошо бегаем, — мрачно отозвался один из не запомненных мной гвардейцев.

— Нет уж, — решительно произнесла Кариса, — давайте трамбоваться. Я, конечно, любила, когда за мной мужчины бегали, но то время прошло.

В ландо мы утрамбовывались с легкой руганью (Вьюга), трагичными вздохами (я) и сетованием на мирскую несправедливость (Лий).

Потом один из гвардейцев догадался сесть к вознице, и стало лучше. Все же по двое на сиденье — хорошо, по трое можно ужаться, но впихиваться так, как впихивались мы, — кошмар. И я искренне сочувствовала Лию — у меня стройная фигура, но полчаса я на ухабах подпрыгивала на эльфячьих коленках, думаю, они разболелись. Недаром он чуть согнувшись вылезал из ландо.

— Ну что, мы по лавкам пробежимся, — Кариса поправила волосы, — а потом вас найдем — неохота пешком.

— Вино возьмите, выходной все же, — напомнил Лий. — Вечером в картишки перекинемся.

— Ну а мы в кафешке посидим, — решила я. — Мальчики, вы же сядете за отдельный столик?

Гвардейцы подумали и решили, что таки да, могут сесть за отдельный столик.

Выбор кафе затянулся — то, что нравилось эльфу, не нравилось гвардейцам и наоборот. В итоге я топнула ногой и прямо указала на пивной паб, откуда восхитительно пахло чем-то мясным.

— Хочу туда!

Возразить не рискнул никто. У ребят деньги были при себе, а то я успела испугаться, что за охрану еще и заплатить придется. Рассевшись, мы подождали, пока принесут меню, и я четко поняла — это мой гастрономический рай.

— Если ты закажешь все, что хочешь, — завтра объявят траур, — меланхолично заметил Лий.

— Думаешь, меня задавит жаба?

— Думаю, ты лопнешь, — пожал плечами эльф.

Сам он в меню смотрел без энтузиазма, но что я могла сделать? А я могла!

— Если хочешь, — осторожно начала я, — если хочешь, можешь опять считать меня. Ну, вкус блюд. Просто ты так принюхиваешься...

— Ты даже не понимаешь, да? — скорбно спросил Лий. — Нельзя давать такие разрешения, так открываться.

— Так ведь это ты, мой любимый ушастый поганец, мой лучший друг, — доступно, как маленькому, объяснила я. — Все остальные пойдут лесом-полем.

— Ну уж не все, про жениха не забывай, оборотни тоже могут входить в резонанс. Но я, пожалуй, откажусь — раз попробовав, потом будет сложно.

— Я буду думать над тем, как тебе помочь. Точнее, я уже думала.

— И?

— Ничего хорошего, — покачала я головой.

Не говорить же другу, что рассматриваю вполне рабочую версию отрезания языка с целью отращивания нового, здорового?

— Отрезать себе язык я пробовал — вырос такой же.

— А, — расстроилась я, — жаль. А это не может быть проклятьем?

— Об этом я не думал. Так, я буду салат и курицу.

— А я свиную корейку в брусничном соусе, салат, кофе, и слоеный пирог с вишней, и...

— И хватит, ты, может, и не лопнешь, а вот юбка треснуть может.

Мы с Лием так и просидели в кафе до тех пор, пока нас не нашли ребята. Причем маячок сотворил Верен, чем очень гордился.

— Мальчики, мы перекусить успеваем? — обратилась к гвардейцам Кариса.

Те отрицательно покачали головой.

— Жаль, ну и ладно. Ограбим кухню. — Вьюга драматично вздохнул. — Пакуемся. Рысь, Кариса, вам котомки — будьте с ними предельно осторожны.

А я сразу вспомнила, что некоторые из требуемых реактивов взрывоопасны. Что ж, дорога во дворец будет нервной.

Приехали мы очень быстро — на мой взгляд. Попрощались со стражниками, старательно не озвучивая их имена, и порысили в свои.

От южных ворот мы пошли через сад. Проверить кусты и стекла, да и просто приятно пройтись.

Иногда мне казалось странным иметь столько секретов от любимого. Но по здравому размышлению — это ему на пользу. Декан отвечает за наши действия, и если мы встрянем, он хотя бы не будет знать. Сомнительное утешение, ведь мастер все равно не останется в стороне, но мне хочется думать, что я спасаю его. Иначе получается очень некрасиво.

— Давайте, будете помогать, — поторопил нас Верен. — Сегодня надо поставить все заготовки и нанести первый слой.

Слой чего или какие заготовки, алхимик пояснять не собирался. Единожды он пытался объяснить нам процесс превращения веществ и энергий — с тех пор мы обозваны дикарями, и свои действия Верен не комментирует. Наши действия сводятся к «потри, порежь, потолки, помни, порви». И то он умудряется придираться.

— Что мы получим на выходе?

— Замкнем энергию. — Верен потер подбородок и уклонился от низко висящей ветки. — Она сейчас всасывает в себя жизненную силу, но деть ее некуда — накопителя в портрете нет, я проверил. Возможно, там внутри запечатана душа — но за это сажают на кол. Страшное зрелище.

— Откуда тебе знать? — удивилась Кариса. — То есть, согласна, но ты-то?

— Я алхимик, именно мы заключаем души в портреты и освобождаем из них. Это не некромантия, а запрещенная алхимия — манипуляция с душой. Так что, когда поймали такого алхимика, всю нашу семью заставили смотреть. — Верен пожал плечами. — На всякий случай. Чтобы точно знали, чем это все карается.

— Кошмар, — передернулась я.

— Я смотрел немного левее, — улыбнулся Верен, — мне отец подсказал. Все знают — каждый алхимик преступает закон. Иначе не выжить — обычные, простые реактивы кто угодно может намешать сам. Казалось бы, артефакторы должны быть нашими клиентами — но нет. У каждого артефактора наступает такой момент, когда он подбирает свой собственный состав и использует только его. Великая тайна эти составы.

— Как все сложно, — покачала головой я.

— Угу, — кивнул Верен.

Лий вполголоса рассказал пару презабавных и очень кровавых баек о том, как пару столетий назад воевали алхимики и артефакторы. И что по сию пору сохраняется некоторый паритет.

Наконец за нами закрылась дверь нашей гостиной.

— Надо как-то ее подпереть, — озабоченно произнесла Кариса.

— Нет, это подозрительно. — Я достала железный подстаканник, положила в него три чайные ложки и пристроила на дверь. — Если откроют — мы услышим.