Наталья Ручей – Миндаль для Белки (СИ) (страница 36)

— Ты что здесь делаешь? — нарочито строго спросил будущую супругу, а про себя отметил, что по-прежнему стройный, и строгость после такой радости с трудом давалась. Покосился на дверь библиотеки — не услышала ли чего непозволительного пока для девушки? Присмотрелся к лицу Агнесс. Ни смущения, ни бледности от шока — лицо веснушчатое и открытое, а губы…

— Пыль вытираю, — сказала Агнесс, и губы ее дрогнули в улыбке.

А ведь он живой человек, а после увиденного в гостиной, еще и возбужденный… Уил с силой втянул в себя воздух. У леди Сейвудж был муж и опыт, а его невеста… Он должен держать себя в руках: она так невинна… что нет сил противиться соблазну хотя бы поцеловать… один раз…

Уил встряхнул головой, прогоняя морок.

— Горничная не вытирает пыль, — назидательно сказал он.

— А камердинер не живет за портьерой, — дала отпор Агнесс.

Уил угрожающе навис над ней.

— Ты… видела?!

Она имела наглость кивнуть, не краснея, и невинным тоном добавить:

— И слышала.

— И? — тоже любимое словечко графини, которое он перенял.

— Что «и?» Мистер Карлейн и леди Сейвудж делали это, и они не женаты. Мисс Карлейн и лорд Сейвудж, наверняка, делают это, и они не женаты. Мы с тобой собираемся пожениться и…

— И?

— И пока не делали этого! — негодовала Агнесс.

Уил расхохотался, тут же оборвал себя, чтобы ненароком не потревожить лорда Сейвуджа с невестой-тихоней. Пора показать Агнесс свою комнату, тем более, если она настаивает. К тому же, вряд ли он в скором времени понадобится хозяину. Видать, справились там скоренько и уснули.

Эх, голубки-голубочки.

Уил за руку потащил Агнесс по лестнице. Вот, ступенечки закончились, вот дверь, вот и комната. Ах, как сладки ее губки и грудь маленькая, твердая, как два яблочка… Попробовать на вкус… Вот и косточки в яблочках…

Так и просится среди этих яблочек пройтись его безжалостный поршень, и если просится…

— Уил! — вопль на весь дом. И с новой силой, подвергая стрессу «поршень» и превращая его в «шурупчик»: — Уил!

Уил вернул «поршень-шурупчик» в брюки, с сожалением запихнул «яблочки» в корсет, кстати, они упорно просились в его ладошки, и зашел к графу. Тот нервно вышагивал по комнате. Увидев камердинера, приказал принести одежду для верховой езды и попросить конюха, чтобы подготовил и вывел Ворона.

— Что случилось, ваша светлость? — несмотря на дурное расположение духа хозяина, рискнул поинтересоваться Уил.

— Я еду погостить к своему другу, что непонятно?!

— Сейчас? Но сейчас ведь обед через пятнадцать минут, ваша светлость, и там столько вкусного. Будет даже миндальный торт, который вы так любите, ваша светлость…

— Еще слово о миндале, и ты уволен.

— Я сказал «миндальный торт», а не миндаль, — обиделся Уил.

— Я тебя предупреждал, — граф указал на дверь.

— И что, я уволен?

— Да.

Уил сделал дурашливый поклон и, подчинившись приказу, пошел в указанном направлении.

— Куда ты? — удивился лорд Сейвудж. — Я долго буду ждать одежду?

— Пока вам не принесет ее новый камердинер.

— Вон!

— Уже там! — съязвил Уил.

Дверь, которую он с силой захлопнул за собой, снова расплатилась за ссору.

— Поговори мне еще, — возмутился граф своеволию слуги, переоделся и выехал из поместья. Для такого простого дела камердинер и не нужен. Привычка. Вот уволил его, и ничего не изменилось, прекрасно сам обошелся.

За границей МартинХолл он остановился, обдумывая, куда бы поехать, чтобы не далеко — не было настроения устраивать сейчас скачку, и надолго. Как минимум, до завтрашнего утра, чтобы выбросить из головы мисс Карлейн и чушь, которую она несла о миндальных орешках и любви.

