Наталья Ручей – Песочный принц в каменном городе (страница 16)

— Ты слушала, что я говорил? Не спеши. Я тоже был в шоке, пока не узнал второй секрет. Отрицательное значение бывает еще реже, чем шестерка. Это значит одно: человек перерос свою должность. Он не просто с ней справляется, он в ней маэстро. Но пришло время подниматься вверх. Если этого не сделать, число очень скоро станет положительным, а вот сам человек погрязнет в рутине и отвращении к тому, что делает. Людей типа меня и тебя нельзя оставлять в компании… в той же должности. Компания должна их или повысить или…

— Все-таки, увольнение… — закончила я.

Матвей кивнул. Потом поднялся и, бросив в дверях: «Мне пора», вышел.

Я осталась тет-а-тет с обреченностью.

Глава № 10

Глава № 10

В кабинет заглянули заинтригованные девчонки, в первом ряду зрителей — Андреевна. Узнав о сути нашего разговора с регионалом, пожали плечами и ушли в другой кабинет.

К обреченности прибавилось одиночество.

Примерно через часик Андреевна вернулась и сказала назидательным тоном:

— Я все понимаю: увольнение, но сегодня придется отработать. Накладные надо делать, иначе завтра отгрузки не будет.

Завтра и меня здесь не будет, но, видимо, я значила меньше для фирмы, чем накладные. Следом за Андреевной в кабинет заглянули девчонки, бросили сухое «пока» и ушли.

Обреченность, одиночество, а на горизонте маячило предательство…

Хотелось плакать, но для жалости не было времени. Я старалась как можно скорее выбить накладные и вернуться домой. Укутаться с ног до головы, включить радио, уснуть — верх счастья. За дверью офиса слышался женский и мужской смех — дальнобойщики развлекались, а так тишина полная.

Неожиданно дверь открылась, и я услышала мужской голос:

— Ты еще здесь?

Голос человека, которого здесь не должно быть. Человека, который приложил руку к тому, чтобы уже завтра здесь не было меня.

Но плакать не стану.

Матвей сел рядом, пододвинул стул ближе ко мне; еще ближе. Я почувствовала его взгляд.

Испытывает? Изучает? В молчании несколько минут. Смотреть не буду. Нет времени, да и к глазам предательски подступили слезы.

Он поднялся, вышел из кабинета, вернулся с двумя чашками кофе, отставил их в сторону, забрал с принтера распечатанные документы и принялся ловко орудовать линейкой и степлером.

Я удивилась, но ничего не сказала. Хочет скорее избавить офис от моего присутствия? Вперед!

— Ты всегда так засиживаешься?

— Раньше — всегда, — бросила я, избегая взгляда.

— И сколько ты за это получала?

Говорит в прошедшем времени. Итак, все, действительно, решено. Жаль, надежда еще трепетала.

— Шесть сотен.

— Когда ты говоришь таким тоном, мне начинает казаться, что это много.

— В любом случае, больше, чем будет.

— Ты так думаешь?

Я не ответила.

Тебя волнует то, что я думаю? Не думаю.

Каламбур, только смешно не было.

Закончив работу, я потушила свет, не смотря на присутствие в кабинете Матвея, спустилась вниз. Пусть пьет свой остывший кофе. Сам сделал — сам пей.

Наверное, медленно спускалась — Матвей успел обогнать меня у выхода. Сел в свою машину, отъехал… Остановился и вышел из нее.

Мы смотрели друг на друга почти впритык — не более двадцати сантиментов. Молча. Долго. Странные мысли кружили в голове. Броситься ему на шею, расплакаться, плюнуть в лицо, обнять, оттолкнуть.

Благодаря ему мне нечем платить за квартиру, придется снова искать работу, а я смотрела в его глаза и думала, что встреться мы раньше и при других обстоятельствах…

Парень с веселыми глазами меня притягивал. Сильно.

Такси мигнуло желтыми шашками, остановилось рядом. Большая редкость для этого района. В ожидании клиента таксист закурил сигарету.

Матвей задержал взгляд на сизом дыме и снова обернулся ко мне.

— А ведь я в тебе не ошибся. Иногда так бывает. Видишь человека минуту, и понимаешь… В общем, понимаешь слишком многое, даже то, о чем не думал.

— День сюрпризов закончился — начался вечер загадок?

Матвей улыбнулся.

— Я специально вернулся.

Он достал из бумажника визитку и протянул мне.

— Там мой номер. Позвонишь?

— Почему нет? Телефон куплю и сразу…

— У тебя нет мобильного?

— Да, есть люди, у которых мобильного нет.

— Почему?

— Кому-то мой телефон был нужнее.

Таксист посигналил, Матвей постучал ему по крыше — тот сделал знак рукой — мол, все нормально, жду.

Зачем ему такси? Только и успела подумать… Матвей достал свой телефон, вытянул сим-карту и протянул телефон мне.

— Теперь точно позвонишь.

Я в удивлении смотрела на его длинные загорелые пальцы и телефон. Не знаю, что удивило больше: загорелые пальцы зимой или новенький современный телефон, который до этого я видела только за стеклянной витриной магазина.

— Только благодарить не надо. Просто позвони.

Просто возьми телефон, просто позвони, может еще что-нибудь тебе сделать просто?

Я удивленно моргнула — телефон оказался у меня в руках. Я согласилась?

— До встречи?

Матвей подтолкнул меня к такси, усадил на заднее сиденье, склонился… Его губы дрогнули — хотел что-то сказать, но вместо этого хлопнул дверью. Машина двинулась с места, замерла. Вместе с таксистом мы недоуменно смотрели на Матвея, ставшего на пути.

— Завтра на работу без опозданий! — крикнул в приоткрытое окно водителя и сунул ему деньги.

— Ага, — усмехнулся таксист, — еще ты меня контролировать будешь.

Матвей отошел в сторону, позволяя такси проехать.

Я обернулась. Он стоял у своей машины, смотрел нам в след и курил. Позже я узнала, что это была его первая сигарета за последние два года.

Тогда же я думала только о том, что меня оставили на работе. И я — не пустое место. Компания потратила деньги на такси и мобильный телефон. О как! Позже я узнала, что и за такси и за телефон Матвей заплатил сам.

Когда зашла в дом, даже привычная картина тетки- кастрюли- голодные мужья не испортили радужного настроения.