Наталья Самартцис – Хозяйка кондитерской (страница 8)

К удивлению, в этот раз я нашла её практически сразу. Креона с мужем, уезжая, в спешке переворошили всё что можно и раскидали вещи по полу, оставив двери своих спален открытыми настежь. Лишь одна комната, кроме детской, осталась нетронутой и закрытой. Вот в неё я и вошла.

Вопреки моим ожиданиям, комната оказалась довольно аккуратной и даже уютной. В ней почти не было мебели, но кровать была застелена чистым покрывалом, а в единственном шкафчике вся одежда и обувь была разложена с педантичной точностью. Я внимательно осмотрела все вещи бывшей владелицы и нашла лишь одну большую шкатулку на самой нижней полке, очень потёртую и старую, но по всей видимости, прежняя хозяйка ею очень дорожила. Переборов неприятное чувство, что лезу не в своё дело, я всё же достала шкатулку и открыла её.

А вот тут меня ждало разочарование! В шкатулке хранились разные ненужные мелочи: деревянная бижутерия, наполовину пустой флакончик духов, парочка старых смятых писем без обратного адреса, шёлковый платочек, заколки для волос со стразами, обрезки мягкого бархата, кусочек слоновой кости, покрытый перламутром, и несколько крупных бусин, похожих на искусственный жемчуг. Я снова и снова перерывала все эти вещи в надежде найти деньги, но тщетно.

Я не нашла ни одной монетки!

Ни единой!

Я уже хотела было отчаяться, но тут мой взгляд упал на металлическую ручку ящика, который был встроен в шкафу в самом низу. Я присела на корточки и, как следует попыхтев, всё же смогла выдвинуть его из стены. Он шёл так туго, что вытягивая его, я надеялась найти там как минимум сокровища Майя.

Однако в ящике сиротливо лежал лишь средних размеров тряпочный мешочек. Высыпав содержимое из которого, я увидела около пятнадцати серебристых монет непонятного номинала, где вместо цифр были лишь какие-то знаки, а также шесть монет совсем маленьких и красноватых.

Изо всех сил надеясь, что тут наберётся приличная сумма для погашения долга, я забрала мешочек и поспешила вниз, чтобы найти домовиху и расспросить её подробнее. По пути я прошла мимо ещё одной закрытой двери, которую до этого не заметила, и заглянула в комнату. По её обстановке я сразу поняла, что попала в кабинет отца Мии, и покрытый зелёным бархатом сундук стоял на самом виду. Поэтому найти в нём увесистую книгу не составило никакого труда. Я забрала её даже не открывая, решив изучить всё сразу уже на кухне.

Книга оказалась тяжёлой и неудобной. Запихнув её подмышку, я направилась к лестнице, и путь мой снова лежал мимо детской, дверь в которую тоже сейчас была приоткрыта.

Я увидела детей Мии.

Амелия стояла в центре комнаты, закрыв ладошками глаза, и я сначала подумала, что она плачет. Но её брат спокойно сидел на полу и раскладывал какие-то кубики с палками. А затем Амелия вдруг убрала ладони, вытаращила глаза и воскликнула:

— Инспектор!

Её брат тут же подорвался с земли и побежал прятаться. Я слышала топот его ног и скрип отодвигаемой мебели, за которую он, похоже, и залез. А девочка залилась смехом, прикрывая рот ладошками, и вскоре её брат вернулся и встал в центре комнаты с закрытыми глазами. А по его возгласу со смехом побежала прятаться уже сестрёнка.

Что ж, похоже, игра в инспектора — это что-то вроде наших пряток. А сам инспектор — местный бабайка, которым пугают маленьких детей. Ну что ж, главное, что сироткам весело и есть чем заняться.

Я не стала им мешать и быстро спустилась вниз, направляясь к большому кухонному столу. На него я и водрузила книгу, мешочек с деньгами положила рядом и принялась взглядом искать домовиху. Я была уверена, что она где-то здесь.

Так и оказалось. Маленькая женщина снова крутилась возле печки, передвигая с места на места закопченные горшки.

— Ох, сколько грязи, конфеты-котлеты, — ворчала она себе под нос. — И не скажешь, что дом жилой…

От котлет и от конфет я бы и сама сейчас не отказалась, подумав о том, что сама тоже уже проголодалась. Но сейчас на это не было времени. Поэтому я звучно постучала по столу ладошкой и окликнула её, и домовиха тут же оглянулась.

— Фу ты, напугала, — проговорила она сердито и махнула в мою сторону тряпкой.

— А ты что, меня до этого не видела, — съязвила я, глядя на неё.

— Почему же. Видела, — призналась домовиха и исчезла, тут же появившись за столом рядом со мной. Её пальчик с любопытством ткнулся в книгу. — О, ты её нашла?

— Да, и мне потребуется твоя помощь, — ответила я, наблюдая за тем, как домовиха пытается приподнять книжную обложку, но у неё почему-то не выходит. Домовиха наконец оставила свои попытки и печально вздохнула.

— Чем же я могу тебе помочь? Я ведь всего лишь домашняя нечисть, невидимая для большинства. К тому же, на мне лежит проклятие, а это в свою очередь накладывает на меня ряд ограничений.