Глупа неизлечимо! Любви не существует. Промолчи она — уже поддались бы страсти… Так нет, ей захотелось исповедаться, покаяться в своем якобы обмане. И он… Немыслимо! Едва не раскрыл причину спешного отъезда из ДримКарлейн!

А если бы раскрыл? Она бы, наверняка, посчитала его слабаком, возможно… рассмеялась в лицо? А потом делилась этим секретиком с подружками за чаепитием.

Пусть лучше считает его высокомерным, жестоким, подлым — подойдет любой вариант или все сразу, но так, по крайней мере, он останется в ее памяти мужчиной, а не тряпкой.

Граф обернулся, услышав за спиной топот. Его камердинер на полусонной лошадке. Делает вид, что прогуливается на ночь глядя.

— Что ты здесь делаешь? — спросил граф.

— Еду.

— Куда?

— Искать новую работу.

Тейн пристально посмотрел на него. Лицо воротит в сторону, подбородок выше шпиля на кованой ограде, губы сжаты в тонкую линию, а взглядом косит на хозяина, наблюдает. Тейн не сдержал улыбки.

— Кто тебя возьмет? Врешь и не краснеешь. Оставайся пока.

— Премного, пренепременно, превсяко благодарен, — бормотал Уил, пристраивая лошадь рядом с Вороном. — У меня ведь семья, ваша светлость, вот так вот, а заработок… Может, какие дополнительные обязанности взвалите на меня? А? Ваша светлость?

— Договорились.

— Как удачно, как удачно я выехал, верно? И вам веселее…

— Помолчи.

— Что?

— Это твои дополнительные обязанности. Молчать, когда я прошу.

Граф направил жеребца в сторону поместья Алистера. Дружеский визит, и небезынтересный, надо думать. Алистер никогда не задает лишних вопросов, располагает уютной комнатой для гостей, солидным баром и неповторимыми сигарами.

Уил держался минут пять, а потом, заглядывая в лицо, поинтересовался:

— Ваша светлость, а то, что я молчу, это оплачивается? Ваша светлость? Всяк труд должен оплачиваться, верно?

Если бы он вычитал из зарплаты Уила за болтовню невпопад и чрезмерную лесть, камердинер и его правнуки уже давно бы работали в долг.

Граф пришпорил Ворона, потом остановился, поджидая Уила. Пусть болтает, решил милостиво, так не лезут в голову мысли о мисс Карлейн и ее любовных признаниях.

А главное, почти забылся ее взгляд, когда Тейн попросил Гейдж уехать до своего возвращения.

Глава № 29

Глава № 29

Алистер был рад видеть Сейвуджа, несмотря на то, что он приехал во время его обеда с восхитительной кузиной Стерлинга. Этот визит прервал занимательную беседу с леди, разбудил Стерлинга, а ведь бедняга только уснул после доброй порции виски, заставил слуг бегать по дому и срочно подготавливать одну из комнат, ибо граф намекнул, что задержится как минимум до рассвета. Повар, расточая французскую брань на помощников, принялся в спешке готовить любимое блюдо важного гостя, а сам гость, заняв почетное место за столом, по правую руку от хозяина, расточал столь мрачные взгляды, что никто из присутствующих не решался заговорить первым.

«Здесь бы удачно смотрелся Хэнскрафт» — вдруг вспомнил о приятеле Алистер. Вот кому не было скучно в любой компании — он погружался в себя, мало заботясь, как это выглядит со стороны.

Говорить о погоде не хотелось: надвигалась гроза, это очевидно. О политике… После выпитого виски и многообещающих взглядов, которыми до приезда Сейвуджа его одаривала мисс Моррис — тем более. А вот когда внесли миндальный торт, повод нашелся.

— Отведайте, Сейвудж, рекомендую, — усмехнулся Алистер. — Максимально приближен к рецепту вашего повара, но не без изюминки моего.

— В качестве начинки лягушачьи лапки?