— Например? — поинтересовалась я.

— Я не могу разговаривать с хозяевами дома первой, только когда они ко мне обратятся, — пояснила домовиха. — Такие вот вещи-клещи!

— А почему ты так странно разговариваешь? И что за чудные паразиты речи у тебя, — при моих словах домовиха начала лихорадочно себя ощупывать и осматривать.

— Паразиты? На мне? — она торопливо стряхивала с себя что-то невидимое. — Вот уж не думала, что могла подцепить тут какую-то заразу! А они крупные, да, или мелкие как вши?

— Да я о словах твоих, — поспешила я успокоить домовиху. — По тебе никто не ползает, расслабься! Но говоришь ты непривычно.

— А, так это тоже часть моего проклятия, — домовиха грустно вздохнула и даже смахнула невидимую слезинку.

Я осторожно протянула руку и потрогала домовиху за плечо. По ощущениям, я коснулась не одежды, а чего-то липкого и волосатого... Я поспешно отдёрнула пальцы.

— Вот видишь, — грустно ответила домовиха. — Мне не разрешено даже касаться тех вещей, на которые мне не дал разрешение хозяин дома.

— Но по крайней мере, ты знаешь этот мир лучше меня, — возразила я и, подняв мешочек, высыпала монеты на стол. Домовиха равнодушно пробежалась по ним взглядом.

— До денег в этом доме мне категорически запрещено дотрагиваться, — сказала она.

— А ты хотя бы можешь мне сказать, сколько тут этих… пистолей? — с надеждой спросила я у неё. — Эти монеты вообще в ходу?

— Да, разумеется, это местные деньги, — подтвердила она и наклонилась, чтобы рассмотреть монеты получше. — Так, два ливра… Это три… И ещё десять экю…

— Так это ливры? — удивлённо переспросила я.

— Ну да, — домовиха подняла на меня взгляд. — А, ты ведь не знаешь… В одном ливре сто экю. Один пистоль равняется ста ливрам. Всё же просто!

Я по-новому взглянула на монетки, что сиротливо блестели на грубой деревянной столешнице.

— Так значит, здесь всего… — начала я обречённо.

— У тебя тут пятнадцать монет по одному ливру, — перебила меня домовиха. — Вот эти, серебряные! И ещё здесь три монеты по десять экю и три монеты по пять. Всего получается…

— Получается, что тут даже меньше одного пистоля, — произнесла я, яростно глядя на монеты, словно под моим гневным взглядом они вдруг начнут множиться.

— Конечно, пистоль ведь золотой, его ни с одной монетой не спутаешь, — удивилась домовиха. — Это ведь деньги Мии? Я удивлена, что эта транжира сумела столько накопить!

— Накопить? Да это же просто смешно! — я гневно смела монеты обратно в мешочек. — Завтра этот ирод городничий заявится требовать долг. И где я ему возьму двести тысяч пистолей?

— Двести?? Тысяч?? Пистолей?? — завопила домовиха и заметалась по кухне, раскидывая руки. — Двести! Тысяч! Пистолей! — выкрикивала она в ужасе. Со стороны это выглядело так, словно она то появлялась, то исчезала, то снова появлялась в другом месте. — Он там что, задницу сковородой обжёг, а, горшок-порошок? Да за эти деньги можно новую таверну купить! Да и не где-нибудь, а в самом Лонгвусе!

— Погоди ты, — я уловила момент, и когда домовиха оказалась поблизости, схватила её за плечи и слегка встряхнула. По ощущениям я словно вытряхнула волосатый коврик. — Когда таверна ещё работала… Тут же были посетители и всё такое… Сколько Мия зарабатывала тогда?

Домовиха задумалась, запустив в рот грязный палец, и принялась его обсасывать.

— Ты вспоминаешь события давно ушедших лет, — наконец, буркнула она, глядя на меня исподлобья. — Когда-то тут кипела работа и сдавались гостевые комнаты на втором этаже. Тогда за день таверна зарабатывала пятьдесят-шестьдесят ливров… Но последний год Ольвен сильно болел, и таверной управляла Мия. А управленец из неё был никакой, пенки-стенки, — домовиха поморщилась. — Если за день набирался хотя бы один десяток ливров, это уже считалось удачей.

— Десять ливров, — потрясённо повторила я.

Мои надежды как-то всё-таки уговорить городничего дать мне рассрочку и заработать нужную сумму усердной работой в таверне рассыпались в прах.

Ведь даже работая без выходных и получая хотя бы по пятьдесят ливров в день, мне потребуется целых одиннадцать лет!

Кто даст рассрочку на столь долгий срок?

Я рухнула обратно на стул и вытерла мигом вспотевший лоб. Но не успела даже подумать, что же делать дальше, как в дверь, которую я успела закрыть, снова грубо постучали.

— Мия? Ты дома? Хватит уже скрываться от меня! — произнёс грубый мужской голос, который явно был настроен недружелюбно. — Это я, Фалмар, лавочник! Когда ты уже вернёшь мне долг за продукты? Учти, я никуда не уйду, пока не получу немедленно всю сумму!